Любой из вас, если вам не меньше 25 и не больше 65 лет, если вы несудимы, если дееспособны (этих «если» еще несколько), можете в один прекрасный момент путем компьютерной выборки стать на некоторое время не просто рабочим, учителем, аспирантом, пенсионером, а… присяжным заседателем. Взять на себя груз ответственности за решение чужой судьбы. Причем, обсуждая незнакомца не на лавочке возле своего дома, а в самом что ни на есть настоящем суде, сидя в черном кресле с высокой спинкой. А напротив – из-за железных прутьев судейской клетки – в тебя будут внимательно вглядываться глаза убийц…

От вашего «виновен-невиновен» и зависит то, останутся ли они на свободе или сядут за решетку – уже «поглубже». От самого судьи в процессе судебного заседания с вашим участием, участием присяжных, зависит лишь «взвес» срока заключения: 10, 15, 20, пожизненно…

В «активе» 38-летнего председателя коллегии первой инстанции по уголовным делам Ульяновского облсуда Алексея Шамова – около полусотни процессов с участием присяжных заседателей. Наш разговор – о праве «на жизнь» такой формы законопроизводства.

– Алексей Викторович, чего, как вы думаете, испугались большевики, «прикрыв» в 1917 году суд присяжных? Все-таки к тому времени этот институт действовал – и очень успешно – в России уже более полувека…

– Может быть, пришедшие тогда к власти посчитали, что суды с участием присяжных заседателей – слишком буржуазны, и нашли иную форму: судья, а по бокам – двое народных заседателей, своеобразных контролеров «старых» кадров.

– А возрождение в нашей стране в 1993 году этих судов – демократическая «дань» Западу, сигнал – мы похожи на вас! – или осознанная необходимость?

– Отчасти и то, и другое. Сказать, что это только «дань» Западу, – врать самим себе, потому что в России до революции очень неплохо работал суд присяжных; осознанная же необходимость была в том, что в 1993 году уже появилась новая республика, новая страна, пытающаяся отмежеваться от коммунистических идей, – эту полузабытую форму судопроизводства новая власть прописала даже в Конституцию.

– Почему дореволюционному суду присяжных доверялось рассматривать и уголовные, и гражданские дела, а теперь – только уголовные и только те из них, за которые предусмотрены наказания вплоть до пожизненного срока лишения свободы?

– Во-первых, сегодняшний суд присяжных – «удовольствие» дорогое в прямом смысле слова: организовать его по всем видам преступлений у государства просто не хватит денег; во-вторых, видимо, считают: когда перед судом не стоит вопрос о том, жить или не жить преступнику, судья-профессионал вполне разберется и вынесет решение самостоятельно.

– До 17-го года присяжные избирались сначала в волостях, потом списки формировались в уездах, потом их утверждал губернатор… Возможно ли сейчас участие присяжного заседателя из любого села в рассмотрении дела облсудом?

– Списки присяжных и сейчас составляются практически по старой схеме: сначала в каждом районе области, потом публикуются в прессе, чтобы любой мог высказаться по той или иной кандидатуре, затем утверждаются губернатором. В принципе, присяжные заседатели есть в каждом районе. Другой вопрос – их сложнее привлекать к участию в процессах, проходящих в областном суде: безденежье не позволяет приехать им в Ульяновск. Поэтому-то скамья присяжных и формируется, в основном, за счет городского населения.

– На сегодня более 85 процентов присяжных у нас в регионе – работающие и пенсионеры. Кто эти работающие, кто эти пенсионеры, есть ли молодые люди – каков их образовательный ценз, какова духовная составляющая, ка ков житейский опыт – положительный, отрицательный… Вы как-то учитываете все это при отборе заседателей?

– Отмечу сразу, что молодых среди присяжных мало: видимо, многие занимаются сейчас бизнесом и считают, что их время дороже, чем то, что они проведут в суде. Основной состав заседателей – люди 45 – 55 лет и пенсионного возраста.

А критерии, о которых говорите вы, при формировании скамьи присяжных просто не обсуждаются. Единственное требование – чтобы присяжный не имел непогашенной судимости на момент составления списков, был дееспособным, не занимал руководящие посты в органах исполнительной и законодательной власти. А образование у него может быть и высшее, и семиклассное, и начальное…

– Н-да… Не хотелось бы мне, право, вверять решение своей судьбы «человеку толпы».

