Гостья из будущего

Министр здравоохранения и социального развития М.Зурабов заявил недавно, что серьезные преобразования в здравоохранении произойдут не раньше, чем через три года. Однако, несмотря на то, что законопроект реформирования здравоохранения еще даже и не обсуждался Госдумой, реформа уже начала свой победный путь. Обкатка «гостьи из будущего» полным ходом идет в Чувашии и в Воронежской области. В июле нынешнего года вошел в эксперимент и наш регион.

О полусекретной реформе, о том, как государственные задумки отзовутся на людях, мы беседуем с Алексеем Куринным, заместителем председателя комитета по социальной политике и делам молодежи ЗСО, врачом-хирургом.

– Алексей Владимирович, почему структурная реформа здравоохранения, которая уже ведется в России, до сих пор держится в секрете от народа?

– Думаю, потому, что она даже нас, врачей, ужасает своим цинизмом. Будучи в Ульяновске, министр Зурабов озвучил ряд принципиальных позиций предстоящей реформы. 2006 год – предпродажная подготовка здравоохранения, 2007 – дополнительные финансовые вливания, 2008 – введение дополнительного налога на медицинское страхование, 2009 – формирование автономных некоммерческих организаций и автономных учреждений, развитие частной медицины.

Таким образом, как вы понимаете, все разговоры о доступности медицинской помощи отходят на второй план.

– До 2006 года – меньше месяца: предпродажная подготовка уже на старте?

– Практически уже началась – государство вкладывает деньги в первичное звено, в том числе поликлиники и стационары, доводит их до определенного средненького уровня, чтобы они могли оказывать хоть какую-то помощь, а потом отпускает в свободное плавание – автономные медицинские учреждения, которые сразу же вводят в обиход платные услуги. Учредителем такого автономного учреждения становится муниципалитет, который якобы станет контролировать процесс приватизации, количество и качество платных услуг.

Самое страшное во всем этом реформировании – технологический подход ко всему: сюда вложим 100 рублей, на выходе получим 200. Эта реформа еще более запутанна, сложна в своей реализации, чем монетизация льгот, к которой подошли так же кибенертически. Даже вложив сегодня в первичное звено огромные деньги, мы не получим завтра того, что ожидается.

– Тем не менее, врачи общей практики уже появляются.

– Да, это один из элементов реформы. На самом же деле все это противоречит российской доктрине здравоохранения, заложенной с началом советской власти: у нас никогда не было врачей общей практики, которые объединяли бы в себе с десяток специальностей. Ряд наших ведущих специалистов весьма скептически относится к введению этого института, считая, что один человек неспособен качественно оказать помощь по десяти специальностям. Да и сама система подготовки, которая сейчас выстроена, неспособна «вылепить» такого врача в сжатые сроки, тем более – переподготовить. Мне, к примеру, даже при самом замечательном стечении обстоятельств, надо не меньше года, чтобы переучиться на врача общей практики.

– Заместитель министра здравоохранения Владимир Стародубов в открытую признает, что почти все ставки врачей первичного звена (в тех же поликлиниках) должны быть заняты врачами общей практики. Так называемые узкие специалисты будут выдавливаться из поликлиник всеми способами.

– Так я же вам и говорю, что о доступности медицинской помощи надо забыть! По выражению Зурабова, врач общей практики должен стать тем «горлышком», которое будет пропускать больных на все виды лечения. Разработана целая система критериев оценки работы этих врачей (из 17 пунктов!) – только выполнив все, что от него ждут, врач получит свою высокую зарплату.

– А что ждут от «горлышка»?

– Именно этот врач будет решать, направлять человека на дорогостоящую операцию в стационар или нет; госпитализировать его или нет; выписывать необходимые ему лекарства или нет… Чем меньше людей он направит в стационары, тем выше его оценка. По версии министерства, за счет резкого усиления влияния этого первичного звена, так же резко упадет заболеваемость, сократится число нуждающихся в высокотехнологичном лечении, в операциях. Но не бывает так, чтобы на пустом месте возникли замечательные результаты!

– Алексей Владимирович, что кроется за понятием «дополнительный налог на медицинское страхование»?

– Зурабов заявил, что тех финансовых ресурсов, которые поступают на здравоохранение и из бюджета, и по системе обязательного медицинского страхования (ОМС), на сегодня недостаточно – они не способны обеспечить уровень качественного медицинского обслуживания. Дополнительный налог – это не что иное, как перекладывание трат на медицину с плеч государства на плечи граждан. С 2008 года каждый трудоспособный житель России будет отчислять 5 процентов своей зарплаты на медицинское страхование – это так называемый официальный соплатеж: дополнительный налог.

Что станет с теми, кто неспособен платить – пенсионерами, детьми, инвалидами, – никто не говорит. Если не введут какие-то государственные программы по страхованию этих групп населения (пусть в меньшем объеме, с меньшим качеством, но они должны быть!), люди просто начнут вымирать с еще большей скоростью, чем сегодня.

