Криушинские акварели

…Старый шкипер с женой и зятем по-бурлацки, волоком, тянули свою лодчонку вверх к дому. С трех утра, за 12 часов работы, дяде Саше удалось наловить рыбы на целую жареху.

«Кажись, и Волга уж от нас отвернулась, – сквозь одышку сказал он. – Чай, тоже девке обидно: раньше и пароходы ее любили, и теплоходы, и баржи, и катера, а теперь – что? На 20 километров сижу один я – и мне скучно, и ей. Но хоть из жалости, а рыбок 10 дает мне. Обозлили мы, люди, всех: и речки, и леса, и зверей, и самих себя. Раздружились со всем миром и с нутром своим. Порядку нет. Ни власти, ни строгости. А жизнь, она закономерность любит…»

Вполне согласившись со шкипером, пошла я по Криушам. Искать закономерность.

Спасение – «работа скорби»?

Удивительно, но о закономерности (через 20 лет после падения советской власти) заговорили вдруг все: от простого шкипера, ходившего на барже-тысячетоннике, до известного столичного социолога Бориса Дубина.

Размышляя о сегодняшней жизни, Борис Владимирович Дубин отмечает: «Почти ничего, кроме смятения в умах. Новые элиты оказались либо просто предельно оторваны от масс, либо еще и предельно приближены к власти. Никто больше не хочет становиться… донором своего сознания, что ли. Нет сейчас ни у кого таких систем ценностей, которые больше временных трудностей, вообще больше времени, отпущенного тебе одному.

Ницше, который столько ценностей сокрушал, говорил, что если есть чем жить, то, в общем, научишься и как.

Я не очень уверен, что сейчас есть достаточно авторитетные, наделенные пониманием ситуации люди, группы людей, которые знают, чем жить.

К сожалению, большая часть общества движется в обратном направлении – к примирению с прошлым и с собой, такие, как есть.

Среди новых горизонтов, увы, очень много неприятных. Придется делать достаточно драматичные открытия в «коллективном самом себе», в «индивидуальном самом себе». И понятно нежелание признавать вину, слабодушие, двоемыслие. Но ничего не поделаешь. Придется расковыривать. Разбираясь с собой, придется разбираться во многих неприятных вещах. Но они не проходят просто так, сами. Мы должны проделывать работу скорби. Это тяжелейшая вещь! Но непроделанная, она даст такие кошмары, какие вполне стоят вытесненного.

Простой дороги никакой нет. Но либо мы все-таки однажды выйдем из бездорожья, либо будем месить эту глиняную кашу вечно…»

Чем и как жить?

Стоя по щиколотку в волжском песке, глядя на пустую «мать-реку», я все думала о том, прав или не прав столичный социолог.

С одной стороны, конечно, да – кто желает признавать свою вину, слабодушие? С другой стороны, а чем виноват старый шкипер в развале империи?

С одной стороны, безусловно, хорошо бы каждому разобраться с самим собой. С другой стороны – сколько ни будет дядя Саша ковыряться в себе, он не найдет никакого другого выхода «из бездорожья», кроме 12-часовой рыбалки.

Может, все дело в том, что действительно, как пишет Дубин, нет сейчас в России «авторитетных групп людей, которые знают, чем жить» и могут научить этому «чем» всех остальных.

Но если у государства нет цели, что ж пенять на людей, живущих на его просторах?

Да, каждый ищет свое «чем жить» и учится, «как» это делать.

«Работа скорби» подразумевает интенсивнейшую работу ума и души – переосмысление прожитого собой и страной. Видение иных горизонтов. Но если горизонт избушки шкипера заслонен замком, похожим на кремлевскую стену, куда заведет старого волгаря «работа скорби»?

Вилы и бунт нынче бессмысленны. Если растащен по винтику судоремонтный криушинский завод, с любовью отстроенный финнами, что будет с избушкой шкипера, легко представить.

А потому, думается мне, надо оставить всех нас в покое. У владельца замка, у шкипера, у меня – одна жизнь. Не знаю, как вы, а я – устала бунтовать. Я хочу идти по дороге «примирения с собой», что так не нравится столичному социологу.

Но он ведь и не жил в российской провинции, где считается за счастье получить работу ценой в 900-1000 рублей в месяц.

И видимо, «глиняная каша» будет меситься Россией до тех пор, пока власть не узнает, что людей, рвущих жилы за копейку, она, власть, больше не интересует. И некому тогда будет демонстрировать полеты на военных сверхзвуковиках, и некого будет вдохновлять на мочилово в сортирах. Люди будут просто пытаться жить, как криушинцы сейчас.