– А в этом и заключается суть суда присяжных: именно непрофессионалы решают, доказана вина человека или не доказана, причем при полном незнании материалов дела: все доказательства предоставляются им в ходе процесса. Моя задача как судьи следить лишь за тем, чтобы стороны обвинения и защиты соблюдали правила УПК.

– А если вы, профессионал, изучивший дело заранее, абсолютно точно знаете, что преступление «тянет» на пожизненный срок, а суд присяжных выносит оправдательный вердикт?

– Ничего сделать в данном случае не могу – это их решение. Если присяжные хотя бы на один из трех основных вопросов – имел ли место факт; совершил ли это деяние подсудимый; виновен ли он в этом – дали отрицательный ответ, то это влечет за собой оправдание. И такие факты бывают.

– Журналисты цент ральных газет долго возмущались оправдательным приговором присяжных так называемой «группе Ульмана» – ну, помните, когда в ноябре 2003 года четырех спецназовцев из Новосибирска обвинили в убийстве шести мирных чеченцев: они блокировали дорогу, затем по ошибке расстреляли одну из машин. Когда выяснилось, что там мирные граждане, группа Ульмана добила свидетелей и сожгла их тела… Разве возможно оправдать такое?

– Я не вправе комментировать решение суда: ни того, где работаю, ни какого-либо другого – мне это не позволено по кодексу чести судьи.

– Тогда ответьте, возможно хотя бы обжаловать это решение присяжных?

– Да, конечно, прокуратура может внести кассационное представление, а уже вышестоящая наша инстанция, Верховный суд Российской Федерации, если посчитает, что были допущены какие-то нарушения, может отменить оправдательный приговор.

– Алексей Викторович, когда читаешь книги-«иностранки», смотришь западное кино, очень интересно следить за тем, как идет формирование скамьи присяжных там, какие страсти разыгрываются между сторонами защиты и обвинения, какие ставки делаются ими на того или иного присяжного… Наш отбор присяжных так же непрост?

– У нас присяжных тоже выбирают гособвинитель и адвокат, пытаясь своими вопросами выяснить у них все возможные нюансы отношения к делу, которое им предстоит вскоре рассматривать. К примеру, в моей практике с участием присяжных слушалось дело об изнасиловании – так и прокурор, и защитник долго (каждый со своей точки зрения) выясняли, не был ли кто-либо из присяжных сам в такой ситуации; не была ли у кого-нибудь из них изнасилована дочь или внучка… Защитнику, понятно, хотелось оставить в присяжных именно тех, кто с этим не сталкивался, а гособвинителю хотелось бы, чтобы преступника судили люди, которые хорошо знают, что это за уголовное деяние…

12 присяжных и двое запасных (на случай болезни кого-либо из основных заседателей) выбираются обычно из 30-40 человек – по закону, если явилось менее 20, формирование скамьи присяжных запрещается, потому что у сторон отсутствует свобода выбора.

Предпоследняя фаза работы заседания – это обсуждение кандидатур, когда прокурор и адвокат отводят или оставляют те или иные из них. Кстати, многие из присяжных самостоятельно отводят свои кандидатуры, сознавая, что при рассмотрении дела не смогут быть объективными. А уж затем я, председательствующий судья, выношу решение о составе коллегии присяжных, и они сами выбирают себе старшину присяжных заседателей.

– Существует ли какое-то узаконенное процентное соотношение мужчин и женщин в составе коллегии присяжных?

– Честно говоря, это – воля жребия, случая: я, судья, не могу влиять на процесс ее формирования. У меня было два дела, когда в одном случае в числе присяжных оказался лишь один мужчина, а во втором – вообще были одни женщины. Кстати, женщины разбираются в тонкостях дела, юридических аспектах не хуже, а иногда даже и лучше мужчин.

– А часто преступники идут на то, чтобы их судьбу решали именно присяжные?

– Бывали годы, когда с участием присяжных рассматривалось до 40 процентов дел от их общего числа, бывали – 20 процентов… В последнее время обращений от подсудимых с такой просьбой стало меньше – в среднем это 30 процентов дел от общего количества, рассматриваемого нашей коллегией первой инстанции по уголовным делам.