Говорят разработчики реформы и о сокращении больничных коек. Михаил Юрьевич объявил, что система стационарной помощи себе не оправдала, поэтому приблизительно половина больничного коечного фонда страны должна быть сокращена, а из стационарной системы необходимо высвободить примерно 700-800 тысяч медицинских работников. Те, кто останется, будут получать большие зарплаты, а что будут получать около миллиона сокращенных, осталось неозвученным.

– Что представляет собой часть реформаторского проекта, в обкатке которого участвуем мы?

– Это эксперимент по одноканальному (бюджетный источник платит через систему ОМС – Л.Д.) финансированию: областная клиническая больница должна на практике подтвердить мысль министерства здравоохранения о том, что медицинские работники зарплату должны не получать, а зарабатывать. Обкатывается схема «деньги идут за пациентом» – то есть попадает человек в больницу, и на него по определенной норме выделяются средства.

– Кем?

– Фондом обязательного медицинского страхования – у нас эксперимент идет именно по этому варианту. Плюс в том, что действительно есть определенная зависимость между финансовым положением того или иного медицинского учреждения и количеством пролеченных больных.

Минус в том, если мы перейдем на эту систему полностью, придется сокращать коечный фонд, который не вписывается в систему госгарантий и не будет оплачиваться по ОМС. У нас по городу приблизительно 800 коек не входит в систему государственных гарантий по предоставлению бесплатной медицинской помощи. В будущем году город не сможет содержать эти койки на свои бюджетные деньги, и нам предстоит их просто закрыть.

– Какие еще «плюсы» у этого эксперимента?

– Поскольку деньги пойдут одинаково что детской областной больнице, которой все мы до сих пор гордились, что средненькой городской, это приведет к тому, что уровень оказания медицинской помощи будет принижен в бывшей отличной больнице и станет чуть повыше в больнице среднего уровня.

Областная клиническая больница в том варианте реформирования, который сегодня предлагается, низведется до уровня обычной городской больницы, которая будет по территориальному принципу работать на район.

Что касается зарплат простых врачей, система одноканального финансирования привела к тому, что средняя заработная плата врача той же областной больницы упала, по моим данным, на 20 процентов, медсестры – на 10-15: дополнительных источников-то нет, деньги идут только по страховому принципу.

– Не приведет все это к тому, что будут больницы для бедных (с не очень профессиональными медработниками) и больницы для богатых – с первоклассными специалистами?

– А для чего так усердно развивают и насаждают платную медицину?

– Что делать сельскому населению в таких условиях? Сначала позакрывали участковые больницы, потом добрались до фельдшерско-акушерских пунктов…

– Реформа предполагает, что на 3-4 района будет одна районная больница – так уже работают в Пензе.

– Успешно?

– Умерших – тех, кого не успели довезти, спасти – никто не замечает. В громадье планов человек не играет никакой роли.

– У нас в области уже сейчас смертность в два раза превышает рождаемость. Что будет после двух- трех лет жизни в реформированном здравоохранении, трудно даже представить.

– По задумкам правительства примерно с 2007 года пенсионерам по возрасту не будут присваивать группы инвалидности. Для федерального бюджета это колоссальная экономия. Если же пенсионер умирает, государство от этого вообще в выигрыше – не надо платить пенсию, не надо предоставлять мер социальной поддержки, бесплатные лекарства… Все последние реформы сводятся именно к этому: «отработанный» человек уже не нужен своему государству. Точно такая же политика в отношении инвалидов, больных детей – они также отбраковываются, потому что не могут приносить пользу государству. Остаются молодые здоровые люди, которые нужны стране.

– Помнится, такие государственные устройства в истории мира уже существовали, но срок их жизни был не очень продолжителен: деградированное государство умирает быстрее, чем другие.

– Надеюсь, у нашего молодого поколения хватит здравомыслия, чтобы относиться к пожилым людям по-европейски, по-американски, по-японски, только не по-зурабовски.

* * *

Василий Песков, журналист, писатель:

«Ботсвана была английской колонией и входила в число десяти самых бедных стран мира – ни дорог, ни школ, ни больниц. В 1966 году страна получила независимость. А год спустя нежданно-негаданно обнаружили тут алмазы. К счастью, случилось так, что правитель страны Сереси Кхама оказался верным сыном своего народа, ничего «не отписал» себе, сказав: «Эта большая ценность принадлежит всем ботсванцам, и мы должны разумно ею распорядиться. Давайте сделаем так, чтобы ни один человек в стране не жил далее одного километра от воды, от школы и от больницы». Эти золотые слова знает сейчас каждый ботсванец, потому что на алмазные деньги построены города, дороги, школы, больницы… Ботсвана стала едва ли не самым богатым в Африке государством».