ПАРК МАТРОСОВА СТАНЕТ ОАЗИСОМ ЗДОРОВОГО ОБРАЗА ЖИЗНИ

Отметил юбилей один из старейших зеленых уголков Ульяновска. В минувшую субботу детскому парку имени Александра Матросова исполнилось 70 лет.

Празднования по этому поводу начались здесь с самого утра. На установленной организаторами временной эстраде, сменяя друг друга, выступили лучшие коллективы художественной самодеятельности. Поздравить юбиляра – коллектив парка – приехали первые лица региона: губернатор Сергей Морозов, глава города Сергей Ермаков.

председатель городской думы Василий Гвоздев и другие.

В своем выступлении Сергей Морозов напомнил, что парк был любимым местом отдыха многих поколений ульяновцев. Детская горка «слоненок», качели-«кораблики» – это как привет из «детства».

Парк и сегодня находится в образцовом состоянии. Обновлены все сооружения, включая фонтаны. Администрация центра развития детей (официальное название парка) умеет находить общий язык с меценатами. Свидетельство тому – масса новых объектов, появившихся на территории за последние несколько лет. Это- современные детская и баскетбольная площадки, новые пластиковые скамейки.

В этот день состоялось открытие еще одного уникального объекта – скейт-парка для любителей катания на роликовых досках и коньках. Объект стоимостью почти в миллион рублей подарила ульяновским подросткам компания «Максима-Х». Юные любители экстремального спорта теперь смогут оттачивать свои трюки на различных трамплинах, горках и «фан-боксах». По замыслу «Максимы-Х», парк Матросова должен стать оазисом здорового образа жизни для молодых людей. Эту идею целиком и полностью разделяют губернатор Сергей Морозов и мэр Сергей Ермаков. Вместе с представителями компании они обсудили ряд новых инициатив по его дальнейшему развитию.

Источник: Ульяновская правда (Ульяновск)

Дата: 6.09.06

Заголовок: Рожденные в 41-м

Текст:

Трикотажной фирме «Русь» – 65 лет

«Сегодня успешен тот, кто непрерывно учится», – убеждена директор фирмы «Русь» Зинаида Измайлова, удостоенная Академией бизнеса и предпринимательства высокого звания «Заслуженный предприниматель России».

Еще она убеждена в том, что бизнес не менее азартен, чем спорт, поэтому классный управленец всегда должен быть в отличной спортивной и эмоциональной форме. Ей самой это вполне удается: во всероссийском конкурсе «Менеджер года-2005» (организаторы – Международная академия менеджмента и Вольное экономическое общество России) она стала победителем в номинации «Легкая промышленность».

Читайте на стр. 3 очерк Александра Кузнецова «Дух победителей» о двух главных победах фирмы «Русь»: тыловой – для страны и для Победы и о рыночной – для себя, для жизни, для достойного места под солнцем в нашем, по Андрею Платонову, прекрасном и яростном мире.

Первым предприятием, эвакуированным в Ульяновск в первый месяц Великой Отечественной войны и начавшим производить продукцию через два месяца после прибытия на Волгу – в сентябре 1941 года, стала Витебская чулочно-трикотажная фабрика имени КИМ, ныне трикотажная фабрика «Русь».

Всё для фронта

До сих пор среди ветеранов фабрики ходит легенда о том, что первого директора эвакуированного предприятия Ханину Евгению Соломоновну чуть не отдали под военный трибунал за то, что она… сначала отправила из Витебска людей и уж потом – оборудование. Что вначале озаботилась живым содержанием производства и лишь затем – его технологическим базисом. Теперь не скажешь наверняка, насколько соответствует реальности эта легенда, но по тем временам выглядит она вполне правдоподобно.

