Он и она никогда не видели друг друга. Так получилось, что не совпали ни во времени, ни в пространстве. Но странным образом события, составляющие ее основу, повторил через много десятилетий он совсем в другом конце уже другой страны. Она — это кинолента «У озера», где шла речь не только о спасении Байкала. Спасая озеро, люди вспоминали, что они — люди. Он — это глава Силикатненского городского поселения Ранис Маллямов, который сейчас спасает свое озеро. Настоящему озеру, как и киноленте, больше сорока лет. Маллямову — 27. А цели прежние: спасая озеро, спасти от очерствления человеческие души. В данном случае — своих земляков-силикатненцев

Говоря о водоеме, который, по словам Раниса, когда-то был украшением поселка, мы часто сбивались если не на политику, то уж точно на тему ответственности политиков перед обществом. Но признавали — у общества тоже обязана наличествовать ответственность. За наше теперешнее общее безразличие к природе потомки вряд ли скажут «спасибо».

— Люди, которые строили этот поселок в 61-м году, не дураки были, — горячится Маллямов. — Они задумывали его не только как центр промышленного района, занимающегося добычей полезных ископаемых, но и как культурный центр. По идее, внутри поселка должны быть три или четыре парковые зоны — планировка, напоминающая Димитровград. А озеро должно было стать лицом поселка, а не водоемом для противопожарных целей.

— Я что-то не пойму: разве озеро не естественное?

— В том-то и суть, что оно абсолютно рукотворное, хотя в это мало кто из приезжих верит! Начните в любом нашем огороде копать землю, и на глубине пятидесяти сантиметров лопата уткнется в кварцевый песок, который будет продолжаться еще 30-40 метров. В очень далекие времена на месте нашего озера добывали этот песок, который на буйволах возили в Пензен-скую область в знаменитое Никольское. Так осталась большая выемка. Когда при советской власти проводились геологические изыскания, пришли к выводу, что промышленный карьер надо разрабатывать несколько дальше. А эту выемку решили использовать для водоема. По всем законам, однако, искусственное озеро давно должно было уйти в песок, потому что под водой никаких других пород нет. Тогдашние инженеры и строители тоже прекрасно это понимали. Поэтому все дно будущего «лица» укрепили глиной. Была продумана и система подпитки озера водой, которая действует и сегодня: мы только закрываем и открываем трубу, проложенную от завода силикатных изделий.

— Почему же сейчас «лица» из-за камыша не разглядеть?

— Когда строили дорогу, по которой сегодня вы въезжаете в Силикатный, озеро решили расширить. Лес спилили, а пеньки оставили — как раз там-то больше всего камыша. Да любой пруд, как говорят специалисты, за 40 лет заиливается, зарастает камышом, хотя вода остается чистой. В нашем озере очень вольготно чувствуют себя раки, рыба.

— А озеро все уменьшается…

— Более того, зимой в огромных количествах подо льдом скапливается углекислый газ, и если рыбаки не делают лунки, рыба гибнет. В прошлом году таким образом погибли почти все старые карпы. Нам подсказали, что приостановить рост камыша можно с помощью… рыб, но других пород. Мы поехали в Араповку Вешкаймского района, за 130 верст отсюда, встречались с одним из лучших рыбоводов области — Виктором Александровичем Бахаровским. Он сделал расчеты, дал разные рекомендации, и там же мы закупили 500 килограммов амура, толстолобика, карпа. Весной, когда пойдет молодой камыш, эта рыба начнет им питаться.

— А рыбаки начнут расчехлять удочки.

— Мы встречались со всеми рыбаками и решили запретить ловлю до июля будущего года. В поселке теперь установлена собственная квота вылова, но и она действительна только в день какого-то общего праздника, например, Дня рыболова. Большинство жителей согласилось с тем, что эта мера необходима для спасения пруда. Я же считаю, что нужно приобрести земснаряд, чтобы вычистить озеро и на долгие годы забыть об этой проблеме. Но это, конечно, утопия. Ведь воду надо спустить, высушить озеро, проморозить, потом бульдозерами вычистить, рекультивировать и вновь наполнить водой. А наше озеро вылить некуда — кругом люди живут.

— Ранис, а зачем вообще на эту тему заморачиваться? Других проблем в поселке полно.

— А я люблю решать сложные задачи. Меня греет, что на своей родине я пытаюсь решать проблемы, значимость которых поймут не мои ровесники, а мой сын, которому сейчас два года. Понимаете, мы в суете забыли об озере, которое тоже живое. Мы забыли, что без него в поселке была бы совсем другая жизнь. Если на месте озера будет болото, поселок тоже погибнет со временем.

— Патриотизм — это похвально. Есть у меня простенький вопрос: откуда деньги на рыбок?

— Мы собрали совет депутатов и решили дополнительные доходы, поступившие в бюджет к концу сентября, направить именно на это дело. Рыбу в озеро запускали всем поселком. У некоторых стариков на глазах были слезы, потому что такого внимания к себе озеро не видело очень-очень давно. Если люди хотят теперь его сберечь, я думаю уже о другом: что делать, чтобы жители поняли — следующим надо спасать парк, где в советские времена были разные аттракционы для детей, чистота и порядок. Это ведь был филиал ульяновского парка имени Свердлова.

— Не рано заботиться о парках и озерах?

