Об экономической жизни в области, перспективах ее развития рассказывает

начальник департамента экономики областной администрации Сергей Семенович Галант.

— Прежде всего давайте взглянем на экономическую ситуацию в нашей области с высоты минувших лет — непростых лет для нашей страны в целом. Как могло случиться, что к началу нового века наш регион, который при советской власти был достаточно насыщен государственными инвестициями, стал непривлекателен для инвесторов? Ведь, к примеру, в 70-80-е годы здесь постоянно создавались новые мощные производства: Димитровградский автоагрегатный завод, авиационно-промышленный комплекс в Ульяновске (ныне — объединение «Авиастар»). С государственными инвестициями особых проблем не было. И надо признать: в рамках общенациональной социалистической экономики Ульяновская область за счет вливаний из центра развивалась неплохо. А в 90-е годы произошел обвал нашей областной промышленности, сельского хозяйства, ряда других отраслей. И это стало результатом непродуманной, откровенно популистской программы Юрия Горячева, возглавлявшего администрацию региона в те самые девяностые годы. Это политика так называемого мягкого вхождения в рынок. То есть вместо того, чтобы как можно быстрее пройти те болезненные моменты, которые неизбежны при переводе экономики на рыночные рельсы, Горячев и его

команда прилагали все свои усилия, чтобы продлить агонию социалистических принципов хозяйствования. В результате область заметно отстала в своем экономическом развитии от некоторых регионов Поволжья.

— Видимо, прошлое руководство на что-то рассчитывало, когда упорно проводило политику отказа от рынка. Не совсем ведь глупые люди работали в тогдашней администрации области.

— Конечно. В первую очередь, надо полагать, они рассчитывали на возврат всей страны к прошлому, к госплановской системе распределения инвестиций. Вернется, мол, коммунистическая власть, и нам, как родине Ленина, опять будут безвозмездно помогать… И еще. В их сознании, очевидно, действовал извечный принцип: главное — всячески избегать необходимости решать серьезные проблемы. Вот и сдерживали в 90-е годы рост розничных цен «в одной отдельно взятой области». Причем сдерживали принудительными, силовыми методами неэкономического характера. Ну скажите на милость, разве это нормально, когда буханка хлеба в магазине стоила рубль, а зерно закупалось по три пятьдесят за кило? Зато ульяновцы могли гордиться, что, дескать, у нас хлеб — самый дешевый в России. А чтобы уменьшить столь вопиющие убытки от производства сельхозпродукции, администрация принудительно снижала закупочные цены, вынуждала селян продавать урожай дешевле себестоимости. О какой инвестиционной привлекательности сельского хозяйства области могла идти речь? Разве здравомыслящий инвестор будет вкладывать средства в производство сельхозпродукции, если он наперед знает, что ему не дадут потом прибыльно ее продать на внутреннем и внешнем рынке? В итоге к концу 90-х развалили не только сельское хозяйство, но и промышленность области: ведь чтобы компенсировать ущерб от своей популистской политики низких розничных цен, изымали прибыль у промышленных предприятий, не вкладывали средства в их развитие. Отсюда — износ оборудования, отсутствие модернизации, которая реально стала проводиться только с 2001 года. А до этого на заводах, вместо того чтобы инвестировать средства в собственное производство, повышать доходы работников, отдавали деньги «наверх» — для латания дыр на селе. Повсюду была низкая заработная плата, но люди не особенно роптали: пусть, мол, мы получаем мало, зато цены на товары у нас в области — как при социализме. И эта твердолобая, недальновидная политика тогдашнего руководства области нам до сих пор аукается. Ведь из-за искусственного занижения стоимости потребительской корзины в Ульяновской области нас обделяли инвестициями из федерального бюджета: зачем вам, если у вас все так дешево стоит?

— Извините, Сергей Семенович, но то, о чем вы рассказываете, — дела давно минувших дней, экономика области уверенно развивается по нормальным экономическим законам… И, кстати, цены в магазинах постепенно приближаются к общероссийским. Прошло уже три с половиной года, как областью руководит новая администрация… Что толку поминать прошлое? Оно ушло.

