… Как славно и просто было быть судьей в России всего 300 лет назад, в царствование Алексея Михайловича (Тишайшего)! Казнили смертью, как следует из записок патриарха Макария, не принимая ничьего ходатайства и не милуя, за четыре преступления: за измену, убийство, святотатство и лишение девицы невинности без ее согласия. «Горе тому, кто совершит преступление, богатый или бедный! Никакое заступничество, никакой подкуп не принимаются, над ним совершают суд справедливо, по Божиему закону…»

За три минувших века судебная система реформировалась не раз и не два. Нам, живущим здесь и сейчас, наиболее интересны, конечно, перемены, происходящие в профессиональном сообществе судей с 1991 года. Потому как преобразование российского правосудия – это и наша, граждан, головная боль: ведь на Руси не принято зарекаться ни от сумы, ни от тюрьмы.

Об обновляемой модели современного судопроизводства и о многом другом мы беседуем с заместителем председателя Ульяновского областного суда, делегатом VI Всероссийского съезда судей Александром Парфеновым.

– Александр Андреевич, главные вопросы и итоги съезда, прошедшего 30 ноября – 3 декабря нынешнего года в Москве, в основном, разумеется, касаются вас, профессионалов. Поэтому я буду спрашивать о том, что, как мне кажется, интересно нашим читателям.

Многие при словах «Обращайтесь в суд» заранее вздрагивают, поскольку единожды прошедший этот скорбный путь второй раз на него не ступит… В связи с этим – вопрос. Выступая на съезде, председатель Верховного суда РФ В.Лебедев с сожалением отметил, что в судебной системе России усиливается текучесть кадров. Если шесть лет назад существовала тысяча вакансий на должность судьи, то сейчас – пять тысяч.

Не от этого ли и очереди, и давка в коридорах судов?

– И от этого – тоже. Ведь у нас в России нет ни одного вуза, который бы готовил судей. Юристов выпускаем много – больше, чем надо, но юрист, пусть самый распрекрасный, это не судья. Даже пять лет юридической практики, необходимые по закону для того, чтобы баллотироваться на должность судьи, мало что дают для судейской деятельности. Положим, выпускник юрфака эти пять лет проработал или в адвокатуре, или в каких-то коммерческих структурах – как ни верти, но у него уже сформировалось за это время свое, особое, мировоззрение, свои взгляды на отношения между людьми, на судебную власть…. Все это, как и служба в милиции, что отмечалось и на съезде, портит будущего судью: где он работал раньше, таков будет и уклон его судейской деятельности. Ведь очень немногие юристы идут в суд по призванию – некоторые откровенно приходят за льготами, за зарплатой, которую нам все обещают и обещают.

– И что, никакого выхода?

– Почему же – в Москве есть Академия правосудия, где готовят специалистов- юристов с уклоном на судебную деятельность. Но, к сожалению, Академия финансируется столь недостаточно, что невозможно учить и выпускать судей в том количестве, которое сейчас России необходимо.

– Но вот вы же, как говорится, «академиев не кончали», а уже 40 лет работаете в суде. Значит, не только в этом дело.

– Я был избран судьей, еще не завершив даже очного обучения в Саратовском юридическом институте – несколько месяцев оставалось. Естественно, придя в суд со студенческой скамьи, я досконально стал изучать и судебное законодательство, и судейскую практику – я вник и врос в эту судебную систему. По первости, по молодости каждое дело пропускал через себя: первые два года помнил фамилию каждого из осужденных – сколько здоровья из-за этого потерял, сказать невозможно. Судить чужие судьбы – ужасная нагрузка: всегда недовольна та или иная сторона. А судья, несмотря ни на что, должен решать так, чтобы это было правильно и справедливо с точки зрения закона, судебной практики.

