Эта задача стала для государства первостепенной лишь в последние лет 10-15. После всех политических катаклизмов умные головы в России стали задумываться над вопросами демографии. Население стремительно сокращалось, рождаемость падала. Социологи строили не самые радужные прогнозы на отдаленную перспективу. Нужно было срочно принимать комплекс мер по сбережению народа как на уровне государства в целом, так и в региональных масштабах. Необходимые меры были приняты и уже дали первые результаты. Наибольшую нагрузку в деле выполнения демографических программ (наряду с медиками, конечно же) всегда несут работники службы соцзащиты. О «народосберегающих» проектах, реализуемых в нашей области, мы беседуем с директором департамента социальной защиты населения Анатолием Васильевым

— Анатолий Александрович, вы согласны с Александром Солженицыным, который считал, что сбережение народа — и самой численности его, и физического и нравственного здоровья — высшая изо всех наших государственных задач?

— Конечно, с этим трудно не согласиться. Без выполнения этой задачи просто нельзя работать. Вся деятельность департамента направлена на то, чтобы помочь людям, попавшим в трудную жизненную ситуацию. Ведь обстоятельства бывают разные. Например, в детские приюты дети могут попасть как после случайной гибели родителей, так и после лишения родителей права воспитывать ребенка. И поэтому задача департамента — за те шесть месяцев, пока ребенок находится в приюте, определить его дальнейшую судьбу. Либо найти его родственников и оформить опеку, либо определить в детский дом. Вторая ситуация, которую мы постоянно рассматриваем, это помещение в дома-интернаты одиноких престарелых и инвалидов. Более 50 процентов проживающих в наших домах — люди одинокие, слабые, инвалиды-колясочники, больные, прикованные к постели, требующие ухода. Помещая человека в это учреждение, мы продлеваем ему жизнь.

— Говорят, что попасть в дом-интернат очень сложно. Их в нашей области недостаточно?

— Проблемы такой сегодня нет. Хотя учреждений действительно мало. Но у нас регулярно свободны где-то 50-100 мест.

— А почему тогда по обеспеченности местами в таких учреждениях мы занимаем 71-е место по России среди 89 регионов?

— 1 миллион 300 тысяч населения в области, и мы имеем примерно 2 800 мест в стационарных учреждениях для престарелых и одиноких. По нормативам — мало, но для нашего региона достаточно. Почему? Многие семьи стараются, чтобы родители жили с ними. До последнего дня. Также выстроена система так называемых домов ветеранов в муниципальных образованиях. Они находятся на балансе муниципалитетов. Старики, потерявшие жилье, могут доживать свой век там. Порядка 700 человек находятся в таких учреждениях. Есть и другая форма — социальные койки в больницах. Например, в участковой больнице села Большая Кандарать Карсунского района имеется 13 коек. Сюда в зимний период приходят старики, которые не в состоянии топить печь, носить воду в домах без удобств. Эта форма появилась в последние годы и прижилась. Недавно определились, что 2-3 койки будут и для мужчин, раньше были только женские.

— Верно ли утверждение, что народное сбережение должно начинаться не с аппарата соцзащиты, а с семейного воспитания?

— Я 18 лет работал на «Авиастаре», где были совершенно другие проблемы. И когда попал на эту работу (а это произошло четыре года назад), увидел совсем другую сторону жизни, о которой раньше даже не догадывался. У нас есть порядка 2 800 семей, находящихся в социально опасном положении. И в них растут дети, которые нуждаются в нашей защите. Действительно, сбережение населения начинается с самой семьи. Надо ребенка воспитывать с любовью и прививать ему уважительное отношение к старшим. Чтобы не получалось так, что и обеспеченные люди, имеющие возможность нанять сиделок, отправляют родителей в дома престарелых.

— И много таких обеспеченных людей, родители которых находятся в подведомственных вам учреждениях?

