Убийца с больничной койки

Женщина уже готовила свой старенький велосипед для обратной поездки домой, когда вдруг ощутила словно ниоткуда возникший запах смерти. Превозмогая страх, она обернулась и увидела незнакомого парня с какой-то неестественной улыбкой на лице.

«Чужой», — возник в голове кадр из фантастического фильма. В руке незнакомца блеснул молоток. У нее забилось, как от удара током, сердце. Женщина бросилась к калитке, но парень в несколько прыжков догнал кричавшую от бессилия жертву. Посыпались удары в голову и грудь. Отбросив окровавленный инструмент, чудовище в человеческом обличье повалило обмякшее на мгновение тело наземь и стало душить. Бедной женщине не удалось освободиться от потных лап, тисками сжавших горло…

Так или примерно так происходила трагедия в один из июньских вечеров в одном из многочисленных садовых товариществ Ульяновска. От рук злодея погибла женщина, примерная работница, мать. Назовем ее Суханова. Осиротела дочь, поседел муж. 28-летний убийца спустя два дня пришел с повинной в подразделение милиции Засвияжского РУВД. Там он, весь исцарапанный и с кровоподтеками, сознался, что, находясь в состоянии алкогольного опьянения, задушил незнакомую женщину на садовом участке.

Так Мохов (под такой фамилией будет проходить в материале душегуб) опять оказался в СИЗО. Ведь в свое время он, едва отметив совершеннолетие, убил, будучи в гостях, друга и его мать. Тогдашний советский — самый справедливый — суд воздал Мохову по заслугам, изолировав убийцу от общества в колонии строгого режима. И там-то с нашим «героем» произошла странная метаморфоза. Не отсидев и половины срока, он вдруг оказался невменяемым и, соответственно, пациентом печально известной «Карамзинки».

Быстро пролетели годы пребывания убийцы на больничной койке. И вот он уже в родной квартирке, что на втором этаже «хрущобы». Заботливые родители, уютный дворик, невдалеке «монополька» — что еще надо для простого счастья зэка…

Как сказала на суде Мохова-старшая, в тот злополучный день она дала сыночку 200 рублей, чтобы он сходил к стоматологу. Действительно, какая родительница сможет спокойно смотреть, как мучается с зубной болью ее чадо. А он почему-то оказался на садовом участке родителей. Вероятно, лечил зубик, полоща его спиртным.

На судебном заседании выступали и другие свидетели, а также потерпевший (муж), эксперты, адвокаты, обвинители. И вот оглашается вердикт: вина Мохова установлена полностью, назначить принудительное лечение в психиатрическом стационаре специализированного типа с интенсивным наблюдением.

С последними словами судьи по залу пронесся нарастающий ропот: как так, почему психушка, а не тюрьма? А если больница, то почему не определен срок, желательно пожизненный?

Вопросы становятся понятными, еще раз прочитав постановление суда. Вот цитаты. «…Было установлено, что показания Мохова полностью совпадали с материалами дела — его явкой с повинной, показаниями испытуемого, которые он давал как в качестве подозреваемого, так и обвиняемого, показаниями его проверки на месте, как бы они, эксперты, ни пытались его запутать». И следующее предложение: «Мохов страдает тяжелым психическим заболеванием, является невменяемым, опасным для окружающих и не мог себя оговорить в совершенном преступлении». Однако совсем убивает наповал вывод, видимо, тщательно переписанный с врачебного: «По своему психическому состоянию в настоящее время он также не может осознавать фактический характер и общественную опасность своих действий и руководить ими».

Если мы правильно поняли, то Мохов, уходя из дома в тот день, был нормальным человеком (ну относительно), потом «принял на грудь», под действием спиртного стал агрессивным, совершил преступление, где-то мотался два дня, протрезвел, потом пришел сдаваться. Был он «хорошим» и когда его хотели «задурить» и эксперты, и следователи. Но стоило наступить времени отчета перед правосудием, Мохов опять стал умалишенным. Словно в нем имеется какая-то кнопка. Нажал один раз — человек, два раза — чудовище.

Ну хватит с домыслами. Речь совсем о другом — о будущем Мохова и, естественно, тех, кто будет окружать его тогда. Скажем, посидит он пяток, а может, десяток лет в заведении на высоком берегу Волги и выйдет на свободу. И вот он уже в родной квартирке, что на втором этаже «хрущобы». Заботливые родители, уютный дворик, невдалеке «монополька» — что еще надо для простого счастья зэка. И все-таки, где гарантия, что Мохов не нажмет на ту «кнопку» пару раз…

Мы содрогаемся при очередном сообщении о совершенном теракте. Информация из «горячих точек» о потерях тоже никого не оставляет равнодушным. Но почему-то сводки о людях, погибших в мирное время на работе, во время отдыха, на дорогах, да, боже мой, хоть где, уже не потрясают нас. Привыкли? Однако вдумайтесь, поглощая свой завтрак под кровавый телевизионный аккомпанемент, — не вы ли следующая жертва очередного «чужого»?