– Есть ли какое-то отличие между судебным процессом, в котором участвуют лишь профессиональные юристы, и тем, где главное «действующее лицо» – присяжные?

– Да, конечно. Прежде всего суд присяжных интересен тем, что сторонам защиты и обвинения нужно убедить в своей правоте не одного человека, судью, а минимум семерых, чтобы было принято то или иное решение по большинству. Вердикт присяжных во многом зависит от профессионализма, убедительности, доказательности, красноречия как защитника, так и гособвинителя.

– Суд присяжных скор?

– С чего вы взяли! Бывает так, что только в прениях сторон сидишь не один день – конечно, это зависит от дела… На такое же время, кстати, может затянуться и совещание, где присяжные работают над вынесением вердикта.

– Я не хочу углубляться в отдельные процессы с участием присяжных, но наверняка можно, с учетом вашего опыта, взглянуть на уголовные дела о совершении особо тяжких преступлений в Ульяновской области, так сказать, системно…

– Могу сказать, что преступность молодеет, причем очень сильно. Основная масса подсудимых сейчас – люди от 16 до 30 лет. Было несколько дел по дичайшим случаям – бомжей забивала свора малолеток от 12 до 14 лет: они не только убивали своих жертв, но до того еще и истязали их.

– И какой вердикт может вынести суд присяжных в отношении этого юного зверья?

– Дела с участием преступников до 14 лет к нам в облсуд не поступают – их судьба решается на уровне районных судов. По закону тот, кто не достиг возраста 14 лет, отправляется в специальное учебно-воспитательное учреждение закрытого типа. И все! А эта практически безнаказанность порождает рецидив: как правило, через 2 – 3 года дело «ребенка» рассматриваем уже мы.

– Я, конечно, не сторонник сталинского указа о «трех колосках», но ведь, согласитесь, какую-то «заслонку» на пути вала преступлений надо ставить…

– К примеру, в Узбекистане сейчас совершенно нет в судах дел по угону автомашин. Почему? Потому что за это преступление ввели очень жесткое уголовное наказание. Я не кровожаден, но подтверждаю, что безнаказанность в России несовершеннолетних преступников – прямая их дорога в исправительные учреждения, где они взрослыми отбывают не первые и, к сожалению, не последние сроки.

– Так что же, Алексей Викторович, убей «малыш» хоть 20 человек…

– … если ему нет 18 лет, суд, естественно, вправе вынести обвинительный приговор, но он ограничен 10 годами срока. К примеру, осенью прошлого года безработный Чекменев и старшеклассник одной из ульяновских школ Бугин расправились со своим приятелем, совместно нанеся жертве ножом и молотком около 50 ударов в голову и живот. Оказавшись за решеткой, они выразили желание, чтобы их судили присяжные. Видимо, надеялись на сочувствие представителей народа. А те вынесли вердикт: виновны.

– И что решил судья?

– Чекменеву – 12 лет колонии строгого режима, а 15-летнему Бугину, с учетом того, что уголовная ответственность наступает с 14 лет, – 6,5 года лишения свободы в воспитательной колонии…

– У вас есть уверенность в том, что он перевоспитается?

– Все будет зависеть от него.

– Не трудно ли на протяжении 13 лет рассматривать дела об убийствах и выносить по ним решения?

– А как вы считаете?

– В конце концов, работа есть работа – люди ко всему привыкают…

– Неверно: любое уголовное дело – большая моральная нагрузка, след в душе. Это очень тяжело – решать судьбу человека. Любое убийство – это жуть. Недавно я вынес приговор, правда, обычным составом, без присяжных – убили человека за зажигалку и часы: в 62 рубля убийцы оценили жизнь неизвестного им человека.

– А во сколько вы «оценили» преступников?

– Насколько помню, в 18,5 – 19 лет лишения свободы…

– Насколько вас хватит при таких стрессах, при процессах обычных и с присяжными?

– Это только одному Богу известно.

– Я смотрю, на вашем рабочем столе – Библия, да еще и с закладками… Не случайно?

– Без комментариев…