За дом Ленина ульяновского писателя и краеведа «сослали» в Ленинград. На повышение

Вернул Карамзину историческую родину

85-й день рождения писатель и краевед встречает новой книгой, сигнальный экземпляр которой вышел за считанные дни до юбилея. В исследовании «Николай Карамзин и Симбирск» Жорес Александрович в числе прочего доказывает, что великий русский писатель и историк не просто жил и работал в Симбирске, но и родился в нашем городе. Да еще и в ближайшем соседстве с… будущим вождем мирового пролетариата Лениным, только веком раньше.

— Впервые к теме Карамзина и Симбирска я обратился в статье «Дом Карамзина. К истории симбирского рисунка Пушкина», вышедшей 7 сентября 1984 года, — рассказал «НГ» юбиляр. — Так что это тоже своеобразный юбилей — уже четверть века как я занимаюсь карамзинской темой. С тех пор в областных и российских газетах и журналах нередко публиковались мои исследования о Николае Михайловиче. Выпущены две мои брошюры, которые долгие годы были пособиями при изучении Карамзина в школах, лицеях, колледжах, институтах и университетах. Были у меня и две книги о Николае Михайловиче. А в последнее время карамзинская тема приобретает среди историков и литературоведов особую остроту, поскольку за последние два года в Москве вышли сразу два исследования о Карамзине, авторы которых повторили информацию из большинства энциклопедий. Там местом рождения Карамзина значится село Михайловка Оренбургской губернии. А я еще 12 лет назад выступил в прессе с очерком о том, что Карамзин родился в Симбирской губернии. Более того, мне удалось доказать, что Николай Михайлович появился на свет в самом центре Симбирска, на Старом Венце, в доме, который находился между нынешним общежитием педагогического университета и Ленинским мемориалом. И даже нарисовал подробный план расположения комнат в этом доме.

В «память», а не «имени»

Дом, в котором родился Карамзин, согласно исследованиям Жореса Трофимова (в переводе на нынешние деньги) в два раза дешевле любого современного навороченного коттеджа из тех, что украшают сегодня центр города. А что касается той самой Михайловки — родового имения Карамзиных, то там, по словам Жореса Александровича, сегодня практически не осталось никакой памяти о писателе. Дом разобрали, и из этих кирпичей в советское время построили ветлечебницу в Майне. Церковь разрушили. Могилы родных Николая Михайловича перевезли в Ульяновск, на территорию бывшего кладбища (ныне — сквер Ильи Николаевича Ульянова). Не осталось в Михайловке ни пруда, ни парка.

Много вопросов связано и с психиатрической больницей имени Карамзина, ставшей притчей во языцех среди ульяновцев и попавшей даже в выступления острослова Михаила Задорнова. Так вот, по версии Трофимова, младший сын писателя Владимир Николаевич Карамзин, умирая, оставил 125 тысяч рублей (около 20 миллионов в пересчете на современный курс) на строительство в Симбирске богоугодного заведения. С условием, что венчать его стены будет табличка «В память Анны и Николая Михайловича Карамзиных». Не имени, а «В ПАМЯТЬ». Со временем воля Владимира Николаевича превратилась в то, что мы имеем на сегодняшний день — дом умалишенных имени великого писателя и историка. Вот уж действительно есть над чем порезвиться Задорнову…

Защитник Ульянова

В новой книге Жорес Александрович объединил результаты своих исторических изысканий о Карамзине за последние полтора-два года. Включая и впервые опубликованные здесь письма Карамзина к брату, в том числе и касающиеся создания «Истории Государства Российского». Исследование «Николай Карамзин и Симбирск», по замыслу автора, призвано раз и навсегда доказать и закрепить приоритет Симбирска как родины Николая Михайловича.

Когда-то с такими же задором и горячностью юбиляр посвящал свои исторические изыскания вождю мирового пролетариата. Он по праву считался и считается ведущим лениноведом страны. Сегодня, утверждает Жорес Александрович, в биографии Ленина практически не осталось белых пятен. И в этом немалая заслуга его самого. Он увлеченно писал о детских годах Володи Ульянова, о юности и становлении Ленина. Рассказал правду о «любовном треугольнике: Ленин-Крупская-Арманд. И кинулся на основании исторических фактов защищать память вождя, когда несколько лет назад возникли инсинуации о том, что Мария Александровна Ульянова «прижила» Володю при живом-то законном супруге.

