Нам надо корректировать экономический курс

Министр сельского хозяйства РФ призывает забыть об абстрактных «макроэкономических индикаторах» и обратиться к реальному человеку. Именно это Алексей Гордеев подчеркивал в беседе с нашим корреспондентом

накануне своего рабочего визита в Ульяновск, который пройдет

15-16 апреля 2005 года.

— Алексей Васильевич, вы впервые прибываете в наш город, хотя, как говорят, уже побывали едва ли не во всех регионах страны, а в некоторых — по нескольку раз. Неужели у Минсельхоза не складывались отношения с нашей областью? И каковы основные цели вашего визита в Ульяновск?

— Отношения Минсельхоза с руководством Ульяновской области были и остаются рабочими. В Ульяновск я собирался не раз, но в последний момент что-то не складывалось. Ну а сейчас ваш губернатор Сергей Иванович Морозов и мой заместитель по Российскому аграрному движению депутат Госдумы Валентин Петрович Денисов (ведь он тоже ваш, ульяновский) очень просили приехать. Как говорится, лучше поздно, чем никогда… Мы планируем вместе с руководством и активом региона всесторонне обсудить стратегию развития агропромышленного комплекса в Ульяновской области. Не секрет, что сельское хозяйство у вас, я бы так сказал, в последние годы переживало не лучшие времена. И наша общая задача — принять незамедлительные меры, призванные обеспечить более динамичное развитие АПК и сельских территорий в регионе. Также намечаем посетить ряд агропромышленных предприятий и сельхозакадемию.

— На прошлой неделе вы встречались с президентом России Владимиром Путиным. Если не секрет, о чем шел разговор и какие проблемы интересовали руководителя государства?

— Основное внимание уделялось вопросу роста цен на ГСМ. Должен сказать, что президент серьезно озабочен этой проблемой и намерен взять ее под свой личный контроль. Разговор шел и о необходимости всестороннего развития социальной инфраструктуры сельских территорий. Обсуждался, естественно, ход посевной, ведь в южных районах страны сев уже в полном разгаре. Я уже шестую весну встречаю на посту министра, но нынешняя по ряду причин самая необычная и напряженная. Скажем, на Кубани приход весны задержался более чем на две недели, а у вас, в Поволжье, и в Центральном районе России — на 7-10 дней. Поэтому нам необходимо провести сев ускоренными темпами, чтобы не задержать впоследствии уборочные работы.

— На днях вашему министерству, как и другим, необходимо представить в правительство план своих потребностей сразу на три года. Что вы заложили в этот план? Не боитесь ли, что из-за ваших известных трений с Минфином трехлетний бюджет станет для АПК бюджетом стагнации?

— Минсельхоз уже подготовил бюджетный «трехлетний» доклад. Более того, наше министерство в числе трех других попало в «призеры» за подготовку лучшего доклада. Да, мы предлагаем увеличить бюджетную поддержку АПК, но с использованием рыночных механизмов: вместо прямых дотаций — поддержка инвестиционных процессов. Упор — на модернизацию производства, страхование рисков, регулирование рынка. Приоритеты по направлениям — животноводство, зерновое производство, рыбный комплекс, устойчивое развитие сельских территорий, а также сохранение и воспроизводство природных ресурсов АПК. Опыт, накопленный за последние пять лет нами и нашими коллегами в регионах, позволяет предложить правительству понятную, четко выверенную агропродовольственную политику, основанную на рыночных принципах. Ее главная идея — стимулировать частные инвестиции в сельское хозяйство, сделать жизнь на селе достойной и привлекательной.

— А государственные инвестиции все же ожидаются?

— Не скрою, у меня есть определенный пессимизм, который связан с началом монетизации льгот. Просчеты в проведении этой реформы потребовали выделения на эти цели дополнительных средств в размере 10-летнего бюджета поддержки АПК. И если правительство будет принимать трехлетний бюджет так, как обычно, ни АПК, ни любая другая отрасль не могут рассчитывать на бюджет развития. Важно, что председатель правительства занял довольно жесткую позицию. Он хочет изменить старые принципы формирования бюджета, «плясать от другой печки», видеть несколько дальше, чем требует простой бухгалтерский расчет. Поэтому премьер сам возглавил бюджетную комиссию и потребовал основываться на стратегии развития той или иной отрасли или направления.

— Хотя вы не были в числе критиков монетизации, в последнее время вы несколько раз заявили, что реформа обошлась слишком дорого и что деньги, которые на нее тратят, пригодились бы АПК, другим секторам реальной экономики. Можно поподробнее?