— Все верно, и слава Богу, что ушло. Да только и сегодня нам приходится расхлебывать то самое отставание экономики области от ведущих регионов России, которое было нам навязано в 90-е годы. Мы только в последние три с половиной года стали входить в рынок, и сразу резко выросло производство, доходы населения. По итогам 2000 года валовой региональный продукт составлял 32,9 миллиарда рублей, тогда как в 2003-м он поднялся до 56,4 миллиарда, а к концу нынешнего года составит 64,6 миллиарда рублей. Средняя заработная плата по области выросла с 1 429 рублей в 2000 году до 4 600. Видите, какой рост! Но в Москве говорят: коль вы так хорошо развиваетесь, зачем вам еще и федеральные бюджетные средства? Мы их отдадим другим регионам, где не такие высокие темпы роста валового продукта и доходов населения.

Мы очень много упустили в 90-е годы. За это время наши соседи — Самарская область, Татарстан — давно преодолели кризисную ситуацию, вызванную переходом на рыночные принципы. Да, помню, в Самаре недовольные жители садились на рельсы, перекрывали движение поездов… Все это было. А теперь это один из самых развитых регионов страны, уровень жизни там вполне достойный. А Татарстан, к примеру, по производству сельхозпродукции обогнал Краснодарский край.

Может ли Ульяновская область добиться таких успехов? Может. Мы ничем не хуже соседей. Только надо продолжать начатое в 2001 году преодоление провалов в экономике, двигаться по тому пути развития области, по которому мы наконец-то пошли три с половиной года назад. К сожалению, проблем накопилось столько, что за три с половиной — четыре года их было не решить. Я еще в середине 90-х, видя, как целенаправленно разрушается экономика области, говорил: только на то, чтобы перейти от стратегии выживания к стратегии развития, потребуется четыре года. И вот мы наконец-то вышли на нормальный путь развития области, теперь надо двигаться дальше. И заблуждением было бы искать какие-то особые, «волшебные» способы преодоления трудностей, экономика ведь строится по четким, а порой даже суровым законам. И нечего надеяться на чудо, на то, что какой-нибудь новоявленный горе-политик вдруг по щучьему велению изменит жизнь ульяновцев к лучшему. Это только свое имя-фамилию можно в один день изменить.

— Я понял вас. Добиться инвестиционной привлекательности региона, вызвать доверие инвесторов — все это требует серьезной работы. В том числе — законодательной. Инвесторы, как известно, хотят иметь определенные гарантии со стороны власти, работать на подготовленном правовом поле.

— Естественно. Ведь даже когда мы ссужаем деньгами соседа по лестничной клетке, то либо берем расписку, либо имеем уверенность в его порядочности. Когда речь идет о целом регионе, требуется принятие местных законов об инвестициях. Наши соседи по Приволжскому федеральному округу уже давно приняли соответствующий законодательный пакет, и потому инвесторы имеют определенные гарантии от местной власти. А в нашей области только при нынешней администрации стал разрабатываться проект закона «Об инвестициях в Ульяновской области», который, надеюсь, будет принят в конце этого года. В документе прописаны основные правовые моменты инвестиционной деятельности на территории нашего региона, предусмотрены льготы инвесторам, определены гарантии. Капитал ведь — как вода: он течет туда, где ниже налоги и поборы, шире экономическое пространство… К началу нынешнего тысячелетия у нас сложилась ситуация, когда капиталы утекали из Ульяновской области в другие регионы, где местное законодательство позволяло эффективно вложить деньги. А теперь начался обратный процесс — благодаря новой инвестиционной политике сегодняшнего руководства области. Нельзя развиваться без привлечения как внутренних, так и внешних капиталов.