Почти две недели добирались «кимовцы» от западной границы СССР до Поволжья: под бомбежками, отстаиваясь в тупиках, пропуская эшелоны с техникой и войсками, живя впроголодь… Нет, конечно, и оборудование привезли – машины чулочно-вязальные и кеттельные, только вот устанавливать их в Ульяновске все равно оказалось негде, и даже если бы отыскались подходящие площади, на их полную загрузку не хватило бы всех мощностей местной слабосильной электростанции. Численность населения Ульяновска на 1 января 1941 года составляла 110 тысяч человек, единственное крупное предприятие – патронный завод имени Володарского, эвакуированный сюда еще в первую мировую войну, а единственная электростанция, построенная в 1913 году, вырабатывала всего 25 тыс. кВт-часов в год (столько необходимо на один рабочий день сегодняшней фабрике «Русь»).

Зоя Николаевна Поборцева, директор фабрично-заводского училища (ФЗУ) в Витебске, затем в Ульяновске, а потом долгие годы работавшая начальником отдела кадров, так описала те времена:

«Мастерской состав: Пескин, Соснер, Поляков, Гольбрайх, Переплетчиков, Соломон и др. приступили к монтажу оборудования, остальные были направлены в колхоз – на уборку в Крестово Городище.

Чулочный цех пущен был 15 сентября, вязали армейские обмотки, было установлено 56 чулочно-носочных автоматов вместо имеющихся в наличии 180 из-за отсутствия площадей, швейное оборудование пущено 25 сентября с установкой 100 швейных машин из привезенных 420».

Предприятие разместилось в различных зданиях на разных улицах: Шевченко, Гончарова, Советской, в том числе в помещении бывшей Ильинской церкви.

«Но даже в мало приспособленных для такого производства помещениях, – добавляет ветеран фабрики Евдокия Петровна Мастыкова, – с далеко не полностью задействованным парком привезенного оборудования фабрике остро не хватало энергии, топлива, необходимого количества кадров».

В сущности, все военные годы на фабрике решали одну и ту же задачу: как разместить, совместить, сорганизовать на мизерных, разрозненных площадях хотя бы то немногочисленное оборудование, что привезли из Витебска, как его использовать с наибольшим эффектом. Вот уж была «умодробительная задача». Это было проблемой директоров Евгении Соломоновны Ханиной (через некоторое время после прибытия в Ульяновск ее «разжаловали» в начальники чулочного цеха), Ивана Николаевича Голынчика, Николая Александровича Степченко, Михаила Васильевича Цимбалова.

Периодические слияния фабрики с другими предприятиями, вроде чулочно-трикотажной и прядильной, в одну прядильно-трикотажную имени КИМ, и даже с промкомбинатом давали не очень существенный эффект.

«…Вязальное и кеттельное оборудование, – пишет Поборцева, – было перенесено с улицы Гончарова на улицу Советскую в основной корпус. С промбыткомбинатом в 42-м году на кооперативных началах организовали красильный цех на улице Бебеля. Там установили три котла на одну ванну. Сушку производили на улице. Вообще на протяжении всех военных лет фабрика не имела всего необходимого сырья и материалов – и по качеству, и по количеству… Из-за этого швейный цех часто переводили на работу в одну смену. Не было деталей для ремонта оборудования, оно работало фактически на износ, нередко простои случались из-за отсутствия электроэнергии».

Так фабрика работала, чаще всего фактически вручную, до конца войны: ни достаточных площадей, ни достаточного электричества, ни достаточного количества сырья, ни условий для крашения и сушки продукции. Зато был в наличии один поистине неисчерпаемый ресурс – ум, воля и физическая энергия людей, отдающих всё для фронта, всё для победы. Это «всё» было самопожертвованием. Наверное, поэтому в списках людей, представленных для награждения медалью «За доблестный труд в Великой Отечественной войне 1941-45 годов», числятся почти все бывшие витебские «кимовцы», что остались на производстве и не ушли на фронт в первые военные годы. Около 200 имен.

