Ситуация остается сложной

В минувший вторник состоялось заседание расширенной коллегии управления федеральной службы Российской Федерации по контролю за оборотом наркотиков по Ульяновской области. В ходе встречи обсуждались итоги работы этого ведомства за девять месяцев текущего года.

В работе коллегии приняли участие вице-губернатор – секретарь Совета безопасности при губернаторе Владимир Малышев и начальник областного управления ФСБ Александр Кубасов.

– Александр Леонидович, когда Россия поняла, что, кроме собственно политики, есть еще и социальная?

– Я думаю, что необходимость проведения социальной политики в России не осознана власть имущими и по сей день, к великому сожалению. Если бы это было не так, то очевидно, что труд ученого, врача, работника культуры (не тех, кого мы видим ежедневно по телевизору, не тех, кого президент пригласил участвовать в работе Общественной палаты) – рядовых сельских и городских библиотек, школ, больниц – ценился бы.

Вместо этого правительство проводит так называемую оптимизацию всего и вся. В результате этой политики в нашей области уже закрыто 36 сельских школ, на очереди – еще 200: на этих селах теперь можно ставить крест.

– Выходит, «оптимизация» здравоохранения ничему не научила? Разве не было понятно пять лет назад, что с ликвидацией участковых больниц и школ село тоже исчезнет?

– Этот процесс – закрытие участковых больниц и ФАПов – не завершился и по сей день. Больше того, когда на федеральном уровне провозгласили о повышении заработной платы медикам – прежде всего участковым врачам, – правительство, несомненно, знало, что делает, к чему это приведет.

– К чему же?

– К оттоку врачей из стационаров, в том числе и сельских. Этот подход не очень разумный. Так же неразумно ограничивать труд медсестры полутора ставками, чтобы, не дай Бог, она не заработала в месяц больше двух тысяч рублей.

– Но ведь социальная сфера – не только здравоохранение, образование, дома престарелых, детские дома…

– Безусловно! Это, к примеру, дороги. Днями в ЗС мы рассматривали вопрос о подготовке региона к работе в зимних условиях. Ни для кого не секрет, что несколько лет назад ликвидировали дорожный фонд. «Оптимизация» обернулась тем, что дорожно-ремонтно-строительное управление сейчас укрупняют: создают шесть структур на всю область. А будут ли чиститься в итоге зимой дороги в сельской глубинке, никого не интересует. Раньше, имея технику, это брали на себя колхозы и совхозы. Сейчас никто не гарантирует, что к нуждающемуся в медицинской помощи сельчанину «скорая» доедет вовремя, если доедет вообще. Сначала мы лишились санитарной авиации, теперь все идет к тому, что на селе не будет и «скорой помощи».

Государством утрачен интерес к человеку как таковому. О какой достойной человеческой жизни можно говорить без работы, без зарплаты, без медицинской помощи, без образовательных и культурных учреждений, без тепла в квартирах?

В нашем регионе, несмотря на бравурные заверения, мы вряд ли успешно пройдем отопительный сезон. Конечно, многое делается для положительного разрешения этого вопроса, но давайте заглянем вперед. Ни вы, ни я, ни губернатор области, ни мэр, ни глава того или иного муниципального образования, ни президент страны – никто сегодня не скажет, какова будет цена на горюче-смазочные материалы по прошествии трех-четырех месяцев. В ближайшее время мы в ЗС будем рассматривать бюджет-2006. Что там прописано, сколько денег на ЖКХ заложено – пока неизвестно. Как неизвестно и то, какая сумма потребна на самом деле. Не хватит – надо будет отнимать у медиков, у учителей, у работников культуры, у журналистов из районок – у кого больше-то?

– У бизнеса.

– Бизнес – это другой разговор.

– Что ж он не делится с земляками?

– И делиться не будет при такой политике. Он свои 13% сегодня отдает – мы же руками федеральной власти установили единую шкалу подоходного налога на всех, – и на этом все.

– Государство сознательно не вмешивается в тот большой бизнес, который с ним делится денежкой?

– В мае этого года, во время посевной, наше ЗС обращалось к председателю правительства РФ Фрадкову с просьбой отрегулировать цены на горюче-смазочные материалы. Началась уборочная. Получили ответ – правда, не от Фрадкова, а от Михайлова, начальника одного из департаментов: не регулировали, не регулируем и регулировать не будем!

