Каждый сельский подросток после окончания восьмилетки или средней школы встает перед выбором: что делать дальше? Продолжить образование, если на то хватит полученных знаний, или же податься в город в надежде там зацепиться за какое-то дело. Многие пускаются в этот неизведанный путь и порой оказываются в сложных жизненных обстоятельствах – попадают под влияние различных криминальных сообществ, что чревато нежелательными последствиями.

Для Александра Якунина родители – мать-учительница, отец-водитель – сразу закрыли дорогу в город, хотя село Полдомасово расположено от него совсем близко. «Будешь учиться, – сказали, – на вольную жизнь не надейся». И отправили его после восьми классов аж в Рязановский совхоз-техникум, что в Мелекесском районе. Это его устраивало, так как к технике он был не равнодушен. Конечно, делалось это с дальним прицелом: чтобы впоследствии получил диплом инженера.

Так оно, собственно, и случилось. Сначала «обкатывал» полученные знания в совхозе «Заветы Ильича», затем пробовал силы на советской работе – его избирали председателем сельского и поселкого Советов. Потом снова началась череда смены различных должностей: главный инженер районного управления сельского хозяйства, шесть лет занимал кабинет начальника. Но и здесь не усидел на одном месте – ушел в коммерцию, после чего занял инженерную должность на заводе «Стройпластмасс».

Возможно, он застрял бы надолго на этом процветающем предприятии, но оказалось – не судьба. Примерно год назад пригласили его в областную администрацию, к самому губернатору В.А.Шаманову. Разговор состоялся о наболевшем – о состоянии дел в сельском хозяйстве, которому, кажется, никаких радужных перспектив не светит. Однако кому-то рано или поздно придется восстанавливать порушенное, наводить порядок в использовании земли и в животноводстве. До сих пор он помнит фразу, произнесенную главой администрации области:

– Вы – местный, вам и возрождать село.

И предложил занять пост начальника управления сельского хозяйства и продовольствия области. Якунин никогда прежде даже не мыслил, что когда-нибудь придется управлять огромным сектором экономики. Некоторое время спустя его ответственность за порученное дело, можно сказать, удвоилась – был назначен заместителем губернатора по вопросам агропромышленного комплекса.

– Вы приняли предложение не колеблясь, Александр Иванович, или в душе точил червячок сомнения? Все-таки не мог не давить на вас груз застаревших нерешенных проблем?

– Однозначного ответа у меня не было в то время, нет его и теперь – правильно ли сделал. Но в душе-то я понимал, что надо быть патриотом родной области и сделать все необходимое, чтобы село возрождалось. Если бы я не верил в силу и дух крестьян, в не до конца растраченный потенциал людей, я не дал бы согласия.

Мои аргументы подкреплены и такими примерами, которые на виду у всех сельхозпроизводителей – руководителей и рядовых тружеников. Практически в одинаковых почвенно-климатических условиях добиваются высоких показателей в растениеводстве и животноводстве коллективы СПК имени Крупской, «Маяк» Мелекесского района, «Родина» Вешкаймского и Сурского районов и многие другие. Так почему же не ладятся дела у их соседей? Конечно, это тема для более глубокого анализа, которым должны заниматься руководители областных и районных служб, экономисты. Нам не дано бесконечно роптать, что кто-то и чего-то не дает бесплатно, а самим ничего не делать. Времена попрошайничества давно закончились, пора наводить порядок, в том числе и в умах людей.

– На чем же вы строите свою уверенность, что в конце концов дела в сельском хозяйстве станут улучшаться? По крайней мере, до минувшего года не было замечено сдвигов в лучшую сторону…

– Замечание верное, но все плохое когда-нибудь да должно заканчиваться. Маленький шаг в сторону улучшения за минувшие месяцы мы все-таки сделали. Я имею в виду растениеводство. Это та отрасль, на которой базируются все остальные. Выращен биологический урожай, позволяющий собрать не менее одного миллиона тонн хлеба. Другое дело, сумеем ли справиться с такой задачей при наличии основательно потрепанного парка уборочной техники.

