— наш специальный выпуск, в котором самые свежие новости Димитровграда и Мелекесского района, самые интересные события и происшествия, актуальные интервью и репортажи от нашего специального корреспондента Светланы Яминой.

Мэр Димитровграда никогда и никого не учит жить. Александр Молочков говорит, что взрослых воспитывать бесполезно. А если человек не понял обращенных к нему слов, значит, с таким лучше расстаться

— Один раз сказал, результата нет — увольняю. И так было не с одним. Для многих в мэрии такая моя позиция поначалу показалась шоком. Приходили, спрашивали, почему. Объяснял.

— На семью такая позиция тоже распространяется?

— Хотите сказать, как в анекдоте? У жены — одно замечание, у тещи — два… Наверное, в семье все немного иначе. Но меня дома понимают. Я по натуре демократ. Но умею быть и жестким. Некоторые говорят, даже жестоким. Но никогда — злопамятным. Не помню зла и умею понять и простить человека.

— Любого?

— Да. Правда, я более требователен к близким людям, чем к остальным. Согласитесь, то, что прощаем всем, не всегда можем простить родным.

— А что не можете простить никогда?

— Не могу простить… Да все могу. Ну, может, кроме предательства. И то — просто перестану общаться с таким товарищем. У каждого своя правда. Вообще я — легкий в общении человек. Знаете, однажды меня партнер по бизнесу «кинул». За границу сбежал. Если бы он пришел, объяснился, я бы все решил. Он же меня знал. И не надо было бы никуда убегать. Он просто проторговался. Но у него не хватило духа, чтобы признаться. Это его выбор.

Мужчины и женщины — существа разные

— И все-таки любопытно: как вы думаете, человек одинаков в семье и на работе или это две разные личности? На работе — демократ, а в семье — деспот…

— Думаю, что мы все — разные. Невозможно одну какую-то формулу вывести. Ну да, бывает, что деспотичный начальник является подкаблучником у жены. Я таких знаю. А я, хоть и демократ, но в семье сторонник домостроя. Мужчина — хозяин. Как сказал, так и будет. Но поскольку я всегда прав, то ничего плохого из этого не выходит.

— Говорят, сколько людей, столько и мнений. И что, у вас с женой Татьяной — полное взаимопонимание? Наверняка у нее свои взгляды на какие-то вещи, свое мнение по определенным вопросам.

— Конечно. Да мужчины и женщины вообще существа разного порядка. С первой женой я часто ссорился. Знаете, молодые были, максималисты. И с Татьяной, второй женой, тоже, бывает, спорим, ссоримся. А без этого нельзя. Если не ссоришься с близким человеком, значит, не предъявляешь к нему никаких требований. И значит, по крайней мере для меня, он тебе безразличен. Я же говорю, к родным мы более требовательны. Хотя, знаете, мои бабушка и дедушка по линии отца никогда в жизни не ссорились. Никто не слышал. Бабушка всем рассказывала про мужа: «Он меня ни разу в жизни дурой не назвал, ни разу голос не повысил». Вот какие отношения. А они были людьми простыми, деревенскими, работящими.

Кумиры, бойкот и вредные привычки

— На кого в детстве хотели походить? Кто был вашим кумиром?

— Я не могу сказать, что я рос вообще без кумиров. Но какого-то одного кумира у меня никогда не было. По крайней мере, я не помню. В Библии сказано: «Не сотвори себе кумира». Я всегда был самоуверенный какой-то. Может, это не то слово. Нет, я был правильный и всегда старался жить так, как было нужно по моему разумению.

— Думаю, вам жилось несладко. Таких в подростковой среде не жалуют.

— Да, было. Как-то мои друзья, с которыми рос, со мной целых два года не разговаривали. Бойкот устроили. Ничего, пережил, нашел себе других товарищей. Потом мы повзрослели, поняли что к чему. И все утряслось.

— А отец был для вас авторитетом?

— Да, конечно. И не только он. Родители — и папа, и мама — были самыми главными авторитетами в моей жизни. Многого не помню. Но один случай расскажу. Как-то отец пришел за мной и сестрой в детский сад. Там во дворе стоял сарай, который собирались ломать. Это я потом понял, что он был ветхим. А тогда не знал. Воспитательница попросила папу сломать его. Он подошел к сараю, только тронул его, как мне показалось, одной рукой, и домик рухнул. Я тогда очень удивился. Шел всю дорогу до дома и гордился, что вот у меня какой отец — прямо богатырь. А потом выдал: «Папа, ты такой сильный, как осел». Не знаю, почему я это сказал. Но отец смеялся долго. Маме рассказал. Мы часто этот случай вспоминаем.