Нам всем внушают, что уровень инфляции – 8-10 процентов, практически же – не менее 28-29%. Цена «горючки» выросла только за этот год более чем вдвое.

– А в наш бюджет заложена прошлогодняя цифра по мазуту?

– Конечно!

– А дальше?

– Вот почему и спрашиваем у правительства: «а дальше» что делать в регионах? Это же бьет не только по карману отдельного человека, но и по предприятиям – они становятся нерентабельны: мы их подводим под банкротство. Вместо развития производства, повышения зарплаты – дополнительные расходы на энергообеспечение, что накладывается на конечную стоимость продукции, и она становится неконкурентоспособна. Замкнутый круг.

Официально сообщается об уровне инфляции в 10%, и так же официально – что за последние четыре годы тарифы на электроэнергию выросли в 2,5 раза, на транспортные перевозки – в 3,9 раза и т.д. и т.п. Людей сознательно обманывают, и никакой трезвой экономической политики, стратегического понимания задач у власти нет.

– А в нашей области есть стратегическое понимание того, что нужно для региона?

– Пока все на уровне соглашений и разговоров, как о строительстве металлургического завода. По большому счету, а так ли уж велика необходимость в новых больших объектах? Мое частное мнение – не следует тащить в нашу область это экологически грязное производство.

Металлурги – это рабочие, мастера, инженеры соответствующей квалификации: у нас таких очень мало. Значит, завтра, когда этот завод начнет работать, мы оголим те предприятия, где действительно есть металлургическое производство – моторный завод, авиационно-промышленный комплекс… Принесет это пользу? Нет. Это породит еще один ворох проблем.

Будущий завод, кстати, нацелен на переработку вторичного сырья – у нас что, гигантские объемы металлолома? Не хватит ни проводов, ни чугунных решеток, ни железных емкостей из садоводческих товариществ, ни заводских цехов, ни сельскохозяйственной техники…

– Когда-то мы зашагаем, наконец, в нужном направлении?

– В лучшую сторону мы не двигались, не движемся и двигаться не можем – рамки социально-экономического курса остаются неизменны в своей основе. Что изменилось с времен воровской приватизации? Буквально вчера я направил в УБЭП очередной запрос. Есть в Сенгилеевском районе поселок Силикатный – зона настоящего социального бедствия: ничего живого не осталось. Строили-строили там завод по производству ячеистого бетона и построили: 40 тыс. кв. м, корпуса 40-метровой высоты, оборудование поставили… В итоге все передали частнику – финансово-промышленной компании из Самарской области, из Сызрани. Что сделал частник? Весь металл срезал, все сдал во вторчермет; сегодня осуществляется демонтаж всего, что было построено. За копейки приобрел, все это уже неоднократно компенсировал – так «хозяйствовать», я думаю, даже наше государство могло бы: не надо призывать собственника. Закопали людские деньги, которые сложил себе в карман отдельный гражданин без какой-либо отдачи обществу. И это – бизнес?! А управы – нет. Хотя в Силикатном можно было бы развивать производство, загрузить людей, платить им зарплату, отчислять налоги в бюджет, наращивать тот самый ВВП, строить жилье…

– Вы говорите – «нет управы». Но управы нет по закону! Он – частный собственник: условно говоря, мой сапог – куда хочу, туда и ставлю.

– Но ведь в свое время правительство заверяло, что придет «ответственный собственник»! Где он? Прежде всего собственник, ответственный социально?

– Могу переадресовать ваш вопрос вам же: законодатели – это власть. Куда смотрели и смотрите?

– У меня лично зрение в порядке. Я был инициатором по делу Аксененко, бывшего министра железнодорожного транспорта. Хотя о покойниках плохо не говорят, тем не менее, Счетная палата и Генпрокуратура подтвердили факт гигантских хищений. Россию в результате только этой одной аферы «обули» на 1 млрд. 100 млн. долларов. Уголовное дело все же довели до ума – вот они, деньги, вернувшиеся в бюджет.

– Что ж вы на местном-то уровне молчите?

– Законодательное собрание вмешалось в аферу с банкротством предприятий Тереньгульского района. Если бы не ЗС, то и уголовного дела не было бы. 12 хозяйств разбазарили в буквальном смысле слова – с участием представителей государственных структур, в частности, службы судебных приставов: они напрямую были причастны к этому. Уголовное дело доведено сейчас до суда. Убежден, что виновные понесут наказание. Ситуация в том, что вмешались поздно – хозяйств нет уже.