— К счастью, немного. Чаще нам приходится решать судьбы людей совершенно одиноких. К нам обращаются и дальние родственники, и просто знакомые, бывает — соседи. Просто потому, что у пожилых людей, живущих в одиночестве, не остается сил ухаживать за собой, ходить за продуктами, убираться, платить за квартиру. Есть и другая категория, о которой мы редко говорим: у нас есть учреждения психоневрологического профиля. Их четыре по области. Близким людям очень тяжело жить рядом с такими больными. Поэтому их отправляют в государственные учреждения. Но самое интересное, эти больные чаще всего сохраняют и трудоспособность, и восприимчивость ко многим вещам. Есть у них период агрессивности, существуют сложности в общении, но в основном мы считаем, что в психоневрологических интернатах живут люди отзывчивые и душевные. Они даже могут ухаживать за другими людьми, которые находятся рядом. Например, в Максимовском детском доме для глубоко умственно отсталых детей старшие ухаживают за младшими, имеющими различные серьезные заболевания: ДЦП, болезнь Дауна и другие. На сегодня эта форма шефства наиболее приемлема. Опекаем мы и людей, отсидевших большие сроки в местах лишения свободы. В нормальных домах-интернатах они уживаться не могут. Есть одно учреждение, где они живут, — в Репьевке Колхозной Майнского района. Там находятся 200 человек. И им тоже оказывается помощь.

— Почему общество так заботится о бывших заключенных? Из соображений гуманности?

— А куда их девать? Они выйдут на улицу, будут снова совершать преступления. Зачем это обществу? Вот и создаются для них условия.

— Чтобы уберечь общество от них, а их — от общества?

— Не уберечь, а помочь им. Да, в какой-то степени мы защищаем и себя, и своих детей, своих близких. Поэтому сегодня заботимся и о бездомных людях. Принято решение на будущий год найти в Ульяновске площадку и начать строить для них специальное учреждение… Что это будет — приют ночного пребывания, гостиница, еще не знаю. Но там эти люди смогут пройти санобработку, покушать, переночевать.

— Этот приют будет строиться за счет бюджета? Во всем мире это делается благотворителями.

— В нашей стране это забота государства. Уже есть такие примеры в Санкт-Петербурге, в Тюмени, в Казани.

— И сколько бездомных в Ульяновске?

— По данным милиции, порядка 20-24 человек.

— Мне кажется, эта цифра сильно занижена.

— Я тоже думаю, что их гораздо больше. Но мы планируем приют примерно на 50 постояльцев.

— И как скоро его построят?

— Построим. Все равно есть такая необходимость. Во всем мире есть бездомные. Это мировая проблема. Еще и церковь этим занимается. Она организует благотворительное питание, собирает пожертвования, предоставляет ночлег. Это нормальное, гуманное отношение к людям, оказавшимся в трудной жизненной ситуации. Хотя и у нас в области есть такие священнослужители: отец Игорь в Барыше содержит при своем храме богадельню. 15 пожилых женщин живут там. Государство отцу Игорю не помогает. Это его личная инициатива. А в летний период он и для детей организует питание. У него выстроилась такая система. В Арском тоже хороший приход. Туда приезжают бомжи: они помогают в строительстве храма и живут при нем. Так что ситуация, я считаю, меняется к лучшему.

— Верно ли, что детские дома сегодня себя изживают? Они не оправдывают себя ни по каким статьям.

— Да, это так. В Самарской области закрываются детские дома. У нас Чердаклинский уже закрыт. И политика правительства Ульяновской области состоит в том, чтобы было как можно меньше детских домов. Ребенок должен жить в семье — приемной, опекунской, но в семье. Потому что у детей, которые живут в детдомах, возникают большие проблемы. И главная — живя на всем готовом, они не могут в дальнейшем адаптироваться в реальной взрослой жизни, правила игры которой очень жесткие. Поэтому мы очень поддерживаем ваш проект «Возьми меня, мама!» — эта работа идет, она правильная.

— «Обычные» пенсионеры считают, что государство проявляет больше заботы об обездоленных, лишившихся или не имеющих детей, чем о престарелых людях, с трудом выживающих на нищенские пенсии.

