Фирмы, специализирующиеся на «цивилизованном» (без крови) выбивании долгов, доводят людей до нервного срыва.

В Ульяновской области активизировали свою работу коллекторские агентства, или по-другому — долговые центры, которые правдами и неправдами, подменяя собой даже службу судебных приставов, заставляют людей добровольно расставаться с деньгами и имуществом. Рекламу их можно увидеть чуть не на каждом заборе областного центра. На первый взгляд, у них все законно. В отличие от своих предшественников — вышибал начала 90-х —эти фирмы зарегистрированы официально, у них ведется вся документация, они платят налоги. Чтя Уголовный кодекс, но, балансируя при этом на грани фола, для достижения поставленных целей ребята используют все известные им средства и методики (ну разве что за исключением криминальных). Не дай бог попасть в поле их зрения — мало никому не покажется. Пострадавших от их деяний только в нашей области уже не один десяток.

От исполнения не отказывается

В ситуацию, в которой оказался житель Ульяновской области Виктор Парфенов (имена и фамилии героев публикации изменены), может, в принципе, попасть любой человек. К примеру, во-время не заплативший кредит. Парфенов кредита не брал, но оказался должен более 4-х миллионов рублей. Виктор Михайлович говорит, что его подставили, убрав с должности директора одного предприятия, которое затем обанкротили. А некоторые документы (самые важные, свидетельствующие о невиновности человека) потерялись… Но речь сейчас не об этом. Он, как говорится, «свое» получил. Был суд, и сегодня Парфенов в уплату этого долга отдает половину своей зарплаты. Деньги перечисляются на счет управления судебных приставов. Те направляют их по назначению. То есть все законно. Понятно, что выплачивать столь немалую сумму Парфенову придется долго. Это обстоятельство, естественно, никак не устраивает конкурсного управляющего предприятия, которым ранее руководил Виктор Михайлович. Господин Окороков не может себе даже зарплату (ежемесячное вознаграждение управляющего — 20 тысяч рублей) выплачивать.

Фифти-фифти

Что делать? Ответ «знают» предприимчивые парни, организовавшие один из ульяновских долговых центров. (В нашем регионе работает несколько таких фирм).

— Не переживай, Иван Степанович, — успокаивают ребятки Окорокова, позвонившего к заступникам. — Заключаем с тобой агентский договор и начинаем работать с клиентом. Деньги их — будут наши. И ваши, конечно, тоже.

— Надеюсь, без криминала?

— Обижаете. Мы ж — люди цивилизованные. К тому же у нас такие завязки в органах имеются, такие методы отработаны! Клиент ломается уже через пару недель. И все тики-тики. Агентский договор заключается честь по чести — ни один юрист не придерется. А «прибыль» от операции, проведенной «агентом» в интересах «принципала», делится… фифти-фифти, то есть пополам. Почему?

«Мы очень деньги любим», — объяснили свою позицию спецы из долгцентра на первой встрече со своим непосредственным «клиентом».

А кто ж их не любит-то…

«Клиент» не прав?

Методы работы долгцентров действительно отработаны. И что любопытно, в большинстве своем — к ним не прикопаешься. Обнаружить в действиях оборотистых господ состав преступлений сложно. (Законы они знают, у многих есть юридическое образование). Парфенов, было, пытался подать на них в суд, чтобы защитить свои честь и достоинство. Но ему отказали.

Итак, что же они предпринимают, чтобы задеть за живое. Сначала раздаются звонки по телефонам: домашним, рабочим, мобильным. В круг дозвона входят все члены семьи. Звонки поступают также и к тем, с кем сам «клиент» недавно связывался по сотовому (покоя никому нет ни днем, ни ночью). Что означает: кто-то в компании оператора мобильной связи сделал им распечатку.

Далее следуют посещения мест работы, учебы и так далее, где о «клиенте» плетутся самые жуткие небылицы. Кроме того, и самому ему, и членам его семьи откровенно угрожают — мол, вот найдут у тебя наркотики, и — все.

Всюду «спецы» показывают липовые «корочки». Чаще всего — сотрудников ФСБ или УВД. Еще одним действенным, с их точки зрения, методом является расклейка листовок с порочащим гражданина содержанием.

В нашем случае в поселке, где живут Парфеновы, сначала появились бумаги о том, что такой-то, являясь злостным неплательщиком, еще и имущество свое скрывает. Тех, кто знает о местонахождении его движимого и недвижимого имущества, просили позвонить по телефону долгцентра.

Когда и это не возымеет действия, «доведенный» до отчаяния «клиент» приходит в офис. (Конторы таких фирм-вышибал располагаются, как правило, в непосредственной близости к некоторым банковским структурам).

Это в ВАШИХ интересах!

