(Окончание. Начало в номере за 6 апреля 2004 года.)

На вопросы корреспондента газеты «Россiя» отвечает глава администрации Ульяновской области Владимир Шаманов.

ВОПРОСЫ ГЕНЕРАЛУ

– Как вы оцениваете значимость недавно уничтоженного Руслана Гелаева, что это была за фигура, насколько его уничтожение скажется на положении в Чеченской Республике?

– Гелаеву была в свое время, еще с подачи Дудаева, отдана зона ответственности от Аргуна и западнее, включая Ингушетию. И то, что он оказался в Дагестане, я расцениваю как попытку в режиме свободной охоты, при проведении терактов, набрать видеосюжеты для того, чтобы получить от своих «спонсоров» финансовую поддержку на продолжение террористической деятельности. Это, безусловно, знаковое событие, которое показывает, что финансовые потоки со стороны арабского мира значительно сократились, и это заставляет даже таких лидеров, как Гелаев, заниматься бандитским промыслом в прилегающих к Чечне субъектах Федерации.

– Чем, на ваш взгляд, отличались друг от друга первая и вторая чеченские кампании?

– Принципиальная разница заключается в том, что первая кампания началась вторжением. Сначала с отрядами оппозиции шли представители Вооруженных Сил, потом началось широкомасштабное вхождение федеральных структур.

А вторая кампания началась с агрессии бандформирований на территорию Дагестана. Это первое.

Второе. В первую кампанию все структуры, и прежде всего Вооруженные Силы, вступили на 90 процентов не готовыми к выполнению стоящих перед ними боевых задач. Даже такие основополагающие элементы устойчивости боевых подразделений и частей, как рота и батальон, были наспех скомплектованы, не пройдя боевого слаживания, а потом были просто в это пекло брошены. Не хватило политической мудрости у политического руководства. Но я должен сказать, что не хватило профессионального мужества у генералитета сказать, что «мы не будем выполнять такие задачи до тех пор, пока не подготовим войска». В итоге – огромные жертвы, в итоге – нерешенные ни политические, ни военные задачи.

А к началу второй кампании работа, проделанная прежде всего Генеральным штабом и рядом военных округов, позволила на 60 процентов подготовить войска к решению стоящих перед ними задач. Вместе с тем я могу сказать по Западной группировке: когда в мое подчинение поступили части и соединения Московского военного округа, то в течение 10 дней мне приходилось на границе с Ногайскими степями проводить боевое слаживание и готовить эти части и соединения к боевым действиям. Но там был большой плюс в том, что в звене «дивизия – полк» был большой удельный вес офицерского состава, прошедшего первую чеченскую кампанию. В промежутке за эти три года некоторые вдобавок к боевому опыту получили академическое образование. Облегчало задачу и то, что многих офицеров я знал по первой кампании.

– Любовь Васильевна Родионова, мать героически погибшего в чеченском плену пограничника Евгения Родионова, рассказывала о встречах с вами…

– Любовь Васильевна – одна примерно из пятидесяти матерей, чьи сыновья, по той или иной информации, находились в плену у бандформирований. Эти женщины тогда были в Ханкале, и я как зам. командующего по боевым действиям, прилетая в те или иные районы, где дислоцировались наши части и соединения, всегда привлекал матерей для того, чтобы они на месте могли собирать сведения о сыновьях. Через контакты с местным населением, через полученную на местах развединформацию я пытался им помочь.

Потом, когда при войсках были введены штатные должности гражданского персонала, Любовь Васильевна устроилась работать в общежитие, где я жил. Она несла дежурство в этом общежитии, с ней знакома в то время была моя жена, когда приезжала ко мне в Грозный. Поэтому во вторую кампанию также продолжались контакты с Любовью Васильевной. И по сегодняшний день тоже. Мой сын с ней буквально неделю назад был в церкви, где мы с женой венчались. Мы с ней встречаемся, поддерживаем отношения.

– Как обстоят дела с обеспечением безопасности офицеров – участников войны в Чечне – и вашей лично?