— Мне кажется, суть просчетов заключается в том, что были неверно выбраны приоритеты. Оказалось, отмена льгот стоит гораздо дороже, чем предполагали. Не будем сейчас задаваться вопросом, почему специалисты не увидели этого заранее. В итоге денег на компенсацию льгот надо столько, что громадный Стабилизационный фонд страны (если его тронут) будет съеден за несколько лет. Корректировки размера выплат в зависимости от уровня инфляции будут всегда отставать от инфляции. Мы ведь до сих пор не научились в условиях рыночной экономики управлять ценами на продукцию и услуги монополистов всех уровней. Именно поэтому у нас слишком много бедных людей, особенно на селе.

— Что же, на ваш взгляд, нужно делать?

— Сосредоточивая деньги бюджета в основном на социальных программах, государство на самом деле недостаточно помогает нуждающимся. Оно играет роль огромного собеса — туда дай, сюда дай. Экономика же при этом остается без денег, активная часть населения не находит себе применения. Государство обязано помочь отечественной экономике создать рабочие места, людям — получать нормальную зарплату, а значит, за счет этого обеспечить жизнь старшего поколения и хорошие пенсии в будущем тем, кто трудится сегодня. Но экономика не получает этого импульса. Деньги же, розданные по рукам, при нынешней ситуации не помогут росту, они если и подстегнут потребительскую активность, то лишь для покупки импорта, так как, к сожалению, эти товары доминируют на российском рынке.

— Недавно в Россию пришла государственная Продовольственная корпорация из Казахстана, и эксперты отметили, что у наших соседей уже решены основные вопросы поддержки АПК, над которыми бьетесь вы. Прозрачная политика, кредиты лучших мировых банков, фьючерсные контракты — у казахского крестьянина все это уже есть. Почему этого нет у нас?

— Потому, что в Казахстане сложился другой хозяйственный климат. А у нас государство, как бы официально, само подчеркивает никчемность всего государственного. В этих условиях невозможно проводить никакой эффективной экономической политики. Мы все не доверяем друг другу, мы не любим чиновника и не верим в свой российский — честный и способный — бизнес. Надо проанализировать, откуда истоки этого явления, но то, что это ненормально для общества, очевидно. Тем более такое неверие и, как следствие, разобщенность особенно опасны для переходного периода. Отсюда и подходы. Пытаемся все ликвидировать. Доказать, что любое должностное лицо на своем месте — это враг всему: бизнесу, государству, человеку. Так мы не построим, а потеряем государство. Другой вопрос, что недостатки есть.

— Вы поддерживаете наших производителей, которые требуют защиты от импорта. Требование ограничить ввоз иностранных сыров (тех, что аналогичны производимым у нас) — последний пример. Но самих российских производителей некоторые экономисты обвиняют в том, что они не желают честной конкуренции, не хотят бороться с издержками, вот и просят преференций. Вы тоже так считаете?

— Я иногда жалею, что у нас сегодня нет такого уровня ответственности перед собственной страной, хозяйствующими субъектами, населением, какой был в критикуемые сейчас времена плановой экономики. Ну как могут власти критиковать собственный российский бизнес? Он вообще основа нашего существования. И разговоры о том, что наш бизнес не выдерживает конкуренции, — это вранье. Мы же знаем, кто нам поставляет, например, сыры, сливочное масло, мясо, как там оказывают поддержку производителям, какие там экспортные субсидии, как вся иностранная политика настроена на цель захвата нашего рынка. Мы знаем, что, как только сворачивается наше производство, «дешевый» импорт вдруг резко дорожает. Так было прошлым летом со свининой, цены на которую взлетели по всему миру. И нам нечем было ответить: своего мяса мало, развернуть производство так быстро невозможно. Понятно, что защищать рынки надо продуманно, поэтапно. Но то, что надо регулировать рынок, вытеснять субсидированную и порой некачественную продукцию, возрождать производство основных продуктов питания — мяса, молока, овощей — очевидный факт.

— Такое впечатление, что вы устали говорить одно и то же одним и тем же людям. Это так?

— Я не устал. Наоборот, мне все эти годы было очень интересно работать. Тем более что абсолютное большинство в отрасли меня поддерживает. Поддерживают и многие губернаторы. Если было бы иначе, я бы ушел. Я вообще не понимаю, как может работать министр, которого не воспринимают представители той отрасли, за которую он отвечает. Вот недавно, перечитывая Библию, наткнулся на такие слова: ищите, просите, стучите, и если вы правы, то обязательно достучитесь. Я убежден, что необходимо корректировать экономический курс страны, совершенно по-другому выстраивать акценты. Я считаю, что макроэкономические показатели не должны главенствовать над здравым смыслом, это всего лишь индикаторы в ряду многих других. Объектом управления должен стать человек, а также хозяйствующие субъекты и отрасли. Ради людей существует власть, и на самом деле люди и бизнес — это и есть государство. А в противном случае остается повторять, как заклинание: народ у нас не тот, бизнес неспособный, чиновники не те…