О том, что сельское хозяйство в России с начала 90-х годов пребывает в состоянии перманентного кризиса, не писал, наверное, только ленивый. Объяснения такому положению дел давались разные. Поначалу, когда перестройка, гласность и прочие прелести «нового мышления» только набирали обороты, была выдвинута версия, будто корень всех бед нашего села — в колхозной системе хозяйствования.

Гипотеза была остроумной, но практика показала ее несостоятельность. Когда попытались заменить колхозы фермерами-единоличниками, ничего особенно хорошего из этой затеи не получилось. Кое-кто из фермеров, правда, преуспел, но эти люди из единоличных хозяев быстро стали, по сути, руководителями сельхозпредприятий. (Схема простая: разваливался тот или иной колхоз, удачливый фермер брал его земли в аренду, а работники бывшего колхоза становились работниками новосозданного сельхозпредприятия, возглавляемого этим фермером).

Потом появилась новая легенда: село у нас якобы спилось, работать российские крестьяне совершенно не умеют, к условиям рыночной экономики просто никак не могут приспособиться. От этого, мол, и все беды. Подобные теории сочинялись в основном людьми, о реальном сельском хозяйстве знавшими не больше, чем о религиозных культах острова Таити. Слишком много фактов реальной жизни доказывали и доказывают обратное — что работать крестьяне умеют и что там, где во главе колхоза стоит толковый, знающий свое дело руководитель, никакие потрясения свободного рынка не мешают хозяйству более или менее успешно развиваться.

О тех же настоящих, а не выдуманных причинах, которые препятствуют селу подняться с колен, сами крестьяне уже лет десять с лишним буквально криком кричат. Только, к сожалению, их мало кто слышит. И нам бы сейчас хотелось, не «мудрствуя лукаво», просто воспроизвести их аргументы. Говорить мы будем, разумеется, на основе информации о ситуации в сельском хозяйстве именно Ульяновской области.

КОГО РЕЖУТ «НОЖНИЦЫ ЦЕН»?

Без чего крестьянин не может работать? Наш, ульяновский, крестьянин работать может без многого. Без денег, например, может; в иных колхозах зарплату не платили с былинных времен — с 1994 года, а то и раньше. Но вот без горючего для комбайнов, тракторов и других необходимых для сельскохозяйственного производства машин ни засевать поля, ни убирать урожай невозможно. А горючее стоит денег. В период 1995 — 2001 гг. сельхозпредприятию в среднем для приобретения одной тонны дизтоплива надо было продать 2-3 тонны зерна, а для приобретения одной тонны бензина — 3-4 тонны зерна. А вот в 2002-2003 гг. цены на топливо подскочили (как же, мы их все стараемся до уровня мировых поднять), а на зерно упали. В результате в 2002-м за тонну дизтоплива надо было уже отдать 5 тонн зерна, за тонну бензина — 5,6 тонны зерна; в

2003-м — соответственно 4,2 и 4,8 тонны.

Можно сравнить и по-другому. Если с 1995-го по 2003-й закупочные цены на зерно выросли примерно в 6 раз (кстати, 1 000 рублей 1995-го и 1 рубль 1998-го — это где-то 5-6 рублей 2003 года), то цена на бензин увеличилась почти в 7,3 раза, а на дизельное топливо — в 9 раз! Вот они, «ножницы цен» в действии.

Еще более разительную картину мы увидим, если возьмемся сопоставлять рост цен на зерно и рост цен на сельхозтехнику. В 1995 году зерноуборочный комбайн, например, стоил около 52,8 млн. рублей, а тонна зерна, как мы помним, 308 тыс. рублей (речь идет о неденоминированных рублях). Иначе говоря, комбайн можно было купить где-то за 170 тонн зерна. А в 2003 году цена комбайна составила 1 млн. 92 тыс. рублей, а тонны зерна — 1 866 рублей. Произведя несложные подсчеты, приходим к выводу, что за комбайн стало нужно отдать свыше 585 тонн зерна. Почти в три с половиной раза больше!

Вот и ответ на вопрос: «кого режут «ножницы цен»?». Режут они наше сельское хозяйство. Прямо по живому. Не случайно за те же восемь лет — с 1995-го по 2003-й — численность зерноуборочных комбайнов в области сократилась с 5 055 до 2 565 штук. А сокращение количества техники — это сокращение размеров запашки, это сокращение прибылей колхоза, сокращение числа работников… ну и так далее, и тому подобное. Развал, в общем.

ПОЧЕМУ ТАК ПОЛУЧАЕТСЯ?