Амусины – Рахиль Шаевна и Малка Шаевна – вязальщица и бригадир участка штопки и сортировки. Амосенко Ольга Романовна – начальник смены. Аверьянова Нина Ивановна -наладчица. Адамович Ядвига Вецеславовна – оверлочница. Алексеева Анастасия Георгиевна – сменный мастер. Бушковская Нина Васильевна – загибщица. Булыго Михаил Михайлович – техник, старший мастер. Боровик Надежда Иосифовна – начальник планового отдела. Баранов Емельян Семенович – главный механик. Бесчестнова Мария Ивановна -уборщица. Василевская Ефросинья Платонова – инструктор стахановского движения и методов работы. Ванюшина Мария Владимировна – помощник мастера. Горбачева Александра Семеновна – кеттельщица, помощник мастера. Гнидина Анна Степановна – швея. Галкина Прасковья Алексеевна -начальник швейного цеха…

В сущности, те 352 человека, что эвакуировались в Ульяновск в июле 1941-го, и еще 50 человек, что уже здесь получили какую-либо фабричную специальность, в той или иной степени отмечены правительственными наградами. Говорить о работе фабрики в 1941-1945 годах – значит, упоминать всех. Ибо тогдашняя фабрика имени КИМ работала, пожалуй, не благодаря ритмичной безостановочной деятельности оборудования, машин и аппаратов, а чаще всего – вопреки их постоянным остановкам. Машины худо-бедно дополняли упрямую работу людей, а не наоборот.

«Кадры» действительно решали все! И вовсе не потому, что к этому призывали «сталинские соколы», но потому, что самопожертвования требовали боли Отечества. Вот вклад теперь уже ульяновской фабрики имени КИМ в Победу: изготовлено чулочно-носочных изделий – 6229,8 тысячи пар; бельевых изделий – 1735,3 тысячи штук; верхнего трикотажа -186,2 тысячи штук. «Ноги солдата должны быть в тепле…». Они с этим справились.

Общая стоимость произведенной за годы войны продукции составила почти 13 миллионов тогдашних рублей.

Тридцать лет на трудности

Если фабрика начиналась с 352 человек, и уже тогда устанавливать оборудование было негде, что говорить о том, что творилось на предприятии к началу 60-х?! И война уж двадцать лет как кончилась, и численность населения Ульяновска выросла в пять раз – до полумиллиона человек, и трамваи ходили аж дальше моторного завода, а на фабрике имени КИМ – всё та же «фронтовая» теснота. На две тысячи квадратных метров приходится более шестисот работников. По три квадратных метра – на одного человека. Трудно представить, где там могло размещаться еще и оборудование.

Нет, все, конечно, росло: выпуск в штуках, ассортимент, разнообразие моделей. Получали призы художественных выставок в масштабах отрасли. С 1956 года фабрику имени КИМ специализируют на производстве бельевого и верхнего трикотажа, чулочное передают на Мелекесскую фабрику. Прибавляется количество филиалов: в 1963 году вступает в строй филиал в селе Никольское «по пошиву бельевых изделий на базе других производственных помещений». Год спустя открывается Карсунская чулочно-носочная фабрика «на базе искусственного каракуля». В обоих случаях примерно по 800 человек были обучены новым специальностям. Только… Только сами «кимовцы» по-прежнему теснятся в разных домах и малых зданиях на разных улицах и в переулках.

Назначенный директором фабрики в 1955 году Николай Макарович Волгин, бывший фронтовик, занимался проблемой «нехватки производственных площадей» и обретения фабрикой собственного «жилья» особенно плотно. Много лет.

С середины 50-х годов на партийно-хозяйственных активах, совещаниях, собраниях и в «тиши кабинетов» он не уставал говорить о необходимости строительства новых производственных площадей для трикотажной фабрики. Да, соглашались все, нужны бы новые площади, но… Только в самом начале 60-х решили-таки строить новые фабричные площади «отдельным домом» в Железнодорожном районе. И не из-за практичных забот о развитии фабрики или настойчивости Волгина, скорее по другим, идеолого-политическим, мотивам.