— Не рано! Мне нравится, что жители Силикатного с каждым годом становятся все требовательнее к местной власти.

— Для этого, как минимум, надо, чтобы власть что-то делала.

— Если посмотреть на полномочия, которые мне дал 131-й Федеральный закон, то понятно, что под каждое из них у меня должен быть кошелек.

— Ты имеешь в виду «коммуналку», дороги, фонари, благоустройство?

— Конечно! Но закон предусматривает софинансирование. То есть три товарища — область, глава района и я — должны собраться и деньги из трех кошельков бросить в одну копилку, чтобы поселение могло решать свои вопросы. В этом году старший товарищ, область, решает вопрос с дорогами, но деньги к нам придут только после того, как я отдам некую сумму из своего бюджета подрядной организации, которая выиграла конкурс. Мы — единственное поселение в области, которое не передало своих полномочий по госзакупкам и муниципальным контрактам. Конкурс среди лицензионных дорожных хозяйств Ульяновской области поэтому мы проводили сами. По его результатам победил человек, который предложил большую цену. Изучив его документы, мы поняли, что именно такое качество работ нас устраивает. За две недели после за-ключения контракта он должен был сделать 2 459 кв. метров дорожного покрытия согласно «адресам и явкам». Стоит это 1 млн. 130 тыс. рублей, а бюджет поселения — 3 млн. рублей. Но мы должны будем отдать только 550 тысяч, остальное — область. Пока так.

— Положили асфальт или денег ждем-с?

— Дорожники уже завершили все работы под мое честное слово, хотя по условиям контракта я должен был сразу за-платить 30 процентов требуемой суммы. Под мое же честное слово и под определенные гарантии области мы в этом году взяли кредит на 900 тысяч рублей, чтобы срочно заменить трубу подачи тепла. Хотя Путин в Послании говорил, что за центральные магистрали ответственность несет государство.

— Жизнь взаймы?

— А без отопления оставить в зиму поселок — нормально? Более того, мы совместно с предприятием коммунального хозяйства взяли в лизинг мусоровоз. Раньше мы вывозили мусор три раза в неделю, 40 литров бензина в день. Сейчас мы тратим 40 литров солярки в неделю. Хотим еще приобрести щетку, грейдер, чтобы поддерживать в чистоте дороги. Но если посмотреть дебет-кредит, то мы должны уже на год вперед.

— И как вылезать из такой ситуации?

— Надежда на то, что все-таки заработает областная программа реформирования жилищно-коммунального хозяйства и на нее будет выделено порядка трех миллиардов рублей. Мы готовы войти в программу. Создано ТСЖ, подготовлена вся документация для запуска реформы.

— Может, с уличным освещением надо было погодить?

— Во-первых, наша, глав поселений, обязанность — благоустраивать населенные пункты, а освещенные улицы — признак культуры, хотя и зависящий от местного бюджета. В этом году я купил 100 антивандальных светильников с герметичным корпусом. На всех столбах установили электронные счетчики и вкрутили энергосберегающие лампочки. Кстати, лампы привезли с завода тоже под честное слово. Но в декабре мы уже рассчитаемся, потому что одна такая лампа заменяет шесть обычных.

Еще один проект этого года — доказать людям, живущим в пяти не очень благополучных домах, что превратить дом в конфетку или оставаться в мерзости запустения не в последнюю очередь зависит от них самих. Для этого показательно в одном подъезде мы полностью поменяли электропроводку, установили герметично закрытый светильник и выключатель, перед подъездом — тоже светильник, чтобы был виден кодовый замок…

— Какой же это, как ты выражаешься, барак, если стоит железная дверь с кодовым замком?

— Металлические двери мы поставили во всех домах за счет местного бюджета и ТСЖ. В том подъезде, про который я говорил, осталось покрасить стены, потолки и поменять сгнившие рамы с остатками стекол на пластиковые окна.

— И вандалы местные снимут шляпы?

— Жители этого дома 40 лет пробирались к подъездам по уши в грязи, а как только положили асфальт, они уже задумались о разбивке газонов. У меня есть своя стратегия, и я понимаю, что смысла нет работать, если жизнь людей не становится лучше. Между прочим, растущие запросы населения по улучшению качества своей жизни подстегивают и нас, власть. В этом году за счет рационального распределения расходной части бюджета удалось максимально — на один миллион рублей — увеличить доходную часть. Вот установил я уличные счетчики — через месяц они окупились. Мы в поселении разработали программу модернизации жилищно-коммунального хозяйства на 2008-2011 годы. Если темп, который мы взяли, сохранится, то к 11-му году мы забудем про вопросы ЖКХ.

Из поселка мы отправились, по сельским меркам, затемно — около семи вечера. В Силикатном жизнь кипела — освещенные улицы не заставляли людей разбегаться по квартирам. По дороге в Кучуры в машину села жительница Артюшкина, которое входит в состав совсем другого поселения. Когда подъезжали к Кучурам, она ахнула:

— Господи, светло как в городе!

— Восемь фонарей установил, — загордился Маллямов.

— Ранис Ринатович, помогите нам в Артюшкине! Ходить ведь страшно, даже возле школы ни одного фонаря!

— Так у вас свой глава есть, у него и просите.

— Просили…

Дорогу сквозь Тушну (центральная улица Ленина) проезжали в глухой темноте: один фонарь на несколько километров. Ну когда и кто обустроит, наконец, Россию?