«Ножницы цен» — явление, типичное практически для всех стран мира. Их появлению способствует много экономических факторов. Например, возможность импорта продовольствия из менее развитых регионов или стран (или, наоборот, очень развитых), готовых продавать свою продукцию за бесценок, не позволяет местным сельхозпроизводителям особо поднимать свои цены. А вот возможности, скажем, у председателя российского колхоза купить бензин в Саудовской Аравии не слишком велики; поэтому берет, что дают, и по той цене, которую ему назначат. Действуют и другие факторы.

Однако в большинстве так называемых «цивилизованных» стран государство уменьшает или даже сводит на нет эффект от этих «ножниц», щедро дотируя в той либо иной форме своего сельхозпроизводителя. В свое время в советских учебниках истории изрядно глумились над тем, как в США в годы Великой депрессии 30-х годов топили в море баржи с зерном и сжигали в паровозных топках мешки с кофе. А ведь на деле-то американское правительство поступало тогда очень мудро. Суть дела была вот в чем. Сельхозпродукция настолько переполнила рынок, что никто не хотел ее не то что покупать, а и задаром брать. Американским фермерам грозило полное разорение. Чтобы этого не допустить, чтобы любым путем поднять рыночные цены на сельскохозяйственные товары, правительство США покупало их в большом количестве у фермеров и уничтожало (а куда их было еще девать?). В результате государство, конечно, понесло определенные убытки, зато американское сельское хозяйство пережило кризис, оправилось и весьма недурно себя чувствует. И вносимыми в казну налогами многократно перекрыло финансовые потери государства того периода.

У нас же сегодня село ощущает себя брошенным. Вот данные по финансовой помощи государства селу в 2003 г. 31,9 млрд. рублей, выделенных в бюджете прошлого года Министерству сельского хозяйства, — это 1,5 проц. бюджета РФ (2 трлн. 123 млрд. рублей), или 0,24 проц. валового внутреннего продукта страны (13,3 трлн. рублей). То есть капля в море.

ЕСТЬ ЛИ ВЫХОД

ИЗ КРИЗИСА?

В России сегодня есть такие регионы, где сельское хозяйство если и не полностью смогло избежать кризиса, то, во всяком случае, прошло его сравнительно «мягко». Это Мордовия, Татарстан, Ленинградская область, некоторые другие субъекты Федерации. Здесь региональная власть дополняла незначительную федеральную помощь крестьянству своей, довольно весомой помощью.

В Ульяновской области тоже предпринимались и предпринимаются меры по стабилизации положения в агропромышленном комплексе. Так, Законодательным собранием области были в свое время приняты законы «О закупках и поставках сельскохозяйственной продукции, сырья и продовольствия для государственных нужд», «О плате за землю на территории Ульяновской области», «О регулировании земельных отношений в Ульяновской области», целевые программы кадрового обеспечения сельхозпроизводства и развития семеноводства. Неоднократно сельхозпредприятиям области предоставлялись различные налоговые льготы.

Итак, законы и программы есть, причем очень хорошие законы и программы. Однако — и это надо признать честно — отдача от них не настолько велика, как можно было бы надеяться. В первую очередь это происходит из-за недофинансирования, вызванного в свою очередь общим тяжелым финансовым положением области.

Но, тем не менее, «хоронить» ульяновское село не стоит. Несмотря ни на какие трудности, наш агропром жив и жить будет. (К слову, в нынешнем году темпы уборки зерновых были выше, чем в предыдущем: к середине сентября было убрано уже 94 проц. площадей). Положительные сдвиги в сельском хозяйстве области в последние годы есть. Имеются примеры буквально чудесного возрождения совсем было начавших агонизировать хозяйств, хотя, к сожалению, их пока не так много. В этом году заработала программа приобретения сельхозпредприятиями новой техники по лизингу.

На днях Законодательным собранием приняты три новые целевые областные программы, рассчитанные на 2005 — 2010 гг., — увеличения производства сахарной свеклы, повышения плодородия почв и обеспечения устойчивого благополучия животноводства. «На подходе» программы развития производства сельскохозяйственной продукции в личных подсобных хозяйствах и селекционно-племенной работы с целью воспроизводства стада молочно-мясного скотоводства и коневодства в хозяйствах области. Теперь главное заключается в том, чтобы программы реально выполнялись и деньги, выделяемые на село в бюджете, доходили до крестьян вовремя.

Где-то путем привлечения в село частных инвестиций, а где-то с помощью продуманных государственных вложений выход из кризиса можно найти. Не будем терять надежды.

Подготовил

Игорь ГИЛЬМАНОВ