Григорий Медведовский -«в книжке и в жизни»

Из досье «УП». Григорий Медведовский родился в 1946 году в городе Рубцовске Алтайского края – «маленькой алтайской Одессе». Именно сюда с фронта вернулся отец – гвардии сержант, писавший военные стихи. В 1949 году семья переехала на Украину: здесь прошли школьные годы, отсюда будущий литератор был призван в армию. Поступление в литературный институт закончилось неудачей, пришлось в течение целого года испытать на себе тяготы столичного «лимитчика»: работать печатником в военной типографии, токарем (кстати, в семье Медведовских профессия почти «династическая») на заводе. Свой путь в российской сатире автор начинал с литературных пародий, еще студентом журфака МГУ получив «благословение» знаменитого Александра Иванова. В 1974 году, после окончания университета, прибыл в Ульяновск. В центральных еженедельниках, альманахах, сборниках публикуются, на Всесоюзном радио звучат его иронические стихи и проза, чуть позже выходят первые книги – в Саратове, Москве, Ульяновске. В 1981 году он – участник всероссийского семинара молодых сатириков и юмористов, в 2000-м – Европейского писательского форума. С1990 года работает в областной библиотеке для детей и юношества, занимаясь связями с общественностью.

Александр ФИЛАТОВ

Недавно отметил свое 60-летие известный ульяновский литератор Григорий Медведовский. К юбилею вышла очередная его книга иронических стихов и пародий «Не смехом единым», включающая в себя, помимо давно освоенных «смехотворных» жанров, вполне серьезные поэмы о событиях и людях разных эпох. На презентации нового издания виновник торжества процитировал мысль Чехова: «Самое страшное в жизни -это быть провинциальной знаменитостью». Этого Григорий Матвеевич, по его собственному признанию, всегда старался избегать больше всего.

– За свою долгую творческую жизнь вам довелось реализоваться во многих жанрах. Так кем вы себя больше ощущаете: писателем, поэтом, сатириком или журналистом?

– Писателем или поэтом всерьез никогда себя не называл. Хотя уже постепенно привыкаю к тому, что чаще приходится давать интервью, чем брать его. Конечно, в первую очередь остаюсь журналистом, пусть и все менее востребованным – повсюду новые люди, новый стиль, а то и откровенный “стеб”. Но, как врач в самой тихой мирной больничке, ежечасно готовый к отправке во фронтовой “медсанбат”, или пожилой служебный пес, вскидывающийся

при тревожных звуках погони или задержания… всегда готов отправиться спецкором, лучше всего на ТВ.

– Слышал, там, где вы проработали последние полтора десятилетия, отношение тамошних авторитетов к вам было… м-м-м… неадекватным.

– Большой художник и мудрый человек Анатолий Иванович Дягилев как-то сказал: “Чем выше ты их поднимаешь, тем ниже они тебя опустят!” Он, кстати, почему-то очень любил слушать и обсуждать мои радиопередачи “В книжке и в жизни”, где в глобальные рассуждения о культуре и духовности органично вписывались разговоры с обычными библиотекарями. Передачи эти сохранились до сих пор.

– Как вы относитесь к такомуявлению, каксовременная сатира?

– В последней книге, которая появилась на свет к моему юбилею, есть вполне серьезная поэма “Уроки Минаева”. Последняя глава как раз посвящается современной сатире. Некоторые мысли из этих строф известный автор статей и солидных книг о русской сатире Э. Кузнецов счел даже афористичными, что приятно.

Такие, например: Жестокий бизнес, лживая реклама, Убогость «продовольственных корзин», Чиновники опять «не имут сраму»: «Воруют!» – припечатал Карамзин.

И дальше там есть – с узнаваемыми определениями: Придурки? Да! О радость – мы тупые!

Но общий смех заменит нам врача -Не выломился только б из толпы я, С народом солидарно гогоча… Еще Гете говорил: “Характер человека всего верней определяется тем, ЧТО он находит смешным”. Согласись, что и не только характер…

– С нашей газетой вас связывают давние отношения сотрудничества…

– Да, почти четверть века тесного сотрудничества во всех жанрах – газетных и литературных. И в день 75-летия «Ульяновской правды» звучали мои стихи, которыми потом я начал новый цикл в очередной книжке. Кончались, насколько помню, они так: Преодолей же клановые сети, Пройди сквозь них, прорвись,

переболей! Я искренне слагаю строки эти, И нет, поверь, иной мечты

на свете (Пусть буду и не в творческом расцвете),

Чем встретить твой столетний юбилей! Ну, что ж, по-моему, не так уж и много осталось. Доживем – увидим!