По определению нашего президента, «мухи – отдельно, котлеты – отдельно»…

Авось и небось

Что есть Криуши образца 2005 года? Село в 3300 человек, из коих почти треть – приезжих, пришлых. В свое время в Криуши очень много приехало с «северов»: в начале 90-х завод строил многоэтажные дома, квартиры в которых по объявлениям в центральных газетах и продавались имеющим деньги. Потом село накрыла волна русскоязычных беженцев из Средней Азии: Таджикистана, Узбекистана, а также Азербайджана и Армении. Этих-то всех коренные криушинцы приняли и признали: если человек непьющий и работящий, значит – свой. Но есть категория переселенцев, с которой сельчане не мирятся и мириться не хотят – так называемые бомжи. Хотя какие они бомжи? В городе ушлые люди покупают у безденежных и безнадежно алкоголизированных жилье, а взамен приобретают угол здесь, в Криушах. От чего, как понимаете сами, порядка в селе не становится больше.

Со смертью же судоремонтного завода большая часть трудоспособных семей Криуши, наоборот, покинуло – почти все нашли работу в Нижнем Новгороде, где еще нужен плавсостав. Конечно, остались замечательно способные к делу сварщики, арматурщики, водители, но находить работу в родных местах с каждым годом все труднее и труднее. Бывший судоремонтный как-то незаметно для криушинцев преобразовался вдруг в четыре частные фирмы, где ремонтируют баржи, небольшие катера, занимаются перевозкой грузов. Разброс в зарплате огромный: от 1,5-2 тысяч у пожарных, водителей, до 15-20 тысяч у сварщиков, работающих на прямом заказе. В бюджетной сфере разрыв значительно меньше: от 900 рублей у дворника до 3000 у учителей. При ежемесячной квартплате за двухкомнатное, к примеру, жилье – 1200 рублей. Отсюда большое число криушинцев, обратившихся в нынешнем году за субсидиями. Однако 3/4 их составляют пенсионеры, не пользующиеся льготами, остальные, как всегда, то справки ленятся собирать, то на авось надеются. Хотя в прошлом году авось и подвел: из-за тех, кто подолгу не платил за электричество, пять домов две недели жили-были без света – рубильник-то легко поворачивается…

Сейчас ситуация ничуть не лучше: село должно заводу (?!) за отопление 1 млн. 600 тыс. рублей. Село – читай, жители, поскольку никаких предприятий, кроме самого судоремонтного, на территории Криуш нет. Поэтому в ЖКХ, на баланс которого переданы все многоэтажные дома, пошли по неизвестному доселе пути. За каждым работником конторы закрепили по два-три дома; выявили стабильных должников, развесили в подъездах листки с фамилиями «нерадивых» и изо дня в день стали ходить по квартирам, «выбивая» деньги. Результаты есть. Но появились они лишь после того, как МУП «Криушинский ЖКХ» пообещало отрезать отопление.

Неужели это и есть те самые «новые неприятные горизонты», о которых говорит социолог Б. Дубин? Можно, конечно, при отсутствии света и тепла сидеть и «расковыривать» в себе слабодушие, вину: не заплатил, мол, скотина этакая, и мало себя – всех без благ цивилизации оставил! «Расковырял» до крови – пошел напился или повесился. Так милые мои власти, дайте людям в Криушах работу! Не виноваты они, что государству не нужны ни отечественные самолеты, ни отечественные машины, ни отечественные суда, ни отечественные ремонтные заводы! Частник, хоть и платит хорошо, на работу берет лучших, но молодых и здоровых. А в полтинник с лишним лет куда мужику в Криушах податься? Откуда добыть ежемесячные деньги за жилье, данное ему проклинаемой нынче советской властью?

К вопросу о самореализации

– Алкоголиков очень много, – соглашается главный врач Приволжского окружного медицин-ского центра (раньше – Криушинская линейная больница водного транспорта) Флюра Бикташева. – Но для того, чтобы бросить пить, нужна положительная мотивация.

– Да где ж ее взять, Флюра Атгаловна?!

– Наше поведение зависит от того, как мы принимаем ту или иную ситуацию. Если принимать мир только плохим, сознание суживается до видения только плохого, плюс, конечно, наследственная предрасположенность: генетически передаются – кодируются – ведь и психологические проблемы. Подобный теперешний фактор – отсутствие работы – скажется еще не на одном поколении.

– Я читала о том, что детеныши животных упрямо повторяют действия взрослых, чтобы научиться жить в этом мире. Взрослые животные упрямо повторяют те действия, которые однажды принесли им удачу…

– Повторять удачные действия, не задумываясь об их смысле, – один из приспособительных механизмов природы. В нас он откровенно потерян. Если человеку в чем-то повезло однажды, совсем не факт, что подобную ситуацию можно повторить. Мы же все-таки существа разумные, думающие.