— Правильный мальчик когда-нибудь курил? Все дети пробуют…

— Пробовать пробовал, как все. Первый раз, наверное, лет в семь. Но курить так и не стал. Как друзья ни уговаривали. Стыдили даже, мол, не пацан, что ли. Я ни в какую. Не буду и все. Не знаю, почему. Да я же говорю — правильный был.

— И с вином та же история?

— Один в один. Знаете, в армии у меня случай такой был. Пошли мы в увольнительную на танцы в клуб. А у меня там девушка была. Как парни? Надо же показать, что ты тоже не лыком шит. Я взял сигарету, раза два затянулся. А она тоже курила. Посмотрела на меня и говорит: «Не порть сигарету, брось».

Первая любовь

— Помните свою первую любовь?

— Ничего определенного. Портфели вроде никому не носил, за косички не дергал. Не помню. Я же правильный был. Учился на «хорошо» и «отлично», за что меня в седьмом классе наградили путевкой во Всесоюзный пионерский лагерь «Артек». Почти два месяца там был. С ноября по декабрь. Это была сказка. Я вообще первый раз в жизни за пределы родного города выехал. «Артек» — это же система из пяти лагерей. Я был в дружине «Янтарной». Что запомнил — костры. Это незабываемое зрелище. Кто был в «Артеке», знает. Там есть костровая площадка, рядом с памятником Зиновьеву, основателю лагеря. Для костра срубались высоченные сосны, их ставили в центре домиком. И, когда зажигали костер, казалось, искры его долетают до самого неба. Там, да, я познакомился с одной девочкой, хохлушкой из Ужгорода. Наташей ее звали. Она интересно говорила: «Я такая радая». Это было мило. Когда уезжали из лагеря, девчонки плакали. Она — тоже. А я — нет. Мужчины не плачут. Мы переписывались долго с Наташей. Но потом все как-то заглохло.

— Первая ваша жена…

— Давайте не будем. Это было давно. Не хочу вспоминать.

— Хорошо, Татьяна. Говорят, вы за ней очень красиво ухаживали. Вы оба еще состояли в браке. Но приходили в магазин, где она работала, и молча смотрели на нее.

— Да нет, это байки. Мы тогда в разводе были. И в то время она уже не работала в магазине. Не знаю, кто это придумал — приходил, стоял… Но я вам скажу, это — судьба. Я ведь даже отчество ее отгадал. Едем с Татьяной в машине. Говорю ей: «Я и отчества твоего не знаю» — «А ты отгадай, — отвечает, — оно у меня необычное» — «Небось, Серафимовна какая-нибудь» — «Да», — удивляется. Разве это не перст судьбы? Ну не в юности встретились. Зато, надеюсь, на всю жизнь. Так что, наверное, Татьяна — моя первая и последняя любовь.

Дети

У каждого в жизни — свои могилы. Два года назад Александр Алексеевич похоронил своего старшего сына от первого брака — Сергея, которого очень любил. Он был всем для отца. Стоял холодный сентябрь 2004-го. Сережа отмечал с друзьями свое 20-летие на берегу Черемшана. В какой-то момент юноша решил сесть за руль. Но едва он отъехал от места пикника на несколько метров, как машину повело. Автомобиль упал в реку. Сергея не спасли…

— Да я два раза крест менял! Сшибали автолюбители. И в воду падали. Знают же, что нельзя, опасно. Но все равно едут. Нет, видно, человека чужой опыт ничему не учит…

— Александр Алексеевич, я знаю, что вы очень тяжело переживали гибель сына. Мне говорили, что вы и на выборы-то идти не хотели.

— Да все совсем не так. Я вообще не хотел идти на выборы — после того, как проиграл Грачеву (бывшему директору ГНЦ РФ НИИАР. — Авт.) выборы в Законодательное собрание области. Но после гибели Сережи пошел. Наверное, хотел заглушить боль…

— А как складывались отношения с дочкой вашей жены от ее первого брака?