– А почему припоздали?

– А потому что ко мне персонально информация поступила поздновато…

Мы вмешивались и в процедуры, связанные с банкротством ликеро-водочной и спиртовой промышленности Ульяновской области. Она же априори не может быть банкротом! По большому счету, это опять же – государственная политика. Ведь 3,5 тыс. предприятий нашей области сегодня либо – в стадии банкротства, либо – в предбанкротном состоянии.

– Сколько это в процентном отношении от всего количества?

– Процентов 80… Когда принимался закон о несостоятельности и банкротстве, многие, в том числе и я, криком кричали в Госдуме: вы что делаете – это для страны обернется катастрофой!

И промышленность, и село умирают именно поэтому. Ну не может в этих условиях выживать даже такой сильный сельхозпроизводитель, как А. Голубков из совхоза им. Крупской! Или – тот же Н.Лаврушин, В.Никонов, А.Самойлов, В.Пешехонов… Извините, когда за кг хлеба отдай 1.60, а за кг солярки – 16 рублей, никто не сможет работать. И завтра, конечно, кредиторы потащат их в суд, за бесценок скупят абсолютно все… Завтра подняться с колен будет уже невозможно.

– Неужели так же реально обанкротить «Авиастар», УЗТС, автозавод?

– Запросто! Обанкротили же радиоламповый завод, который производил медицинские лазеры, поставляя их не только на внутренний рынок…

В августе в Ульяновск приезжал лауреат Нобелевской премии Ж.И. Алферов, человек, с которым я 8 лет проработал в Госдуме в одном комитете. Так вот он в открытую говорит, что от электронной промышленности бывшей РСФСР в современной России осталось 15 процентов. Если же говорить о технологическом уровне, то тут не продвинулись с 1991 года абсолютно никуда.

– Зато почти продвинулись в члены ВТО. Только с кем и чем мы будем там конкурировать?

– Составлять конкуренцию Западу мы могли до развала Союза. У нас, например, была прекрасная компания «Аэрофлот», известная во всем мире. Она действительно конкурировала с западными авиакомпаниями, оставаясь при этом платежеспособной, осуществляя заказы на производство машин на наших авиационных заводах, содержа в нормальном состоянии все, что связано с авиаремонтом, с диспетчерской службой, с подготовкой кадров. Развалили, насоздавали по России без малого четыре сотни авиакомпаний, которые либо – мало, либо – вовсе неплатежеспособны.

– Вы же сами были два срока в Госдуме! Неужели вы не понимаете, кто и зачем это делает?!

– Конечно, понимаю. Последний визит Г. Грефа в США: американцы заявляют в открытую – мы поддержим вступление России во Всемирную торговую организацию, но вы должны окончательно открыть российский рынок для поставок нашего мяса.

После этого для меня нет ничего удивительного, что в этом году взметнулись цены на ГСМ и резко упали закупочные цены на хлеб. В силу этого рассчитаться сегодня по кредитам селяне не в состоянии – вынуждены забивать последнюю скотину, чтобы отдать долги.

Вот вполне благополучное хозяйство – «Красная звезда» в Больших Ключищах. Однако Самойлов в один день вынужден был забить больше 100 голов буренок; в один день Лаврушин, который сидит со мной в ЗС на одной «лавке», вынужден был забить больше 200 голов свиней, потому что кредиторы предъявляют претензии. В области осталось меньше 30 тыс. голов крупного рогатого скота.

– Такой ценой – в ВТО. Зачем?

– Спросите у Кремля. У нас в России есть свой обширный рынок и производства, и сбыта любой продукции. В том числе и самолетов.

Я – гуманист, но почему мы сами ушли с рынков продаж вооружения? Мы продавали вооружения на 24 млрд. долларов, сейчас скатились до 1 млрд. 800 млн… Мы все убили.

– В чем мы сегодня еще, кроме производства вооружения, могли бы составить конкуренцию Западу?

– Пока еще не добита окончательно наука.

Мы – на другой основе – но еще можем, при всем том, поднять село. Но все это требует огромных вливаний, которые никто не спешит делать.

– Давайте про нашу область. Вы каждый год рассматриваете бюджет. Много там идет на сельское хозяйство, на науку, на здравоохранение?