Правда, к началу нынешнего сезона по сравнению с прежними годами удалось частично произвести техническое перевооружение: закупили 52 зерноуборочных комбайна, в том числе восемнадцать из них по внутриобластному лизингу. В настоящее время все они работают на полях районов области. Вместе с тем и такими силами нам не удастся в короткие сроки провести жатву. С этой целью привлекаем технику из южных регионов страны. Однако это будет стоить значительной части урожая – за услуги придется отдавать более трети собранного зерна. На подобную сделку придется согласиться, чтобы хлеб не оставался на полях. Своими силами нам пока не удается увеличивать среднесуточную прибавку убранных площадей более чем на три процента. Так что вынуждены считать, за счет чего можно спасти урожай или же загубить его еще на корню.

– И какая же урожайность идет в среднем по области?

– Пока рано делать даже предварительные выводы, но первые намолоты позволяют надеяться на неплохой конечный результат. Зерновые и зернобобовые культуры дают больше 21 центнера с гектара. Намного выше средних показатели в Ульяновском, Мелекесском, Вешкаймском и ряде других районов. К сожалению, земледельцев ожидало одно непредвиденное обстоятельство – зерна озимой ржи собираем меньше, чем намечали, а в то же время озимая площадь дает по 25 центнеров. Не подвела она тех же ульяновских, мелекесских, вешкаймских тружеников, которые намолачивают с одного гектара под тридцать центнеров зерна.

– Александр Иванович, вы наверняка интересуетесь, как складываются дела на хлебных полях в соседних областях и республиках. Кто-то из них, возможно, опережает наших земледельцев, а кто-то и отстает?

– Первые сравнительные данные дают такой результат. Примерно одинаковые показатели у наших хлеборобов с мордовскими и чувашскими, а вот в Самарской области собирают меньше шестнадцати центнеров зерна с гектара. Сдали позиции по сравнению с прошлым годом труженики полей Татарстана. Год назад в это же время они намолачивали по 37 центнеров зерна, а теперь только по 27. А ведь они вложили средств неизмеримо больше нашего – там мощный зерноуборочный парк комбайнов, внесено максимальное количество минеральных удобрений, препаратов для борьбы с засоренностью полей, против вредителей и болезней растений. Понятно, что это только предварительный анализ, позднее можно будет сказать, какую оценку заслужит тот или иной регион.

– Если наша область удержится хотя бы на урожайности в двадцать центнеров с гектара, то производителям сельхозпродукции станет жить хоть чуточку полегче? К тому же и закупочные цены на зерно, поставляемое в региональный фонд, установлены выше прошлогодних?

– Скажу так: против двух поставленных вопросов надо задать себе два встречных вопроса. Они, конечно же, разнятся по своей значимости. Первое – в текущем году мы вложили больше средств в зерновое хозяйство, следовательно, себестоимость продукции возрастет. Вряд ли, даже при повышении закупочных цен, удастся получить сколь-нибудь значимые дивиденды. К тому же надо погашать кредиты, возросшие за последние годы до трех с половиной миллиардов рублей. Правда, согласно разработанной программе по реструктуризации долгов, с нас списали около шестисот миллионов рублей, но это мизер по сравнению с вышеназванной цифрой.

Второе – мы не можем закрывать глаза и на такие факты: в сельхозпредприятиях области не используется по назначению 48 процентов пахотных земель. Это означает, что они зарастают бурьяном, лесной порослью, становятся источником размножения разного рода вредителей и болезней растений. Но и этот процесс мог быть обратимым, если бы селу оказывалась государственная поддержка, тогда и все пустующие земли можно было бы включить в севообороты.

Скажу откровенно: в нашей области особенно ярко проявилось наплевательское отношение к земле. В Поволжском регионе, пожалуй, никто не может «конкурировать» с нами в этом отношении. Лишь Пензенская область отстает от нас на два процента. Хоть и не совсем благополучная обстановка сложилась в Самарской области, но там все равно только 28 процентов заброшенных земель, а в Татарстане – 22 процента. Тоже не ахти как бережно и там относятся к земельным богатствам, однако уровень ответственности всех категорий людей, заботящихся о сохранности основных средств производства, значительно выше. Я не снимаю и с себя вины за тот произвол, который творится в селе. Надо видеть своими глазами, с какой наглостью растаскиваются богатства, создававшиеся старшими поколениями сельских тружеников. Многое делается под «прикрытием» закона. Какого?