— С Наташей? Ну как, нормально. Она меня всегда дядей Сашей называла. Когда мы с Татьяной поженились, Наташе лет 10 было. Маленькая еще. Я не настаивал — дядя и дядя. Никогда не давлю на людей. На детей это тоже распространяется. Зато когда она вышла замуж, родила, спросила меня: «Можно я тебя папой называть буду?». Мне было приятно. Не знаю, может, это еще заслужить надо…

— Младший сынишка Даниил, в честь которого вы свою фирму назвали, пошел в папу? Я имею в виду, растет правильным?

— Да, наверное, более избалованным. Нет, немного избалованным. Что вы хотите, поздний ребенок. Мне 34 года было, когда он родился. Младший в семье. Вот и баловали. Но у него стержень есть. Я его учил всегда держать слово. Это для мужчины самое важное. Да и не только для мужчины. Он меня тоже иногда учит. Как-то я пообещал ему купить скейт, когда увижу. Увидел. 4 200. Думаю, не куплю. Дороговато для него. А он мне заявляет: «Ты же обещал!». Пришлось выполнять.

— Ваш дом сторожит очаровательный нью-фаундленд. Как его кличка?

— Лесная Сказка Крошка Енот. По родословной. А мы зовем Крошем или Крошкой. Сыну покупали друга — чтобы играл, возился с ним. Взяли шестимесячным. Сейчас Крошу три года. И Даня с ним, конечно же, не справляется. Более 70 килограммов собака весит. Не удержишь. Но он — хороший, дружелюбный.

Музыка, фото, вино и кухня

— Чем занимаетесь дома?

— Пытаюсь немного отдохнуть перед телевизором, позаниматься с сыном, просто побыть с семьей, которая с тех пор, как я работаю мэром, меня почти не видит.

— А музыкой позаниматься удается? Я знаю, что в юности вы увлекались роком, творчеством бардов.

— Да. 80-е годы — расцвет рок-культуры в России. «Машина времени», «Воскресенье», барды, джаз… Увлекался. Сам играл на гитаре, пел.

— А сейчас играете?

— Практически нет. По праздникам только. Знаете, пока гитара дома, я ее не замечаю. Но вот приезжает мой друг из Москвы к родителям и просит у меня инструмент. Отдаю. А потом скучаю. Чего-то не хватает.

— Любимая гитара была?

— Болгарская «Кремона». Большой корпус, широкий гриф. Красавица. А какой звук! Сейчас таких не делают. Мы попали в аварию. И она сломалась. Склеенная гитара уже не инструмент… Сейчас у меня немецкая. Неплохая. Но не чета «Кремоне».

— У вас в гостиной стоит сумка от фотоаппарата Сanоn. Профессиональное железо…

— Там не только сумка. Но и сама камера, а к ней несколько классных объективов. Люблю это дело. В детстве увлекался. Потом оставил это дело. И вот — опять. Мечтаю купить новую модель Сanоn. Дорогая, надо сказать, вещь. Но очень хорошая.

— В вашем доме есть специальный винный погреб. Коллекцию собираете?

— Да нет. Люблю сам вино делать. Одно время увлекался. Вишневые, виноградные, сливовые наливки делал. Друзья хвалили. Дом когда строил, решил, что будет у меня винный погреб. Но потом не до виноделия стало.

— Когда политиков спрашивают, какую кухню они предпочитают, те неизменно отвечают: блюда, приготовленные женой.

— Так и есть. Нет ничего вкуснее пельменей моей жены.

— Вы согласны, что лучшие повара в мире — мужчины?

— Не спорю. Я люблю готовить мясо. Мужчина — добытчик. И никто лучше него не приготовит то, что он в пещеру притащил.

— Не поделитесь с читателями «НГ» своим фирменным рецептом?

— Пожалуйста. Жареное мясо. Лучше свинина, но можно взять и говядину. Нарезаем кубиками по 4-5 сантиметров.. Солим. Кладем на чугунную сковородку (люблю готовить на маминой сковороде). Все выпаривается, из мяса выделяется сало, добавляем еще чуть-чуть сала, жарим и в процессе приготовления добавляем много-много лука. Чем больше, тем лучше. Можно килограмм на килограмм. Если мало лука положить, мясо будет сухое. Жарим до готовности. Пальчики оближешь. Рекомендую.