– Даже крохи, которые закладываются, и те не отдаются. По отдельным позициям все, что было предусмотрено для поддержки агропромышленного комплекса, исполнено на уровне 7-15 процентов. В период уборочной на село не отдали около 30 млн. рублей. Это – немного, но если бы даже эти деньги пришли, то селянам было бы полегче.

– Разбирайтесь!

– Дело в том, что у нас, законодателей, полномочия-то тоже ограничены. Законом ограничены. Мы рассматриваем только информацию по полугодовому исполнению бюджета, но не принимаем никаких решений. По году – да, мы можем принять решение: не утвердить отчета – раз (от чего никому ни жарко, ни холодно), и обратиться в прокуратуру – два. Все! Вот и все полномочия депутатского корпуса.

– Тогда зачем вообще депутатский корпус?

– А я давным-давно высказываю позицию: власть делить нельзя – можно делить функции. Но нашему народу вбили в голову, что существует три самостоятельных ветви власти: исполнительная (которая живет сама по себе и по своим законам), законодательная (которая живет, кстати, также) и судебная. Кроме того, есть различные уровни всех этих властей. Есть федеральный центр, который сегодня сбрасывает огромную часть своих полномочий на регион, регион – на муниципальные образования, а дальше сбрасывать уже некуда. Ровно так поступают все ветви власти. И бедный человек не может в итоге найти, где право, где – защита, до кого, в конце концов, можно достучаться.

Год назад в селе Полбино Майнского района у бабушки украли скотину. Бабушка обратилась в милицию, ей сказали – не занимались и заниматься не будем твоей коровенкой. К губернатору записаться не смогла, да и не будет он ее слушать.

– Слишком редко президент общается с народом по телевизору – глядишь бабушке из Полбина так же бы помог, как хуторянке из Ставрополья, которой после президентского «втыка» губернатор построил водопровод за 8 дней!

– Губернатор всерьез испугался, что может лишиться места, только и всего. А помните прошлую пиар-акцию президента? Когда школьник из небольшого городка Иркутской области просил помочь с отоплением школы – мол, замерзаем, не можем учиться. Через год с этим же вопросом этот же мальчуган вновь обращался к президенту. В тот же год в этом городке ветеран Великой Отечественной войны Бобков примерз к полу в своей квартире… Что ж у нас за власть, когда обращаются к президенту, он дает поручение и – его не выполняют; не могут навести порядок в одном маленьком городе?!

– Александр Леонидович, словно у нас на региональном уровне – не так!

– Так же. Год назад стояла проблема поселка Пригородный, сегодня – снова стоит…

– …и будет стоять, пока Пригородный не рухнет.

– В 1979 году, когда в Ульяновске рванула теплотрасса, через две недели все привели в порядок. Случись сейчас что-то подобное…

– …все превратимся в бобковых.

– Система должна работать на российских людей, а не на цель – вступить в ВТО.

– Региональная цель – приземленнее – пройти зиму, не примерзнув к полу?

– Депутат В. Алексейчик – дельный человек, не один год говорит о том, что надо вплотную заняться проблемами энергосбережения – это не требует огромных вложений, но даст гигантскую отдачу.

Обсуждая итоги полугодового исполнения бюджета, мы об этом и толковали: принимаем одни правила игры, а работаем – по другим. Как, впрочем, и в целом в государстве. У государства нет целей и перспектив, кроме удвоения ВВП – что ж иного будет в регионах? Удвоение ВВП – по большому счету, не цель, а всего-навсего – механизм. Человеку от роста валового внутреннего продукта ни жарко, ни холодно. Мы можем пойти вперед лишь тогда, когда экономическая политика будет иметь социальную направленность. Человек должен быть востребованным, его надо обеспечить той работой, которую он бы умел и хотел выполнять.

***

В. Плотников, председатель Аграрной партии России: «Сейчас доля сельского хозяйства в бюджете страны составляет всего 0,86%, тогда как в Украине – 10%, в Казахстане – 18%, в Белоруссии – 20%».

В. Рыжков, независимый депутат Госдумы: «Бюджетный процесс стал частью процесса общей коммерциализации Думы. По некоторым данным, среди депутатов едва ли не две сотни долларовых миллионеров. Для многих депутатов мандаты – это доступ в кабинеты чиновников высшего уровня, доступ к инвестиционным программам и к бюджетным средствам вообще».