В середине сентября, после беспрецедентной серии террористических атак на Россию, включая Беслан, которую во всем мире называли «российским 11 сентября», страна и мир ждали от президента России действий, адекватных той угрозе, с которой столкнулась Россия, и сравнимых с теми, которые предприняло руководство США после того, как Аль-Каида атаковала их 11 сентября 2001-го. В середине сентября президент выступил с такими предложениями, которые немедленно, как и предложения Буша, осенью 2001 года вызвали бурную реакцию, поддержку и критику в России и во всем мире. В предложении президента можно выделить четыре основных направления реформ и три политические логики, все вместе раскрывающие смысл этих предложений.

Первое направление: укрепление единства государственной системы, ужесточение каркаса российской государственности. Здесь самое главное — переход от прямых выборов губернаторов к форме утверждения региональными парламентами — законодательными собраниями предложенных президентом кандидатур.

Второе направление: повышение эффективности деятельности правоохранительных органов в критических ситуациях типа Беслана. Для этого создаются общие структуры, которые будут координировать деятельность всех правоохранительных и государственных органов в критические моменты, при угрозе безопасности большого числа граждан.

Третье направление: мобилизация нации для борьбы с террором. Эта мобилизация включает, с одной стороны, более активную работу государства с общественностью, с гражданами, а с другой стороны — создает возможности для усиления контроля общественности над государством. Это направление включает в себя две основные реформы: во-первых, создание общественной палаты как своеобразной третьей палаты российского парламента наряду с Государственной Думой и Советом Федерации. Во-вторых, усиливаются политические партии путем отмены выборов в одномандатных округах и перехода к чистым выборам по партийным спискам. В результате, кстати, усилятся прежде всего оппозиционные партии, поскольку большинство членов фракции прокремлевской «Единой России» — одномандатники.

Четвертое направление: укрепление руководством Северного Кавказа. Для этого создается, по сути дела, министерство по делам Северного Кавказа, которое включает в себя представителя президента по Южному Федеральному округу и федеральную комиссию по Северному Кавказу. Это как бы местная, кавказская и московская части министерства по делам Северного Кавказа. Логично, что и то, и другое возглавил один и тот же человек — Дмитрий Козак, доверенное лицо президента, человек, который считается жестким, сильным менеджером.

Логика президента — главы государства, который пытается дать ответ на вызов терроризма, — поставить блок на удар террористов. В чем главная цель террористов? Стравить осетин с ингушами, расшатать государственную власть в России, развалить страну, захватить Северный Кавказ и устроить там фашистский, исламский халифат. Поэтому ответ лидера нации террористам — укрепить то, что террористы пытаются расшатать, т.е. государственную власть в России и, прежде всего ее стержень — исполнительную власть.

После этого Кремль признался, что эти предложения — не от хорошей жизни. По сути дела, это подготовка к будущим, еще более трудным ситуациям. Россия должна обладать крепостью политической системы, жесткостью государства с избытком, чтобы выдержать возможные будущие атаки. Возможно, кому-то не хочется читать эти строки и представлять возможные более страшные, террористические атаки, чем Беслан. Если вы боитесь будущего, не хотите готовиться к нему, отбросьте эту газету и никогда не лезьте в политику. Кремль не имеет на это права, он обязан готовиться не только к светлому будущему, но и к темному, в котором, возможно, террористам удастся реализовать их черные фашистские замыслы.

В отношении к предложенным реформам было высказано несколько критических замечаний. Прежде всего, особенно в западном общественном мнении, выражалась озабоченность о том, что предложенные Владимиром Путиным меры поворачивают вспять демократическое развитие России.

Предложенные изменения, конечно, не являются укреплением демократии — они являются мерами, которые должны дать ей возможность физически сохраниться. Развал России означает конец демократии и тех ценностей, которые ей присущи. По всем определениям демократического строя — у нас демократия. Если террористы заставят нас поддаться их логике, то надо понимать, что терактов будет не меньше, а квазигосударства, которые они строят, не являются демократическими ни на йоту.