– Александр Иванович, мне приходилось бывать в совхозах «Федькинский», «Советский» и других хозяйствах Тереньгульского района. Впечатлительному человеку, наверное, невозможно смотреть без слез на то, что натворили так называемые «законники». Кто-нибудь сможет дать ответ, что будет с этими и многими другими населенными пунктами в ближайшие годы?

– Капитализация всей страны не предусматривает благотворительности. Выживут более сильные и приспособленные к новым рыночным условиям. А лежачим хозяйствам надо искать свои выходы из тупика. Кое-где уже начали формироваться подразделения, включающие в себя два-три десятка толковых работников. Они берут землю в аренду, обрабатывают ее, получают продукцию. В таких коллективах нет места тунеядцам и бездельникам. Все взаимоотношения строятся на доверии. Возможны и другие варианты. В том же Тереньгульском районе Большеключищенская птицефабрика готова вложить средства в обработку двадцати тысяч гектаров пашни. Случится такое, значит, энное количество земель выпадет из реестра бесхозных. Желательно, чтобы таких инвесторов было побольше.

– Но все-таки вернемся к ценам на продаваемое сельхозпроизводителями зерно. Население недоумевает: вроде бы урожай неплохой, а цены на хлеб все растут и растут. Поэтому людям небезынтересно знать, по какой цене заготавливается зерно в региональный фонд…

– Зачитаю, может быть, слишком пространную формулировку протокола согласования закупочных цен на зерно урожая 2004 года: «Принять предложение департамента по экономике администрации области, департамента по торговле, перерабатывающей промышленности и лицензированию, комитета по ценовой политике и государственным закупкам, сельскохозяйственных товаропроизводителей, областного государственного унитарного предприятия «Ульяновскагропромпродукт». Согласно этому документу мягкая пшеница третьего класса с содержанием клейковины 23 процента и выше будет приниматься в региональный фонд по цене 4500 рублей за тонну, включая НДС. Пшеницу четвертого класса с содержанием клейковины от 20 до 23 процентов примут по четыре тысячи рублей; от 18 до 20 процентов – по 3800; пятого класса с клейковиной от 16 до 18 процентов – 3300 рублей. По три тысячи рублей оценивается зерно с клейковиной менее 16 процентов. Такая же стоимость и ржи продовольственной.

Это только цена на зерно, без учета расходов на транспортировку, размол и хлебопечение, «отщипнут» свою долю торговые организации. Хотят или нет, но потребители и с этим должны считаться.

– Александр Иванович, может, несколько слов скажете и о состоянии дел в животноводческой отрасли? Улучшаются они или же фермы продолжают разоряться?

– Как ни печально, идет снижение по всем показателям. На процесс негативное влияние оказывают как объективные, так и субъективные факторы. Собственно, по всей России животноводство убыточно, только молоко дает некоторую прибыль, да и то не во всех хозяйствах. Дело в том, что отечественный рынок не защищен, продукцию приходится сбывать ниже себестоимости. А если так, то у хозяйственников отпадает всякий интерес заниматься производством мяса, шерсти, того же молока и т.д.

Руководители сельхозпредприятий под предлогом того, что нет денег на покупку горючего, запасных частей к технике, вырезают остатки скота и тем самым, условно говоря, рубят сук, на котором сидят. Но не все безнадежно, как хотелось бы представить некоторым скептикам. Пустующие ниши, созданные бездарными руководителями на фермах, компенсируют частные подворья. Если в общественных хозяйствах осталось только 43 тысячи коров, то население содержит в два с лишним раза больше – 105 тысяч.

Руководство области делает все возможное, чтобы и животноводческая отрасль постепенно восстановила прежний потенциал. Для этого имеется все необходимое – племенной скот, запасы кормов. В частности, уже сейчас отдельные районы запасли до двадцати центнеров кормовых единиц на условную голову скота. А это уже серьезная заявка на то, что можно будет добиваться высокой продуктивности и в зимних условиях.

– Что же перевесит в конечном итоге: вера в возрождение или же село так и будет скатываться вниз по наклонной?

– Нам никто не давал мандат на дальнейшее разрушение всего, что создано трудом человека. А если где-то такое и происходит, то это дело рук недальновидных чиновников. Как бы то ни было, я верю, что аграрный сектор возродится в полном объеме.