— Вы, Сергей Семенович, рассуждаете как экономист, но ведь в нашей жизни экономика тесно связана с политикой. Более того: обычно как раз политика и определяет экономику, а не наоборот. Вот вы сказали, что закон об инвестициях будет принят в конце года. А если вдруг так получится — в России, как известно, все возможно, — что к власти в Ульяновской области придет другое руководство, с другим мировоззрением? Я говорю не только о Юрии Фролыче, этом «призраке коммунизма», который снова бродит по Ульяновску. Другие предполагаемые кандидаты тоже, как и Горячев, имеют весьма своеобразный, мягко говоря, взгляд на экономику… Один, к примеру, будучи мэром Димитровграда, накопил за время своего «правления» кучу долгов, и теперь город на грани разорения; теперь этот человек метит в кресло губернатора, то есть попросту хочет уйти от своей ответственности, чтобы ввергнуть в долговую яму всю область и потом опять куда-нибудь сгинуть. Есть еще одна небезызвестная мадам, которая мечется по городам и весям Ульяновщины, агитируя за снижение тарифов на жилищно-коммунальные услуги — тоже идея неоригинальная, для кого-то даже привлекательная, однако ничего общего с реалиями жизни и развития экономики не имеющая… А ведь есть в области люди, которые верят в этих деятелей, считают их серьезными экономистами.

— Ну знаете ли… В каменном веке тоже были серьезные экономисты: например, чтобы убитого мамонта на части поделить, требовался незаурядный по тем временам интеллект. Однако время сейчас другое. И те, кто хотят вернуть каменный век в одной отдельно взятой области, обречены на провал: для такого возврата в прошлое требуется как минимум общепланетная катастрофа. И если у претендента на губернаторство нет понимания современной экономики, то я все-таки надеюсь на здравомыслие наших земляков, когда они пойдут на выборы. Я, честно говоря, даже представить себе не могу, что будет с промышленностью, финансами, транспортом и сельским хозяйством области, если по каким-то причинам мы свернем с нормального, цивилизованного пути развития, который наконец-то начал приносить свои плоды за минувшие три с половиной года.

— Ну насчет возврата в каменный век вы, пожалуй, преувеличиваете…

— Разумеется. Но вы сами-то посудите: еще четыре года назад в Ульяновске не было ни одного летнего кафе. Не говоря уж о современных развлекательных центрах. К вечеру город буквально вымирал. А ведь это, как ни покажется кому-то странным, серьезный показатель экономики. Значит, не было инвестиций со стороны частного капитала, предприниматели не верили в то, что им позволят развивать бизнес. О какой инвестиционной привлекательности может идти речь? Ведь потенциальный инвестор — он же человек, хочет своими глазами увидеть, куда будут вложены его денежки. Впечатление о городе очень много значит. А что за впечатления об Ульяновске были до 2001 года? Возвращается крупный бизнесмен домой и говорит: «Знаете, где я был? В дремучей древности». Теперь — совсем другое дело. Оглянитесь вокруг, как изменился Ульяновск, причем не только центр города. Хорошие, современные магазины, досуговые центры… И все это — результат нормальной экономической политики, которую нынешнее руководство исповедует с момента избрания. И в конце концов, все всегда зависит от первого лица в регионе. Ну и от его команды, конечно. А сейчас у нас в департаменте экономики сложилась единая, грамотная команда. Успешно работают четыре кандидата экономических наук, а также специалисты, на своем жизненном опыте изучившие, что такое рынок, каковы его законы, подводные камни, рычаги управления… И вот такое сочетание экономических навыков с пониманием сегодняшних потребностей земляков характерно для всех нынешних сотрудников департамента. Команда молодая, но с очень хорошим потенциалом.

— Ну а каковы реальные объемы инвестиций в экономику области, как изменилась ситуация за последние годы?

