Тем, кто хоть немного интересуется спортом, представлять Геннадия Николаевича Непомнящего просто смешно: семь лет он был старшим тренером Ульяновской области, сейчас – старший тренер центра спортивной подготовки и старший тренер “Динамо”. Более четверти века его основная задача – подготовка для большого спорта мастеров – единоборцев. Что это за работа, я и пыталась узнать у Геннадия Николаевича

— Какое ваше самое первое детское воспоминание?

— Улица, наш двор на Тутях, где я играл с мальчишками. Тогда, в начале 60-х, практически все пацаны воспитывались улицей, а не домом. Речи не было о каких-либо группировках: зимой сами расчищали место под каток на Свияге, играли в хоккей, ходили на лыжах. Летом по деревьям лазили, в догонялки играли, рыбачили на лодках… Однако никто и помощи по дому не отменял — зимой я снег во дворе чистил, летом мама просила полить, вскопать, траву подергать, покормить поросят, кроликов. Все это вело к тому, что многие ребята, будучи физически уже достаточно крепкими, с удовольствием шли в спортивные секции, клубы.

— Есть разница в отношении детей к спорту, спорта к детям тогда и сейчас?

— Конечно! В борьбу сейчас приходят чаще всего просто для того, чтобы приобрести немножко силы, не преследуя никаких иных целей. И родители ничего не хотят — занят их ребенок не пивом и не разборками, и то хорошо. Азарта нет. Я вот много лет подряд наблюдаю, что большинство мальчишек, которые показывают результат, из малообеспеченных семей — кроме надежды на спорт, там перспектив больше нет. Платные секции родителям не поднять, а в истории ульяновской борьбы никогда не было и нет платных групп — у нас бесплатное обучение. Мы и в дальнейшем помогаем ребятам по жизни: если поездка в лагерь, то родители оплачивают всего 10 процентов стоимости путевки; дополнительное питание необходимо — без проблем; обеспечиваем выезды на сборы; принимаем участие в получении пацаном дальнейшего образования.

— А что вас привело в борьбу?

— Меня привело не «что», а кто — ныне покойный Игорь Исмагилович Хамзин: это было в 1965 году, в мои 12 лет. Когда в это время на твоем жизненном пути попадается такой старший друг, главное — довериться судьбе. Хамзин очень любил детвору: играл с нами в футбол, хоккей, волейбол, и на лодках греб, и как-то потихонечку втянул в борьбу. Я считаю, что любовь к спорту прежде всего прививает все-таки тренер — человек, который нашел нас, заинтересовал, открыл определенную перспективу. Нам радостно было тренироваться, особенно когда стали выступать за сборную области, стали выезжать в другие города… Конечно, остались не все, но каждый, кто не изменил спорту, стал человеком. Игорь Исмагилович, насколько я знаю, был в Ульяновске первым ма-

стером спорта по вольной борьбе, тренировался с покойным Никитой Викторовичем Пьянковым. Зобков, Хамзин, братья Соколовы — это первая волна борцов, вторая — Вразов-ский, Буланов, Константинов, третья — это мы, которым сейчас больше 50 лет. Мне вдвойне повезло, что сначала меня подхватил «под руки» Игорь Хамзин, а потом Анатолий Иванович Винник, наш легендарный тренер, которому в эти дни исполняется 70 лет. Сейчас мало кто помнит, что Анатолий Иванович приехал в Ульяновск совсем ненадолго — отработать по распределению необходимые два года после окончания Ленинградского спортивного техникума. Однако благодаря Пьянкову молодой специалист Винник не только остался в нашем городе, но и создал свою, я считаю, прекрасную, ведущую школу, которую знают не только в России, но и за рубежом. Я очень доволен, что попал в свое время в эту школу, и думаю, что именно занятия борьбой дали мне практически все. Тогда мы, молодые ребята, еще не понимали, какие нагрузки выдерживал наш тренер: ведь приходил в 8 утра и уходил из спортзала в 10 вечера! Он определенной методикой тренировок «замостил» будущим тренерам тропу, идти по которой, конечно же, несравненно легче.

— Геннадий Николаевич, вы все о тренерах и тренировках, но ведь это — пора детства, юности, неужели вся жизнь проходила строго по расписанию?

— Нет, разумеется: так же встречались, влюблялись, хулиганили… Но тогда вопросы между пацанами решались один на один, по канонам мужского достоинства, а не как сейчас — десятеро против одного. Я всегда ориентирую своих ребят помогать слабому. Хочешь выяснить отношения, найди достойного сильного противника, а выбирать в «соперники» того, кто заведомо слабее тебя, — лишь показать, что ты трус.

— Ваш путь от мальчика, пришедшего заниматься борьбой, до тренера, который учит этому других, был «без заноз»?

— Да что вы, много было разных ошибок, и серьезных, и несерьезных. Если бы не борьба, может, и сломался бы, а так — считаю, что я достаточно сильный по жизни и волевой. Но у каждого в жизни свои вершины: я не добился тех, к которым стремится каждый спортсмен. Был чемпионом России, победителем Кубка Советского Союза, серебряным призером на Спартакиаде народов СССР, но не показал того, к чему стремился. Естественно, мне хотелось, чтобы результаты были

выше, но судьба распорядилась так. Окончив физкультурное училище в 1972 году, я еще занимался, боролся, а потом, получив диплом нашего пединститута, начал работу тренера. Вначале не думал о том, что это — мое призвание. Где-то лет через десять стал осознавать, что получаю удовлетворение от этой работы, я ею живу. А уж когда стали появляться мальчики, которые показывают неплохой результат, окончательно решил, что нашел себя в жизни. Можно ведь, как большинство людей, работать ради заработка, а можно работать с удовольствием, не уставая, потому что она тебя радует и вдобавок помогает существовать финансово.