— Это отдельный вопрос. У всех пенсионеров, которые могут обижаться, есть близкие: это дети, внуки. Они должны им помочь. И то, что порой дети бросают родителей, возмутительно.

— Я говорю о размерах пенсии, которые не соответствуют никаким стандартам и прожиточным минимумам.

— Мы с вами слушали выступление Дмитрия Анатольевича Медведева о том, что уже в 2009 году средняя пенсия будет соответствовать прожиточному минимуму — наконец, исполнится то, к чему мы шли десятки лет. С 1 января будущего года прожиточный минимум будет составлять 4 330 рублей. И пенсии будут соответствовать этому стандарту. Человек сможет хотя бы биологически себя поддержать — это уже прогресс. Не будем также забывать, что выделяются большие деньги и на меры социальной поддержки населения. Только у нас в области заложено порядка 5 миллиардов рублей. Это дополнительная помощь разным категориям наших сограждан.

— У вашего ведомства, выходит, самый большой в регионе бюджет?

— Действительно, это так. Вот последний позитивный пример. Решением губернатора было введено звание «Ветеран труда Ульяновской области». Получателей — 49 тысяч человек. На будущий год затраты на эту статью составят 1 миллиард рублей. Если сегодня каждый из региональных ветеранов труда получает по 300 рублей, то с 1 июля 2009 года им будут возмещаться и затраты на коммунальные расходы. А это более 900 рублей на одного получателя. Есть и специальные суммы, которые тратятся на помощь родителям, потерявшим детей.

— Да, это очень верное решение. Детей не вернуть, но поддержать родителей можно и нужно. Вот недавно в армии погибли наши мальчики. В том же Луговом — контрактником парень был.

— Да, обстоятельства его гибели пока не известны. Мы приезжали к родным. По просьбе губернатора семье была выделена материальная помощь — 15 тысяч рублей. Мы не стали ждать сообщений из военкомата. Деньги уже перечислены. Такие семьи, конечно, надо поддерживать, как говорится, безо всяких обиняков.

— Молодые люди тоже нуждаются в помощи государства, прежде всего в решении их жилищных проблем. В Димитровграде начали строить социальное жилье, а ульяновцы что-то отстают.

— Согласен, в наше время молодым вообще трудно. И то, что с приходом Сергея Ивановича — с 2005 года — ситуация резко переменилась, это факт. Подход выработан, я считаю, правильный. Берутся не отдельные люди, а определенная категория. Допустим, многодетные семьи. В этом году мы проводим конкурс многодетных семей. Замечательных, дружных семей оказалось много!

— Многодетная — с тремя детьми?

— С тремя и более.

— Как поменялись стандарты…

— Я сам воспитывался в большой семье. Мама родила меня рано, в 18 лет, и, поскольку ей нужно было доучиваться, меня отправили под крыло бабушки, у которой было своих восемь детей. Я стал девятым. Ничего страшного, все выросли. А сегодня многодетная семья — это трое и более детей. Таких в нашей области порядка шести тысяч. Чем мы помогли им? Коммунальные платежи — раз. Если в позапрошлом году мы компенсировали им 30 процентов от затрат, то в нынешнем — уже 50 процентов.

— Это все затраты вашего департамента?

— Да. А вы знаете, что у нас в области установлено порядка 110 видов выплат и компенсаций? Как говорит Сергей Иванович, социальной политикой занимается только департамент соцзащиты. И многодетные стали получать по 1 000 рублей материальной помощи на каждого ребенка к школе. Плюс в многодетной семье получают на каждого ребенка по 160 рублей… Все это стало возможным именно благодаря комплексному подходу к решению проблем разных категорий жителей нашей области. Сегодня просчитаны все наши законы на три последующих года, уже определены суммы по каждой из программ — комплексно. Берем одну категорию и смотрим — что для нее можем сделать по максимуму. Только так можно и нужно решать проблемы людей — в комплексе.