Была бы работа, пьянства было бы гораздо меньше. Молодых алкоголиков полным-полно. А почему? Да потому, что жизнь начинается с неустроенности, с отсутствия перспектив: впереди – ничего! Природно мужчины настроены психологически на то, чтобы выделялся адреналин. Где его взять? Либо в работе, либо в «кулачном бою» – на войне, в семье. Если адреналин не утилизируется в работе, он утилизируется в мордобое. Сверхзадача любого мужчины – самореализация. Если он не находит применения (работа, драки) своим силам, начинает пить.

– Но ведь и женщины не отстают!

– Смотря какие. Все зависит от менталитета, от того, как принимаешь мир. Нельзя всегда всем быть недовольным: ведь многие болезни идут от нашего сознания. И потом, женщина – существо более социально адаптированное: нет работы в «миру», она всегда найдет заботы по дому, саду-огороду, в занятиях с детьми. Мне, гинекологу, отрадно сейчас наблюдать, что криушинские женщины стали рожать по второму ребенку. И не женщины из группы социального риска, а обычные, нормальные.

– На что ж надеются при повальной-то безработице?

– А поговорка есть правильная: если Бог дает ребенка, он его голодным не оставит. Значит, затеплилась все-таки надежда на лучшее.

– А у вас сколько детей?

– Две девочки. Одна в этом году закончила с серебряной медалью местную школу и поступила на медфак УлГУ на бюджетное отделение. Вторая пойдет в девятый класс. Я хотела двоих детей – я их имею.

Ожидания

Пройтись по селу – уютному, зеленому, с действующим клубом, с ухоженной школой, с маленьким пляжем и огромной Волгой – не то что двоих, пятерых детей в этакой красотище захочется.

Но это – теоретически. Практически был поселок речников (вон, даже магазин называется «Волгарь»), стал – поселком безработных. Асфальт на дорогах заводской, детсад – заводской, многоэтажки – заводские. Свою лепту, правда, внес и совхоз «Приволжский» (тоже приказавший долго жить) – улицу с двухместными типовыми коттеджами, но в основном все бремя забот о благоустройстве села и благоденствии жителей нес завод.

Сейчас бюджет местного сельского совета – 50 тысяч рублей на год. Комментировать нечего. Село полностью висит на районном бюджете. 2006 года, года введения в действие нового 131-го федерального закона, в Криушах ждут настороженно. Во время майских выборов жителям объяснили, что с 1 января Криуши и Панская Слобода станут частью муниципального поселения «Новоульяновск». То есть была власть в Криушах, станет – за 40 рублей на маршрутке, ибо ничего больше до Новоульяновска не ходит. Депутатов в мае криушинцы, как положено, избрали; они выберут главу поселения, а вот как эта вертикаль, воткнутая в бывший поселок речников, «зазеленеет», никому не ведомо. Не оторвутся ли власти, говоря словами социолога Б. Дубина, «предельно от масс»?

А закономерность есть!

Кроме всех прочих, главная забота сейчас в селе – приготовить школу к новому учебному году. Особых проблем, правда, нет: классы ухожены, все покрашено-побелено (спасибо учителям и родителям!), у пожарных – ни единой претензии. А вот у самого педколлектива претензия есть. 13 лет назад какой-то «мудрый» архитектор спроектировал плоскую крышу, которую покрыли толем. А ремонтировать постоянно протекающее чудо архитектурной мысли сейчас оказалось некому. Районный отдел образования, что в Ишеевке, с завидным постоянством отказывает криушинской школе в финансировании ремонтных работ, объясняя, что все деньги и так вбухиваются в поддержание работы школьной котельной. Отсюда – в школе тепло, но на третьем этаже, увы, сыро. Да так, что занятия в классах этого этажа практически свернуты. Учителя надеются на переход в состав нового поселения – может, Новоульяновск чем поможет? Последние два месяца, например, в местную больницу (тот самый Приволжский окружной медицинский центр с 30 койками стационара) на целый день приезжают хирург, дерматолог, педиатр – врачи тех специальностей, которых нет в медцентре. Люди довольны – все же не тратить 80 рублей на поездку в Новоульяновск.

Перед отъездом из Криуш зашли всей командой – водитель, фотокорр и я – в маленький магазинчик возле остановки автобусов и маршруток. Думали хоть хлеба купить: целый день без еды – напряжно. И – рты раскрыли. Добрейшего вида продавщица посоветовала купить вкусный белый хлеб (на рубль дешевле безвкусного городского) домой, а самим подождать две минуты горячих, с пылу с жару, пирожков. Согласились и не пожалели. Пирожки с картошкой (4 рубля!) таяли во рту так быстро, что каждый смолотил по четыре штуки! Поэтому не удивились, когда заметили, что и главврач зашла за пирожками.

И решила я: вот она, закономерность, придуманная задолго до нас – делай людям так, как хочется, чтобы делали тебе. Только вот когда эту мудрость поймет власть – вопрос…

Людмила ДУВАНОВА.

Ульяновский район.