Как на грех, или – наоборот, вот повезло-то (!), наличные площади и помещения фабрики оказались в «зоне мемориальной застройки». В то время руководство КПСС и правительство СССР решили увековечить образ вождя В.И. Ленина, подвергнув основательной переделке Симбирск-Ульяновск. В результате масса старинной городской застройки попала под снос, в том числе и те здания, где квартировала фабрика имени КИМ. Как говорится, не было бы счастья, да несчастье помогло.

Вот были времена! Тут еще что-то работает, а тут – уже сносят. А новых помещений ещё нет, и как работать фабрике – выдумывайте сами. Директор Волгин часто ездит на стройплощадку – там работа вовсю… ползет. Едва-едва. С остановками на месяцы. А что вы хотите: у лёгкой промышленности в СССР по определению была нелёгкая судьба. Она «всего лишь» одевала народ, а не ковала для страны, как оборонка, непробиваемую ракетно-ядерную кольчугу.

Собственную «жилплощадь» для фабрики имени КИМ строили… 10 лет! И вот они – новые 23 тысячи квадратных метров. Это, конечно, не прежние две тысячи, но – какой «кровью»? Даже переезд получился подобным пожару – в неготовые корпуса. Впрочем, выбора не было: прежнюю «коммуналку» уже снесли подчистую, расчищая место под грандиозный мемориальный комплекс Ильичу.

Преодолели и это. Обустроились.

Всё для жизни

Большой отрезок времени – с 1971 по 1991 годы – трикотажная фабрика имени КИМ, ныне «Русь», жила, можно сказать, как в кино «Москва слезам не верит».

Примерно два десятка лет девушки и женщины в шубках зимой и в сарафанчиках летом, на каблучках и в сандаликах каждый рабочий день, неизменно, привычно, цок-цок-цок, -на фабрику. Или цок-цок-цок – с фабрики, на встречу с любимыми Георгиями (главный мужчина в том самом кино).

Жизнь явно шла к лучшему: девушки влюблялись, выходили замуж, рождались дети, строились фабричные квартиры и общежития. И впереди, казалось, одни радуги …

Но безмятежность оказалась недолгой. В 1985 году началась «мирная революция» – из «застоя» страна галопом помчались в рынок. А затем и вовсе в капитализм.

В эти времена – сплошная демократизация, свежий «ветер перемен» – фабрика «Русь» медленно, но с какой-то неизбежной обреченностью вдруг двинулась к полной… «остановке сердца». Нет, сначала была эйфория. Фабрика акционировалась и стала собственностью трудового коллектива. Уже 1 апреля 1992 года акционерное общество закрытого типа фирма «Русь» сполна расплатилось с государством по акциям. Одновременно фирма… повисла на «картотеке». Хотя и не по своей вине: кредиторская задолженность («я должен») тогда составляла 30 млн. рублей, дебиторская («мне должны») – 100 миллионов. В общем, не могу расплатиться, потому что не платят мне, а тем, кто не платит мне, не платят другие. И пошло-поехало…

Гиперинфляция «грянувшего рынка» не позволяла планировать производство на сколько-нибудь приличную перспективу: цены на сырье, технологические компонента, теплоэнергоносители менялись почти ежедневно. Еще вчера цена килограмма, скажем, узбекского хлопка составляла 6 рублей, теперь – 400, при всем том же далеко не лучшем качестве красители и химикаты подорожали в сотни раз, электричество – в десятки и сотни, и нет пределов роста ничему.

В 1994 году численность работающих на предприятии составляла 2200 человек. Все – собственники. Но постоянно и регулярно, как в недавние советские времена, платить собственникам зарплату было нечем. Резко упал сбыт – первое, что определяет благополучие предприятия в условиях свободного рынка.

Дальше – больше.

Фабрика «Русь» перешла на трехдневную рабочую неделю.

Фабрика «Русь» закрыла филиалы в Чувашии, в Мелекесском и Сурском районах. Димитровградская и Карсунская фабрики вышли из состава Ульяновского производственно-трикотажного объединения на «вольные хлеба», филиалы в Сурском и Никольском объединились в арендное трикотажное предприятие. Все пустились выживать в одиночку…

На фабрике «Русь» начались массовые сокращения персонала. Почти вдвое.

