В димитровградском ЮИ-78/Т открылся специальный корпус, на языке Минюста называемый помещением, функционирующим в режиме следственного изолятора, или ПФРСИ. От всех прочих подобных мест его отличает то, что здесь соблюдены все требования Совета Европы по содержанию подозреваемых

События ждали два года. Новое ФПРСИ стало своеобразным пилотным проектом Министерства юстиции по улучшению условий пребывания лиц, подозреваемых в совершении преступлений и осужденных за противоправные деяния. Вообще-то федеральная программа «Развитие уголовно-исполнительной системы», в которой и обозначены эти цели, начнет действовать только в 2007 году. Рассчитана она до 2016 года. В рамках этого проекта будут реконструированы и построены вновь следственные изоляторы практически во всех областях России. Их приведут к евростандарту, который прежде всего подразумевает наличие удобных камер, в каждой из которых на человека приходится 4 квадратных метра, и некоторые другие улучшения бытовых условий, что, по мнению представителей Совета Европы, в который Россия вступила не так давно, должно существенно повлиять на гуманизацию системы наказаний.

На реализацию программы из государственного бюджета будет выделено 54 миллиарда рублей. Новый корпус, расположенный на территории димитровградской тюрьмы, стоил налогоплательщикам всего 12 миллионов. И это понятно. ФПРСИ открыли в здании, которое первоначально планировалось отдать под производственный цех ДААЗа. Его возведение началось 15 лет назад. Но два года спустя стройку в связи с падением объема производства на самом заводе заморозили. «Лучшие» времена наступили в 2003 году, когда недостроенный объект (там оставалось завершить второй этаж) автоагрегатным заводом был безвозмездно передан ОКСу УФСИН РФ по Ульяновской области. В 2004 году началась реконструкция производственного корпуса под третий режимный. Проект переоборудования, которое должно было обойтись «малой кровью», то есть с минимальными затратами, разработали специалисты из Саратова. Часть уже готового второго этажа пришлось сломать, поскольку кирпичная кладка со временем пришла в полную негодность. Было отстроено 28 камер, рассчитанных на прием 84 подследственных и осужденных, оборудован небольшой прогулочный дворик, душевые, столовая, комната свиданий с неизменным стеклом и телефонами, а также другие бытовые помещения. Общая площадь нового корпуса составляет 1367,5 квадратных метра, жилая — 441. Чтобы учреждение функционировало нормально — в соответствии с требованиями сегодняшнего дня, — был создан попечительский совет. Его возглавляет заместитель мэра Валентина Караулова. В его состав вошли также священно-служитель, предприниматели.

В чем же выражается этот самый евростандарт, мы спросили у замначальника ЮИ-78/Т по кадрам и воспитательной работе Михаила Глухова.

— Во-первых, в точном выдерживании метража, — ответил Михаил Николаевич. — Камера общей площадью 16 квадратных метров рассчитана на четырех человек. Санузел закрывается, установлены две двухъярусные металлические кровати, есть табуреты, стол, тумбочка, бак для воды, вешалка. Еще одно требование Совета Европы — помещения должны быть выкрашены в светлые тона. Ну и не последнее условие — наличие деревянных полов. (Раньше, как выяснилось, стены в подобных учреждениях красили в грязно-зеленые или коричневые тона. Но если вспомнить советскую действительность, в те времена такие оттенки имели не только стены СИЗО). Если честно, то собкор «НГ» надеялся увидеть в новом ФПРСИ нечто невероятное — типа телевизоров и холодильников. По словам майора Глухова, эти вещи ведомственными инструкциями не предусмотрены. Как не предусмотрены кондиционеры, например, а только — вентиляторы. — Пожалуйста, родственники могут принести бытовую технику сами, — говорит замначальника тюрьмы.

Как стало известно «НГ», чтобы попасть во вновь открытое ФПРСИ, обитатели не должны были иметь никаких дисциплинарных взысканий. То есть из второго корпуса, тоже функционирующего в режиме СИЗО, в третий могли переселиться не все. Несмотря на приличные характеристики, среди нынешних «новоселов» хватает тех, кто подозревается в особо тяжких преступлениях. Контингент здесь, что называется, серьезный: от убийц до наркоманов, от насильников до мошенников. В общем, УК представлен во всем своем многообразии.

Собкору «НГ» разрешили посмотреть на камеры ПФРСИ и сделать несколько фотографий. На сегодня в третьем корпусе нет ни одной свободной камеры. Снимать «заселенные» помещения нам запретили. Для этого, говорят, требуется разрешение следователя, ведущего то или иное дело, и адвоката подследственного или осужденного. Когда, миновав КПП, мы вошли в ФПРСИ и поднялись на второй этаж, сотрудник учреждения смотрел в глазок камеры. Заметив вошедших, он направился строевым шагом к нам.

— Старший сержант Лисин, во время моего дежурства никаких происшествий не произошло, — отрапортовал молодой человек. Во время его рапорта из-за ближайшей двери послышался чей-то голос:

— Эй, кто там прикалывается? В одной из камер сидельца вывезли на следственный эксперимент. Но никаких следов его пребывания здесь мы не обнаружили. То есть внутри нет никаких вещей. Что касается краски на стенах, то она, как выяснилось, все же зеленая. Правда, светлого оттенка, практически — салатного. Внутри холодно из-за открытой форточки. В туалете стоят металлические ведро для мытья полов и две шайки — для стирки.

— А есть ли в камерах системы видеонаблюдения или прослушивающие устройства?

— Нет, не положено. Есть видеокамера только в коридоре. Когда мы уходили из ФПРСИ, вдруг заговорило радио.

— Радиоточка с федеральными каналами положена по инструкции в каждой камере. Чтобы подследственные и осужденные могли знать о событиях в стране и мире.

— Это тоже требование евростандарта?

— Это инструкции Минюста. Уже прощаясь, мы разговорились о том, что, несмотря на солидную толщину стен, иные умельцы с помощью заточенной ложки успевают просверлить в них дыру всего лишь за сутки. Уследить за этим удается не всегда. Так называемые межкамерные отверстия помогают сидельцам не просто общаться на вольные темы, а и передавать друг другу инструкции. Что говорить на допросе, как себя вести. В итоге иные дела могут запросто развалиться.

Так, недавно прокурор города вынес соответствующее представление о нарушениях законодательства в СИЗО. Прежде всего оно касалось прав одного из подследственных. Некоему П. были нанесены телесные повреждения, но уголовное дело по факту возбуждено не было. Родственники обратились в прокуратуру, и началась проверка. В ее ходе вскрылись и некоторые другие вещи. В частности, в одной из камер на момент проверки содержалось народу больше положенного, в итоге спал спецконтингент по очереди. А в другой камере было обнаружено то самое пресловутое межкамерное отверстие. Но это — в старом корпусе. А новый — третий — пока сияет как начищенная монета.

На открытии ФПРСИ один из руководителей Минюста по Ульяновской области не без горечи заметил:

— Сейчас все чисто, красиво, но, думаю, если я приеду через месяц, все изменится… Прошло три недели. Пока все на месте, и даже стены не испещрены надписями. Но, говорит майор Глухов, граффити в этих стенах даже теми, кто сюда попадает, не приветствуется. Для них СИЗО — второй дом. Особенно для тех, кто бывал здесь не раз.