На сцене облдрамы народный артист России, лауреат государственной премии страны Борис Александров сыграл уникальный премьерный моноспектакль «Последняя лента Крэппа» по Сэмюэлю Беккету

– пьесу, за которую до него в России брались только такие великие мастера, как Армен Джигарханян и Александр Калягин.

Александров играет одинокого старика, вся реальная память которого «умещается» на одной аудиокатушке. Жалкие космы, воспаленные глаза, потрепанная одежда и грим, делающий его похожим на грустного клоуна-мима – таким предстал ульяновец в одной из самых «безнадежных» ролей мирового репертуара. Это короткая зарисовка о смерти, побеждающей жизнь, выполненная, тем не менее, с известным вниманием к мгновениям человеческого счастья. Персонаж Александрова как бы обезличен – понятно, что им может быть каждый из нас, -он живет на свалке вне времени и пространства. Может быть, именно так выглядит свалка человеческой памяти?..

69-летний старик ведет свой диалог с собой же, но 39-летним, голос которого он когда-то записал на пленку. В постановке точно передано ощущение проходящей мимо жизни, и отчаянное желание героя уцепиться за нее. Спектакль короток – он идет ровно час, но в нем спрессована вся человеческая судьба. Переживание дистанции между «тогда» и «сейчас» составляет главное содержание роли. Сколько времени потрачено зря: злоупотребление алкоголем, поиск любви, оплакивание юности, смерть близких, другие тщетные крайности – но жизнь не поправишь, не отредактируешь, не проживешь заново (для этого нужно было бы суметь заглянуть в будущее, а не, подобно Крэппу, в прошлое). Никчемный старик сидит за столом и прослушивает старые магнитофонные записи – теперь ему уже «нечего сказать, даже не о чем пискнуть». Иногда он проклинает своего аудиодвойника, иногда издевательски хохочет над ним: «Я был плох. Слава Богу, так или иначе, все прошло…» Человек-рухлядь, вышвырнутый на свалку подобно всем окружающим его вещам – щемящее свидетельство той «проржавевшей» жизни, что, в сущности, была проиграна им еще тогда, где-то в преддверии сорока. Становится очевидно, что записей больше не будет – оттого-то и эта лента «последняя».

Классик абсурдизма Беккет написал текст, в котором практически нет действия: старик то ест § бананы, то лихорадочно пытается О что-то найти в своих завалах, то погружается в тяжкие раздумья. Ясно, что ставить знаменитую пьесу следует только тогда, когда есть такой актер, на которого можно долго смотреть, даже если он ничего особенного не делает. И Александров – артист именно таких возможностей. С другой стороны, у него уже есть все мыслимые звания, премии и роли. Ну чего, спрашивается, ему надо?! Ответ может быть только один -полной самореализации на сцене.

Ведь его герой Крэпп – не просто одинокий старец, зафиксировавший на магнитофонных лентах свою жизнь. Это человек, переживший озарение, следы которого он пытается найти на пленке и никак не может теперь найти в себе самом. Пламень на мгновение вспыхнул и угас, и все пространство сцены снова погрузилось в беспросветную темноту. «Никогда не знал такой тишины, как будто земля необитаема…»

Моноспектакль – экзамен на мастерство для любого актера. Жаль только, что оценить блестящую работу Александрова пришли лишь журналисты да люди из числа своих, «театральных». Вообще-то тема «пустых кресел» – достаточно избитая, когда речь идет о любом театре. Однако в кассе на премьеру 5 февраля действительно продали всего несколько билетов. Кажется, давно и прочно любимый местными зрителями храм Мельпомены прежде не знал таких ситуаций. Что же с ним происходит? В любом случае, жаль -горожанам нужна и новая малая сцена, и талантливая, глубокая, неожиданная «Последняя лента Крэппа».