– Слова, конечно, верные. Но вот на съезде, насколько я знаю, приводились такие цифры: в прошлом году от населения поступило более 18 тысяч жалоб, обращений, заявлений на действия судей. А их, судей, в России и есть больше 18 тысяч… То ли на каждого судью жалоба, то ли на одного – десяток. Для меня самым удивительным оказалось, что лишь 118 судей в итоге получили предупреждения, только против шести возбудили уголовные дела и 36 выгнали с работы…

– … прекратили их полномочия. Такие жалобы поступают и в нашу региональную квалификационную коллегию – по каждой из них мы проводим служебную проверку: обоснованна она или нет. Так вот, в большинстве случаев – нет. Жалуются, в основном, на судебные решения, пытаясь очернить судью и добиться тем самым нужного результата.

Я не говорю, что у нас в судах нет, допустим, грубости. По себе могу сказать: приду в суд, не представлюсь – не каждый же работник меня знает – и частенько нарываюсь на недоброжелательность. Иногда, чего греха таить, грубят и судьи – бывают такие обоснованные жалобы.

– А жалобы, которые приводят к тому, что вы на квалификационной коллегии решаете прекратить полномочия судьи, бывают?

– В прошлом году мы прекратили полномочия мирового судьи Мелекесского района.

– Что такого нужно было ему сделать?

– Ему нужно было, наоборот, многого не сделать. Допустим, надо писать решения, а он не отписывает; надо протоколы судебного заседания изготовить, а их нет; надо направить решения суда о взыскании алиментов на исполнение, а он их не направляет, да просто – не пишет! По представлению председателя областного суда, которое мы внесли на квалификационную коллегию, его полномочия были прекращены.

– На год-два?

– Нет, дорога в судьи ему уже закрыта. На съезде как раз и шел серьезный разговор о чистоте, о подборе кадров. Говорилось и о том, что судьи должны заполнять декларации о доходах. И не только своих, но и всех членов семьи…

Нас, кроме мировых судей, назначают ведь указом президента – проводится очень тщательный отбор. Мы направляем из областного суда уже готовые документы в Верховный суд, они – в администрацию президента; проходит около года – проверки, согласования, – прежде чем появится (или не появится) указ президента о назначении человека на должность судьи.

– Если такая жесткая проверка, откуда же берутся судьи-взяточники? Ведь есть же они! Во всяком случае, люди, обращаясь в суд, заранее знают, кому там можно «дать на лапу».

– Если бы я знал, кто именно – он бы уже не работал в нашей системе. Бывают случаи, когда граждане на приеме говорят мне о продажности того или иного судьи, но когда просишь дать факты – их нет: слухи, догадки, не более.

– Александр Андреевич, вы же не будете утверждать, что все судьи – ангелы?!

– Абсолютное большинство похоже на них.

– Тогда откуда же берется коррупция в судах, в существовании которой, по данным ВЦИОМ, уверены почти 80 процентов наших граждан?

– Есть понятие коррупции и понятие мздоимства.

– Последнего тоже нет в судах?

– Не могу сказать ни да, ни нет. Могу лишь догадываться, что есть, но конкретных лиц, о которых я с уверенностью скажу, что берут, – не знаю.

– Александр Андреевич, а вот вам за 40 лет работы неужели никогда не предлагали взятку?

– Понимаете, как себя поставишь на службе. Если идут слухи, что судья берет или его можно уговорить и он пойдет навстречу, народ знает об этом.

Если я не беру и не могу взять по своей натуре, то об этом, конечно, тоже какие-то слухи идут. Ко мне просто не приходят и не предлагают.

-А как могли бы жить!..

– (Смеется).

-Однако же Вячеслав Лебедев говорил на съезде о претензиях к работе региональных квалификационных коллегий, о том, что есть случаи, когда судья, грубо нарушивший закон, встречает сочувствие у своих коллег. Недаром же председатель Верховного суда предложил вернуть Высшей квалификационной коллегии судей право пересматривать решения нижестоящих коллегий. Решения вашей коллегии когда-то отменялись?

– Недовольства нашими решениями Вячеслав Михайлович никогда не высказывал. Я не знаю, что делается в других регионах, но, наверное, все же есть какие-то нездоровые традиции, если такой вопрос поднят председателем Верховного суда РФ.

