НАЧАЛО. Экономические потребности(исчерпанность «социалистического потенциала», демонтаж горизонтальных и вертикальных хозяйственных связей), обновляемое хозяйственное законодательство, в частности «Закон о кооперативах», и наличный человеческий капитал (люди, либо недовольные своим социально-экономическим статусом, либо «устремленные» в неопределенное будущее) – вот основные факторы, сделавшие-не-избежным постсоветское предпринимательство. Особо выделю – «постсоветское», ибо «ничто на земле не проходит бесследно», в том числе иждивенческий менталитет, не говоря уже о доставшемся нам наследстве в виде заводов, складов и другой экономической инфраструктуры.

ОЖИДАНИЯ. Когда-то, кажется в 1990-м, мы проводили социологическое исследование по теме «На пути к рынку: за и против». Всего несколько штрихов: «за» переход к рыночной экономике тогда высказалось 60% опрошенных ульяновцев, но лишь 4% из них были согласны организовать «свое дело» (в то время – кооперативы). Впрочем, большего и нельзя было ожидать на родине Ленина. А «вокруг и около» делового авангарда – два «кита»: власть и народ. Образуемый ими треугольник в конечном счете определяет траекторию развития предпринимательства.

Власть ожидала от русского бизнеса, во-первых, латания множества «дыр» на потребительских рынках, во-вторых, налогово-бюджетных пополнений и, в-третьих (исподволь), решения социальных задач, до которых у нее самой «руки не доходили».

Народ наблюдал и выжидал; нездоровый интерес подпитывался неуклюжими публикациями в СМИ и неадекватными акциями самих предпринимателей (яркий символ того времени – пресловутый малиновый пиджак). На фоне экономических передряг наиболее массовым восприятием нового сословия стало раздражение. Почти по Ф. Ницше: зависть, загнанная внутрь, становится чувством бессильной злобы. Разве не так?

Предприниматели, осваивая экономические рубежи, интуитивно догадывались и об ином своем предназначении – социальном и политическом. Но «тогда» (1990-95/ 96) они еще не осознавали себя как «класс», хотя отдельные политики и публицисты уже заговорили в то время о новом среднем классе как гаранте экономической,

политической и иной стабильности. «Стабильность» казалась тогда идеалом, скрашивающим драму российских реформ.

ОФОРМЛЕНИЕ. Получив свою долю в ВВП, численности занятых в экономике и т.д. и т.п., предпринимательство со временем стало обрастать соответствующими аксессуарами. Профсоюзы, партии, общественные организации, СМИ, клубы и… стиль жизни – с помощью всего этого происходило самоутверждение. Наиболее прозорливые понимали, что марксова формула «деньги -товар -деньги +»срабатывает недостаточно эффективно, и ввели в нее небольшую, но существенную корректировку: «деньги – власть -деньги +». С “этих пор административный ресурс (от местной администрации до администрации президента) стал едва ли не ведущим (наш симбирский пример -АО «Продовольствие»). Не отсюда ли неуёмное желание ‘наших бизнесменов самолично идти во власть? Очевидно, электоральные затраты окупаемы с лихвой…

УГРОЗЫ. Еще в 2001 -м автор этих строк задумал проект «Ментальность и реальность предпринимательства» с конкретизирующим подзаголовком «Анализ банкротств». Поясню зачем. С

одной стороны, конец 1990-х и начало 2000-х дали множество позитивно-конструктивных результатов в развитии отечественного предпринимательства. С другой стороны, накапливались и требовали своего осмысления факты и процессы «распада» – лопнувшие фирмы, биржи, банки, партии и СМИ.

Анализ был нужен хотя бы потому, что моряки говорят: «Анализ аварий и катастроф не менее поучителен, чем изучение правил судовождения». Еще стоит подумать, откуда исходила и исходит основная угроза малому бизнесу: то ли из недр самой экономики (конъюнктура, конкуренция, издержки, ценообразование, сбыт), то ли от специфики российского государства (коррупция, бюрократизм, непредсказуемо-нелогичные зигзаги в законах и налогах).

ТРАЕКТОРИИ. Роль какой-то социальной группы (класса, сословия) в жизни общества и государства не сводима к процентной доле этой группы в общем количестве населения. В 1917-м российские большевики, ничтожно малые в относительном своем количестве, буквально вздыбили Россию и за первые 15 лет своей власти провели множество масштабных кампаний: гражданская война, восстановление государственности, НЭП, коллективизация, индустриализация…

Это яркий пример результативности «армейской» организованности. А что же наши предприниматели? Им даже до простой «цеховой» консолидации пока далеко. Соответственно не блещут и результаты деятельности. Почему?

Территорию недостаточно завоевать и покорить – ее нужно освоить. Так было еще с конкистадорами в колумбовой Америке. С получением в свои руки определенной доли национального богатства (не только «общественного», но и «процессуального» – люди, идеи, технологии, связи) предприниматели обречены на упорядочение и целевую рационализацию внутрисистемных отношений (корпоративная этика, моральные издержки), а также отношений межсистемных (с государственной бюрократией, преступным сообществом, с политическими партиями, с населением в целом).

Такое оформление «правил игры» – обязательное условие перехода отечественного предпринимательства в завтрашнее цивилизованное измерение.

Владимир КАЗАНЦЕВ, социолог