Кроме того, действия президента — не атака на демократию, поскольку не предлагается ничего, чего не было бы во многих европейских демократических странах. Лидеры регионов назначаются в таких вполне демократических странах, как Франция, Италия, Великобритания. А пропорциональная система выборов существует, кажется, в большинстве европейских государств. А Украине, например, западные эксперты советуют переходить к пропорциональной системе именно для укрепления демократии.

Тем не менее, я считаю обсуждаемым и логичным зафиксировать срок существования новой системы, предположим, 10 лет, как это предложил глава ЦИК Александр Вешняков. Возможно, что после ликвидации угрозы и повышения ответственности граждан к выборам мы сможем вернуться к существовавшей. Пока же у нас выбирают артистов и бандитов, либо надо руководствоваться логикой президента, либо искать формы ценза — платного голосования, голосования только по цензу образования и имущества. Такие формы выборов есть и даже во вполне развитых странах, но они гораздо менее демократичны и оскорбительны для народа. В целом, реализуя любые преобразования, мы должны не допускать снижения уровня демократичности общества и государства России. В частности, очевидно, что балансом к отмене прямых выборов губернаторов должен стать переход к прямым выборам членов Совета Федерации.

Второе возражение критиков — озабоченность усилением спецслужб. Я думаю, что интеграция спецслужб и их усиление — неизбежный шаг в условиях усиления угрозы безопасности. По этому пути уже пошли США, неизбежно по нему пойдут и другие страны. Не надо бояться усиления спецслужб, проблема не в этом, а в том, что сфера деятельности спецслужб не должна быть безграничной и бесконтрольной. Спецслужбы должны ограничиваться другими политическими институтами и контролироваться гражданскими политиками и общественностью. Необходимо, в частности, уйти от чрезмерного засекречивания, которое делает работу государства непрозрачной для общественности. Но характерно, что по максимуму засекретить свою деятельность стараются все бюрократические структуры, а не только спецслужбы, чтобы спрятаться от посторонних взглядов, чтобы быть вне контроля. Нам нужно не ослабление спецслужб, а усиление контроля над ними.

Следующее направление критики — Чечня. Многие хотели бы, чтобы Кремль пошел на переговоры с террористами. Думаю, что это было бы только вредно. Кремль последовательно проводит чеченскую политику, что позволит ему не быстро, но постепенно все-таки улучшать там ситуацию. Основные направления чеченской политики: создание собственных политических, в том числе силовых, структур в Чечне, которые пользовались бы доверием у граждан Чечни; отказ от политических переговоров с боевиками, военное подавление боевиков, но постоянные переговоры с боевиками об условиях их почетной капитуляции — этой почетной капитуляцией уже воспользовались в свое время Ахмад Кадыров и другие видные полевые командиры, которые сейчас сражаются за интересы России на Кавказе; восстановление экономики и цивилизации в Чечне, без чего немыслимо возвращение к нормальной жизни; международная политическая изоляция боевиков. Последовательное приведение этой политики (с добавлением борьбы с коррупцией) и формирование государственной пророссийской идеологии для Чечни приведут к успехам. Чеченскую проблему не решить за три года, но постепенно ее острота будет снижаться. А чеченские сепаратисты — уже давно не главная сила, которая воюет против России. Чеченские сепаратисты — давно младший партнер, мальчики на побегушках у исламских радикалов. Конечно, нужно постараться отколоть чеченских сепаратистов от исламских радикалов, но борьба против террора сегодня — это борьба против радикальных исламистов.

Наиболее разумная критика предложений президента не в критике того, что он предлагает, а в идее о том, что необходимо предпринять необходимые действия в борьбе против террора. Здесь со многим надо согласиться, но это уже вопрос не атаки на Путина, а совместной дискуссии о том, как должны быть развиты предложения президента.