– Да, такая проблема существует, причем не только в пределах России. На меня было совершено нападение в Англии. Проходил экономический форум в Лондоне, где на меня было совершено покушение, которое удалось предотвратить российским и британским спецслужбам. В Англии, вы знаете, довольно значительная чеченская диаспора. Так что вопрос этот стоит. К сожалению, в юридическом плане он не решается. Хотя есть пример и американский, и европейский. Я-то, к счастью, не обделен вниманием государства. По специальному распоряжению мне выделена охрана и в Москве, и в регионе. Сейчас защищенность имеется.

– Кто из российских государственных деятелей настоящего и прошлого вызывает у вас наибольшее уважение?

– Президент Российской Федерации, я уже неоднократно об этом говорил. Я вспоминаю события в Дагестане, когда обстановка была очень непростой. Тогда шел Стамбульский саммит, и, честно говоря, наученные горьким опытом политического предательства, мы были в тревожном настроении. Тогда у Путина хватило мужества утвердить решение, несмотря на то, что был высокий политический риск. Вместе с тем он интересы России ставил выше личных интересов. Поэтому для меня он является непререкаемым авторитетом.

Если брать других деятелей, которые и сегодня активно участвуют и, как мне кажется, будут активно формировать и внутреннюю, и внешнюю политику России в обозримом будущем, – это, по моему личному мнению, Сергей Кужугетович Шойгу, Дмитрий Николаевич Козак, Вячеслав Валентинович Тихомиров. Вот их я бы обозначил.

Далее. Безусловно, как военный человек я не буду, наверное, оригинален – это и люди-государственники из прошлого, которые высокопрофессионально выполняли свой гражданский и профессиональный долг, когда нужны были России. И потом элитой России уводились в тень и, более того, еще и ошельмовывались. Это и Суворов, и Кутузов, и Жуков, это и мой любимый полководец второй мировой войны Рокоссовский – умница, с трагической личной судьбой.

Если говорить с точки зрения российской государственности, то это, безусловно, Петр I, Столыпин, Косыгин. Из другой, дипломатической составляющей – это Горчаков и Громыко.

– Тогда, в 1999 году, вы не рассчитывали на твердость политического руководства России?

– Я два года был в Академии Генерального штаба, год – начальником штаба армии в Воронеже. Я семь раз отказывался быть командующим 58-й армией. И только развязанная бандитами война в Дагестане все во мне перевернула – за неделю до этого я отказался в очередной раз командовать 58-й армией. Но когда меня привезли на место событий и я увидел, как гибнут люди, как непрофессионально, нерешительно командует целый ряд военачальников из разных структур, не буду их называть, я сказал себе: «Шаманов, ты не имеешь права на спокойную жизнь в Воронеже, когда расстаются с жизнью вот эти мальчишки – солдаты и офицеры». И тогда было принято решение возглавить 58-ю армию и воевать.

Безусловно, очень помогла поддержка Владимира Путина, который сам прилетел и на месте событий оценил: там идет бой, там гибнут люди – это же дорогого стоит. Это сразу же развязало руки военачальникам. А если затянулось бы политическое решение, войска бы утратили веру в себя, мы потеряли бы Дагестан, а по планам боевиков за Дагестаном должно было последовать вторжение в целый ряд других республик, мы потеряли бы Юг страны.

Мы должны сказать спасибо Путину за твердость, проявленную в тех событиях. Потому что до этого мы видели, как все разрастается, язвами покрывается. По существу, в 1996-1999 годах шел второй этап разложения Юга России. Это Хачилаев, это бандитские наскоки из Чечни, это дестабилизация событий в Кабардино-Балкарии, Карачаево-Черкесии, ведь это же все было!

– В чем, на ваш взгляд, заключается сейчас основная проблема, стоящая перед российской властью?

– Самая главная проблема сегодня – это временщики. И чем быстрее Путин разберется с персоналиями и подберет людей, не просто желающих занимать те или иные должности, а имеющих для этого профессиональные знания и государственную ответственность, тем лучше для России. Временщики не решают задачи, обманывают президента, обманывают страну.

Пусть новое правительство себя покажет, дай Бог, чтобы у них все получилось. Флаг им в руки президент дал. Дай Бог, чтобы они этот флаг несли достойно. Я буду этому только рад.