К концу 1996 года на фабрике шли процессы из той серии, о каких говорят «вразнос»: действующим директором акционеры были недовольны, ему приписывали вольные и невольные грехи и прегрешения, настоящие ошибки и мнимые.

Чем кончаются подобные процессы, ульяновцы хорошо знают. Достаточно вспомнить Ульяновский радиоламповый завод, коллектив которого когда-то насчитывал более десяти тысяч человек. Где они теперь?

В 1997 году состоялись выборы нового директора АОЗТ «Фирма «Русь».

Формально в конкурсе на должность директора участвовали 15 человек, и каждый из претендентов, наверное, отдавал себе полный отчет, во что он, собственно, «ввязывается». Если уж на то пошло, то становиться директором столь проблемного хозяйства в тот далеко не радужный год – это, знаете ли, такой груз, какого мало кому пожелаешь.

«Русь» едва-едва работала на 15 процентов загрузки мощностей, от скорого мучительного краха, представлялось, ее могло спасти только чудо. Она медленно, но верно приближалась к полному и окончательному банкротству.

Фабрике «Русь» повезло. Ей серьезно повезло в том, что процессу «разноса», «развала» не дали перейти в необратимую стадию и что среди нескольких сот ее работников, среди управленцев отыскалась начальник отдела ОТК Зинаида Алексеевна Измайлова, рискнувшая взвалить эту, в сущности, уже «умирающую» организацию на свои плечи, дотащить ее до реанимации и в конце концов реанимировать.

Дочь фронтовика, прошедшего всю Великую Отечественную, – быть может, в этом дело?

Уже к концу 1997 года все заинтересованные организации отметили: на фабрике «Русь» остановилось падение производства. В 1998 году пошёл уверенный рост – 125 процентов к прошлому году. Чисто арифметически процесс восстановления выглядит так: в 1997 году фабрика выпустила 2,5 млн. изделий за год; в 1998-м, памятном «дефолтом», – 3,6 млн.; в 1999-м – 8,4 млн.; в 2000-м – 9; в 2001-м – 9,5; а с 2002-го- более 10 миллионов изделий за год. За четыре года производство учетверили!

«В том, что мы выкарабкались из пропасти, – труд, труд и еще раз труд всего коллектива. Упорный, интенсивный, а главное – целенаправленный. А пропасть действительно была глубока. На пике падения в 1996-1997 годах мощности фабрики использовались на 15%. В целом по отрасли ситуация была еще хуже – 10%. До комы в самом деле было недалеко».

Это цитата из интервью директора фабрики «Русь» Зинаиды Измайловой, опубликованного в альманахе «Деловой Ульяновск-2001: выбор стратегии». Все вроде бы тогда, в 2001 году, уже было хорошо: «Русь» три года как вышла из «прорыва», выпуск продукции растет, не раз получены дипломы и награды за качество, и фабрика объявлялась лучшим предприятием легкой промышленности России. Но и «падение в пропасть» еще совсем «свежо и недавне», и вся жизнь наполнена неизвестностью: а что ожидает российскую легкую промышленность и фабрику «Русь» в ближайшем будущем? Б это… . оду, в следующем? Чего ждать от государства, каких «форс-мажорных обстоятельств» и нововведений?

– В чем причины столь глубокого обвала? Ведь ваша продукция – белье – как ни крути, предмет первой необходимости. Майки, футболки, пижамы – куда без них?..