Жорес Трофимов никогда не идеализировал Ленина, но всегда хотел, чтобы о Владимире Ильиче судили не по словам, а по делам.

— Очень многие ленинские фразы, сказанные им в приватных разговорах с соратниками, были официально опубликованы и стали аргументами против него самого, — уверен Трофимов. — Ленин, например, как ему приписывают, никогда не предлагал хоронить Большой театр. Просто в разговоре с Луначарским, который занимался и проблемами Большого, потребовал, чтобы нарком просвещения больше времени уделял образованию. «А Большой театр, значит, в гроб?» — резко спросил вождя Луначарский. «Значит, так», — в тон ему ответил Ленин.

Жорес Александрович был первым, кто рассказал еще об одном ребенке семьи Ульяновых. После Саши и Ани у Ильи Николаевича и Марии Александровны родилась дочь Ольга. Но, к сожалению, она умерла за полгода до рождения Володи. Потом уже родилась вторая Оля.

Как Трофимов Скочилову жить не давал

Автор 15 книг о Ленине, общий тираж которых достиг 1,2 миллиона экземпляров, в советское время часто Жорес Трофимов спорил, не сходясь в деталях, еще с одним официальным биографом вождя — «орденоноской» Мариэттой Шагинян. А в постперестроечное время, когда на Владимира Ильича не ополчился только ленивый, вызвал на публичную дискуссию одного из хулителей Ленина — Дмитрия Волкогонова. Тот отказался.

Накануне 100-летия со дня рождения Ленина Трофимов чуть не стал в Ульяновске «персоной нон грата».

— Тогда уже начали строить Ленинский мемориальный комплекс, а я как раз установил, где находился дом, в котором родился Володя Ульянов, — продолжает Жорес Александрович. — И получалось, что здание Мемориала как раз стоит на месте этого дома. Перекраивать проект и вписывать в план мемцентра какой-то домишко в обкоме КПСС не очень-то и хотели. Пусть даже в домишке этом родился вождь мирового пролетариата. Но я был настойчив, и это очень раздражало тогдашнего первого секретаря обкома партии Анатолия Скочилова. Особенно ему не понравилось, когда я с идеей ленинского домика добрался до Москвы. Видимо, чтобы я ему не сильно досаждал, меня, как человека военного, перевели тогда служить на Сенеж. Перевод получился с повышением. Я быстро из майора стал подполковником. Потом перевелся в Питер, где стал начальником кафедры марксизма-ленинизма. И два раза в год прилетал в Ульяновск, смотрел, как там дела с домом Ленина. Так что покоя местным партийным властям своими изысканиями не давал.

От Карамзина по прямой

Свое 85-летие Жорес Трофимов, который не любит пафосных собраний, встретит в узком семейном кругу. Приедут дети, внуки. За праздничным столом соберется не больше шести человек, предполагает Жорес Александрович. Правда, 19 августа в Торжественном зале Ульяновской областной научной биб­лиотеки имени В.И. Ленина состоится его юбилейный вечер «Неутомимый исследователь».

Дальше юбиляра ждут новые исследования и новые книги. А свободное время он будет, как и раньше, посвящать своим любимым шахматам. Когда-то Трофимов даже публиковал свои этюды в журнале «Шахматы СССР». В прошлом страстный рыбак, Жорес Александрович жалеет, что уже 30 лет не брал в руки свою любимую складную бамбуковую удочку.

Трофимов не прочь и отыскать всех живущих в России своих тезок. Пока лично знаком лишь с известным ученым Жоресом Алферовым, слышал об армянском ученом-историке Жоресе Ананяне и о знакомой своей жены по имени Жореса. Но уверен, что Жоресов в России гораздо больше.

Гуляя по своему любимому Венцу — от филармонии до того места, где находился дом, в котором родился Карамзин, Жорес Трофимов выдвинул интересную версию:

— На карте Ульяновска от места родового дома Карамзина до дома, где родился Ленин, можно провести прямую линию. Если продолжать ее, то на этой же прямой с небольшими отклонениями окажутся дом Языковых, дом Гончарова, дом Минаевых. И в конечной точке этой прямой — дом, в котором живет ваш покорный слуга. Если это и случайность, то очень приятная.

Ярослав ЩЕДРОВ