– За 40 лет вашей работы какие самые глобальные изменения произошли в судебной системе?

– Правосудие стало отвечать новым демократическим стандартам. Когда я начинал работать в районе, всю политику строили райкомы партии. Однажды я восстановил в совхозе какого-то, может быть, действительно разгильдяя. Потому что он был уволен директором формально неправильно – я же соблюдал букву закона. И вдруг меня по поводу этого дела вызывают в райком партии – третий секретарь ничего в юриспруденции не понимает, но пытается доказать, что я вынес неверное решение. Обжаловали его в областной суд – там оставили без изменения. Но райком пытался все равно диктовать: еще раз так сделаешь, мы тебя направим в этот совхоз директором. Сейчас же…

– … вам звонят из «Единой России»…

– … мне из властных структур никто не звонит уже много лет, и слава Богу. Это одно из глобальных достижений последнего времени – независимость судей. А если суд независим, он будет строго соблюдать закон. Строгое же соблюдение закона – строгая защита прав граждан и организаций.

– Почему же тогда Путин поднял вопрос о существенном – в 2-3 раза, а в ближайшем будущем еще на столько же – повышении денежного содержания судей? Разве недостаточно, что вам никто не диктует свою волю? Да вам губернатор будет завидовать, что вы получаете больше его!

– Ну и пусть завидует. У нас зарплата у мирового судьи – около 12 тысяч, у районного – около 14, у областного – почти 18. Вроде бы и не очень маленькая, но, в сравнении с ценами, не такая и большая. Если же судья будет получать достойную зарплату, то это будет гарантией его полной независимости от местной власти.

– От местной-то будет, а как быть судье с независимостью от председателя регионального суда при распределении дел?

– В ближайшее время, по словам В.Лебедева, будет введен автоматизированный порядок распределения дел между судьями – по случайной выборке, как сейчас мы выбираем присяжных из населения. Это исключит такие варианты (говорю не о нашем суде), когда, положим, председатель суда, распределяющий дела, может решить: это касается моего друга, отдам-ка я это дело судье, который зависит от меня, он рассмотрит его так, как нужно моему другу… Сейчас же подобное дело путем нажатия клавиши компьютера будет попадать любому из судей.

– А как велика нагрузка на каждого судью?

– В среднем – 30 дел у областных, 18 – у районных судей в месяц. У мировых – побольше.

– Когда-нибудь изменятся сроки рассмотрения дел?

– Когда заработает, как в Америке, институт помощников судей, что позволит поднять организацию работы на много уровней выше. В Америке на судью работает целый штат помощников, которые готовят все, вплоть до проекта решения. У нас такой институт уже создается, но все зависит от того, сколько денег выделят на судебную систему. Пока у нас нет достаточного числа работников, которые бы обеспечивали нормальную работу суда.

– Но ведь, наверное, можно как-то отрегулировать хотя бы количество дел на одного…

– Вопросом научной обоснованности нагрузки занимается Судебный департамент при Верховном суде РФ, и сейчас уже подготовлены предложения. Но они пока не принимаются, потому что, если их сейчас принять, надо резко увеличить число судей как в мировых, районных, так и в областных судах.

– Не с этим ли связано предложение президента повысить предельный возраст пребывания судьи до 70 лет?

– И с этим тоже. Но, в первую очередь, с отсутствием квалифицированных кадров. В Америке, например, судьей начинают работать в основном после 50 лет, когда человек уже имеет большую практику, большой жизненный опыт, знает досконально законодательство.

– С Америкой понятно. А что, Путин не знает, что у нас в России мужчины живут в среднем 59 лет, а женщины – 72?

– Знает, конечно, но у нас одной трети председателей региональных судов – за 65 лет. Сегодняшний возрастной ценз – те же 65 лет. Если сейчас эту одну треть убрать в отставку, то на их место нужно поставить молодых, подготовленных, надежных председателей. Но это пока просто невозможно.

– Таким образом, предложение Путина может быть и вынужденной мерой?

– Вполне.

– Но вы-то будете работать до 70?

– Если позволит здоровье.