– Вы правы, но когда у потребителя появляется выбор, он бесспорно делается в пользу добротного и красивого белья. Поэтому причин много. Есть внутренние: на первых порах мы были мало готовы к жесткой конкурентной борьбе, слабы в части маркетинга, рыночных форм снабжения и сбыта. Но решающую роль все-таки сыграли внешние факторы. Ни одна страна так широко не распахивает двери для зарубежных товаров. Никто так бездумно не растаптывает собственную промышленность, как это произошло в России. Раз рынок, то и двери настежь? Вот и оккупировал страну текстиль Китая и других стран. И до сих пор каждый день для нас как передовая. Так весь прошлый год в правительственных кругах дебатировались вопросы о введении НДС на хлопок и снижении таможенных пошлин на ввозимые товары. Всем понятно: это решения, направленные на уничтожение национальной текстильной промышленности. Но ведь кем-то они лоббируются и продвигаются!.. Недавно вернулась из Германии. Анализируя условия для бизнеса там и у нас, увы, приходится признать – это небо и земля. Там поддержка собственного бизнеса и уважение к предпринимателю – святое.

Династии смотрят в будущее

На фабрике немало трудовых династий: Яновы, Маловы, Шик, Коростелевы, Беловы, Нагайцевы, Пронины, Мусорины, Подопригоровы, Чижиковы, Анастасины, Карповы… И в архивах эти фамилии встречаются часто – то в списках премированных рационализаторов, то среди победителей соревнования, тоже отмеченных премиями и званиями, а то и орденоносцев.

В службе «Энергостандарт» сегодня ведущим менеджером работает Нагайцев Владимир Борисович – как раз представитель одной из фабричных династий.

Еще читаем архивы: «В приказе А.И. Ямашевой (третьей женщины-директора фабрики после Евгении Соломоновны Ханиной – в сороковых и Натальи Михайловны Гениной – в первой половине пятидесятых) от 6 января 1971 года отмечались рационализаторы всего объединения, заслуженно получившие за свои идеи авторские вознаграждения: А.С. Кузнецов, Г.Я. Малов, М.З. Шик, В.А. Магарил, А.М. Туркин, В.И. Мусорин, М.Г. Мельцер, Р.И. Замдиханов, П.А. Кузнецов, В.А Лелайс, В.П. Салмин, В.П. Самаркин и другие».

В воспоминаниях Лидии Ивановны Подъячевой, главного инженера фабрики имени КИМ в 50-60 годах прошлого века, упомянуты фамилии Малова, Пронина… «Можно перечислять многих мастеров, слесарей, электриков, закройщиц, -писала Подъячева, – не ошибусь, всех помню, как лучших друзей. С удовольствием вспоминаю, как мы пускали и осваивали конвейеры в швейном цехе. Мастера, электрики выходили ночами – устанавливали, подключали, размещали клетки, ленты. А днем технолог Людмила Васильевна Панина (Анастасина) учила работниц, как пользоваться конвейером…»

Вот очень знакомая и часто повторяющаяся фамилия – Шик… Ее сегодня с удовольствием и в первую очередь называет председатель Совета директоров группы компаний ЗАО «Русь» и в архивных материалах… Ну да, вот: «Шик Михаил Захарович. Ушел на фронт с начала войны, был вскоре ранен. Дальше – учебный радиополк, авиадесантный батальон. Снова ранение, долгое лечение в госпитале. Кроме заслуженных боевых медалей получил орден Славы III степени. На фабрике работал старшим мастером вязального цеха».

Или вот в воспоминаниях Тамары Алексеевны Никуличе-вой, бывшего начальника планового отдела: «Начальниками цехов и отделов были в основном товарищи из Белоруссии -В.Г. Дворкин, О.И. Жданович, З.Н. Поборцева, М.З. Шик, А.Я. Ланштейн, А.В. Гольбрайх…»

Сегодня на фабрике работает Шик Леонид Михайлович. Фабричная династия еще с тех самых, «витебских», времен.

С 1941-го года.

* * *

Итак, эстафета поколений – не гарантия ли высочайшего профессионализма?

А также: преемственность – не главная ли примета жизнестойкости?

Люди всегда будут решать всё. Стоит только вдохнуть в них веру в победу. И тогда успех обязательно придёт. Биография фирмы «Русь» – военная и перестроечно-рыночная -наглядно подтверждает это.

Впрочем, ещё и имя обязывает. Ведь если ты – Русь, надо прокладывать дорогу в столетия.