— Так, как она и должна была измениться при правильном отношении к инвестиционной политике со стороны руководства области. Например, к 2001 году ежегодный объем валютных инвестиций в Ульяновской области был на уровне полутора миллионов долларов — это мало, позорно мало. Область была практически закрыта для инвестиций. Существовал, если хотите, некий «железный занавес». И зарубежные инвесторы не стремились его разрушить: не желаете сотрудничать, дело ваше, будем вкладывать деньги в других регионах. Мы фактически отдавали валюту на сторону. С приходом Владимира Анатольевича все изменилось, «железный занавес» между областью и внешними инвесторами рухнул. И уже к 2003 году мы вышли на ежегодный уровень привлечения в экономику региона порядка 30 миллионов долларов, и в ближайшей перспективе — выход на новый, значительно более высокий порядок цифр. Американцы стали вкладывать деньги в наши предприятия ядерной физики, например…

Руководство области проводит постоянную работу с иностранными инвесторами, и уже в октябре-ноябре мы ожидаем приезда в Ульяновск сразу трех делегаций из Венгрии и Дании. Администрация сумела заинтересовать три крупные иностранные компании хорошими перспективами вложения средств в наше сельское хозяйство, и результатом этой «дипломатии» стало то, что разработаны многомиллионные проекты «вливания» капитала в село. И глава администрации, и наш департамент экономики придают развитию села очень большое значение: во-первых, это повысит уровень занятости, уровень жизни на селе, во-вторых, будет способствовать резкому подъему экономики области в целом: ведь с животноводством и растениеводством тесно связан экономический рост пищевой, перерабатывающей промышленности, транспорта, строительства.

— Всегда существовал такой мощный источник привлечения капитала, как целевые государственные программы. То есть выделение области крупных федеральных средств. Без этого ни один регион усиленно развиваться не может.

— Правильно. Так вот, в 2000 году Ульяновская область участвовала в трех федеральных инвестиционных программах, тогда как, к примеру, Самарская область и Татарстан — в двадцати. Как говорится, почувствуйте разницу.

— Чувствую. Только причина такого самоустранения от общенационального развития экономики непонятна.

— Да причина проста, и кроется она в людях. Конкретных руководителях. Ведь что такое добиться участия области в федеральной программе, привлечь государственные инвестиции? Это, грубо говоря, работа руководства области с Москвой, налаживание личных взаимоотношений с федеральными чиновниками — человеческие отношения, как ни крути, основа любого дела. Психология — вещь очень важная в экономике. Деньги ведь выделяют не какому-то безличному региону, а губернатору Иванову, Петрову, Сидорову… Вот Горячев не мог договориться с Москвой, не тот у него был имидж, понимаете? Не давали денег «под Горячева», да он, похоже, и не очень-то настаивал. Зачем лишний раз беспокоить «барина», мы как-нибудь потихоньку-полегоньку проживем без Москвы… А пришел Шаманов — и сразу появились единомышленники в московских верхах, в область потекли федеральные деньги, больше миллиарда рублей в год. Мы теперь в восемнадцати целевых федеральных программах участвуем. В частности, если в рамках федеральных целевых программ мы в 2000 году получили только 9 миллионов рублей, то лишь за первое полугодие нынешнего года объем финансирования экономики области из федерального бюджета составил 211 миллионов рублей. А каково это, по-вашему, суметь «вклиниться» в программу, когда «пирог» уже поделен между другими регионами? Шаманов сумел, пробил средства для Ульяновской области. Не знаю, получится ли это у кого-нибудь другого…

Оппозиция об экономических успехах области молчит, и это понятно: ведь достижения последних лет связаны с личностью губернатора. Но и администрация не афиширует своих достижений, не кричит о них в прессе, на телевидении. Странно? Да ничего странного. Просто Шаманов такой человек, что не любит славословия, для него принятие решений и их выполнение — это нормальный стиль руководства, привычное дело.

Конечно, в таком деле требуются не горлопаны, которых с лихвой хватает среди противников нынешнего руководства области, а грамотные специалисты-единомышленники. И у нас в администрации создан специальный комитет по участию Ульяновской области в федеральных целевых программах — это группа молодых экономистов из нашего департамента.

Все понимают, что в областной экономике еще есть недоработки, не все трудности преодолены. Как в любом другом регионе, кстати говоря. Нужно время. И на сегодняшний день у нас есть авторитетный, деятельный руководитель области, сформирована сильная команда, определены конкретные задачи, отработаны способы их решения. И я как экономист не вижу никаких оснований для пессимизма.