— А я вот слышала от многих спортсменов, что тренер — это человек, который, не достигнув высот в спорте, пытается компенсировать себя в учениках.

— На самом деле приятно, когда твои ученики показывают результаты намного выше, чем ты. Я недаром говорил, что у каждого в спорте свои вершины: для кого-то это — просто первый разряд, но здесь самое главное, что мальчик воспитал в себе волю. Безвольные люди — это опасно: их могут и влево, и вправо утащить.

— Разве воспитание воли — не задача тренера?

— Задача тренера — раскрыть человека. В спорте нельзя все время принуждать, воспитывать раба: надо лишь помочь раскрыть свои возможности.

— Вы с первого взгляда видите, кого брать, кого — нет?

— Мы берем всех, даже тех, кого действительно с первого раза видно — не покажет и маленького результата.

— Тогда — зачем?

— Для того, чтобы мальчик был в нормальном коллективе, окреп физически, состоялся просто как человек. Мы, конечно, преследуем цели большого спорта, но если будем отбирать детей сразу — этот черненький, этот беленький, мы ничего не добьемся. На того же Виталия Викторовича Константинова первые четыре года вообще никто не обращал внимания. Большинство великих спортсменов пришли в спорт именно незамеченными вначале. Спортсмена, особенно в единоборстве, через пять-шесть лет можно лишь чуть-чуть «слепить». Это большая, адская, ежедневная работа. Когда становится видно, что из мальчика что-то получится, мы его возим на сборы, где

он встречается с самыми сильными одногодками.

— А вы свои первые такие сборы помните?

— В начале 70-х в составе сборной России — это было почетно и очень гордо: практически ты тренируешься с элитой. Рядом с тобой на ковре олимпийский чемпион, чемпион мира, чемпион Европы, Советского Союза! Сначала ты, конечно, проигрываешь, потом начинаешь сопротивляться, потом, смотришь, и ты какой-то прием провел, начинаешь показывать характер — все так растут. А чтобы пришел и всех выбил — так не бывает.

— У борца какой должен быть характер?

— Как мы говорим — мужской. Борец — это человек, который может заставить себя и выступать, и проводить приемы в любом физическом и душевном состоянии, который умеет преодолеть себя. У Виталия Константинова бывали разные ситуации в спорте. Однажды на чемпионате Советского Союза он первую встречу завершил вничью и поставил условие, что хочет сняться с соревнований, однако Анатолий Иванович Вин-ник настоял на его участии. И Константинов стал чемпионом. Вот результат.

— Как все просто у вас: один хотел отказаться, другой настоял. По сути же, наверное, это борьба характеров?

— Иногда надо и кулаком стукнуть. Если у тренера нет характера, я не думаю, что он сможет воспитать хороших спортсменов. Безусловно, тренер тоже волнуется на соревнованиях, но волнение может быть только до выхода спортсмена, а схватка — это уже работа. Когда идет поединок, тренер подсказывает, что и как лучше, потому что нам со стороны виднее, какой прием надо провести, чтобы одержать победу. И если ты вдруг начинаешь волноваться больше, чем спортсмен, он это сразу чувствует и такая ситуация не приносит пользы делу. Провести спортсмена очень тяжело — ты же с ним два раза в день встречаешься, он становится чуть ли не твоим сыном.

— А бывают бездарные тренеры?

— Конечно, сколько хочешь!

— Они задач не понимают или не хватает характера, мастерства?

— Прежде всего — головы: самого главного. Ведь не все же у нас становятся столярами, руководителями

— сколько среди них бездарностей. Тренер — это педагог, который не только должен прекрасно знать свой вид спорта, но и уметь спокойно разговаривать. Тренер, который кричит, не есть хороший учитель. Можно быть тренером-надзирателем: дать задание и бдить. А можно быть тренером-педагогом: дать задание и спокойно отойти, зная, что человек все выполнит. Но для этого надо хорошо знать психологию, чувствовать каждого ребенка. Одного перед стартом надо пожурить, другого — успокоить, развлечь, вообще на другую тему с ним поговорить. Я считаю, тренер должен любить людей. Вот Винник — великий тренер, в свои годы он абсолютно спокойно может показать любой прием. Я неоднократно обращаюсь к нему за помощью, за знаниями — не стесняюсь этого.

— За 27 лет тренерства сколько ребят через ваши руки прошло?

— В год записывается больше ста человек. Успехом считается, если из каждого набора через пять-шесть лет остается один-два человека. Отсев очень большой. Одна причина — уходят из-за больших нагрузок. Другая

— по семейным обстоятельствам. Третья — улица затянула, но это бывает тогда, когда влияние тренера меньше влияния улицы.

— Когда вы были выступающим спортсменом, понимали, что процентов на 90 вас сделал тренер?

— Да не на 90, а на сто!

— Ваши ученики это понимают?

— Не все. Да это всегда так. Понимание с возрастом приходит.

— У вас есть любимчики?

— Разумеется. Другое дело, что этого нельзя подчеркивать, потому что детский организм очень ранимый. Я больше люблю мальчиков, преданных делу, как Акоп Мазаян и Вадим Константинов. Акоп — мастер спорта международного класса, два раза был вторым на чемпионатах России и один раз — чемпионом России. Своим учеником я считаю и Георгия Поп-хадзе — мастера спорта международного класса, я с ним 9 лет отработал. После того как мы расстались, он буквально через три месяца стал победителем первенства Европы среди молодежи. Но, поскольку это было уже без меня, я на сегодня даже не заслуженный мастер спорта.

— Обидно?

— Да нет, я же работаю не ради славы, а для учеников. Дай бог, чтобы у молодых тренеров получилось лучше — я буду помогать.