Разговор начинается с уверений близости данной структуры к Федеральной службе безопасности. О чем, кроме «корочек», должны свидетельствовать настенный календарь с символикой ведомства («личный подарок генерала — за заслуги») или, например, случайно названные в разговоре номера кабинетов в здании на Льва Толстого. То, что ни кабинетов, ни работников таких в управлении ФСБ России по Ульяновской области не имеется, парней из долгцентров не волнует. Они берут нахрапом. Их задача — запугать, задавить и заставить человека расстаться с последней рубашкой.

Наконец, когда психическая атака завершена, начинается, собственно, обработка «по делу»:

— Мы очень любим деньги, — начало тривиальное, но «многообещающее». — И мы их с вас возьмем. Вы должны (называется сумма. — Прим. авт.). Но мы договорились, что вы заплатите всего 3 миллиона (допустим. — Прим. авт.). Полтора нам и полтора — предприятию. Деньги перечислите на наш счет.

— Почему на ваш? По решению суда я перечисляю деньги на счет службы судебных приставов. В препирательства с «клиентом» работнички вступать не будут — продолжат «обработку». Кстати, тут-то и заключается шаткость положения долгцентров. Если служба судебных приставов перечисляет ВСЕ деньги должника по назначению — то есть взыскателю, то долгцентры — лишь часть. Остальные суммы (в приведенном нами примере — они «хотят» полтора миллиона!) оседают в карманах у предприимчивых вышибал.

Что касается розыска имущества. По-видимому, наши парни так-таки и не получили ни одного звонка по поводу парфеновских домов, заводов, пароходов и т.д.. И тогда они пошли ва-банк. Расклеили в поселке листовку с просьбой к тем, кто хочет купить дом в таком-то поселке с надворными постройками, а также земельный пай в 40 гектаров в таком-то предприятии, позвонить по такому-то телефону (долгцентра). Кстати, и дом, и машина принадлежат жене Виктора Парфенова. А земельные паи на этом предприятии вообще не выделялись.

Как говорится, бог с ними, с этими долгцентрами, если б так не доставали и не мешали жить. Кого угодно могут свести с ума ночные звонки, появление «доброжелателей» на работе, развешивание листовок, постоянная игра на нервах. А недавно вышибалы и вовсе отличились: вывесили в школе, где учится младший сын Парфенова, бумагу с рассказом о «деяниях» отца. У ребенка едва не случился нервный срыв. (Для сведения: судимость у Виктора Михайловича уже снята). И — неподсудны. Почему?

Комментарий специалиста

Насколько легитимно существование коллекторских агентств (или долговых центров) и их методы работы? На эти и другие вопросы мы попросили ответить сотрудника одной из юридических фирм Ульяновска, который, собственно, и занимался делом Виктора Парфенова.

— Пока — абсолютно легитимны. Другое дело, что, как и было сказано судьей по окончании инициированного нами процесса по защите чести и достоинства Виктора Парфенова, ходят они по грани. К сожалению, существует правовой вакуум. Нет закона, который регламентировал бы их деятельность, в котором было бы четко прописано, что можно, а чего нельзя. Нет системы лицензирования. Государством вообще не урегулировано законодательство по добровольному взысканию денежных средств. Это — главная причина возникновения и «успешной» работы коллекторских агентств, или долговых центров. Вторая — то, что служба судебных приставов (по тем или иным причинам) пока работает не в полную силу. Проект закона «О коллекторских агентствах» находится в Госдуме, но вот когда он будет принят, сказать не могу.

— Как давно появились долгцентры?

— Еще в дикие 90-е годы. Это были банальные вышибалы. Со всеми вытекающими отсюда криминальными последствиями. К концу 90-х годов они превратились в легитимные фирмы. Сначала в Москве. А года два-три назад — и у нас в Ульяновске. Активные действия они начали предпринимать лишь последние год-два. Сотрудники таких фирм знают законы и никогда не совершат деяний, которые прописаны в составах преступлений УК РФ.

— То есть звонить среди ночи, сообщать на работу, в учебные заведения некую дискредитирующую человека информацию они могут?

— В принципе, ночные звонки можно квалифицировать как мелкое хулиганство, но доказать это сложно. Распространение открытой информации — тоже не преступление. Их невозможно привлечь и за вымогательство. Они знают законы.

— Выходит, некая структура, пользуясь правовым вакуумом, может довести человека чуть не до могилы — звонками, давлением и т.д., и им ничего не будет?!

— Что я могу сказать. Нет пока у нас норм…

P.S. Деятельность коллекторских агентств действительно стала проблемой, которая на сегодня совершенно выпала из правового поля. Причем, как выясняется, эта проблема актуальна не только для отдельно взятой Ульяновской области. Думаем, что для разрешения ситуации требуется срочное вмешательство депутатов Государственной думы, которые могут и должны выступить с инициативой принятия закона, регламентирующего работу долговых центров. Свою задачу — привлечь к этой теме внимание общественности — мы выполним. Уже сейчас только в нашем регионе несколько десятков людей пострадали от вышибал с лицами законников. Деятельность этих агентств может коснуться абсолютно любого человека.