Цветы, бабочки, птицы, красавицы и сказочные существа живут в ее акварелях, батиках и монотипиях. И сама художник Людмила Слесарская — как часть своей выставки, что уютно расположилась в музее народного творчества

— Я и своих учеников настраиваю на то, чтобы на представлении своих работ они одевались в стиле, в тоне картины, — поясняет Людмила. — А у меня выбор одежды происходит уже на уровне бессознательного.

— А дети наталкивают вас на какие-то идеи?

— По большей части я сама награждаю их идеями. Сейчас у детей скудная фантазия: они слишком мало читают. А ведь именно в детстве происходит закладка своего отношения к жизни, фантазии, размышления. Помню, в детстве я прочла сказку Джанни Родари «Джельсомино в стране лжецов», а потом увидела мультфильм по ней. Меня покоробило то, как были нарисованы герои — у меня были свои представления о персонажах. Современные дети менее эмоциональны, и многих приходится наталкивать на размышления. Поэтому в первую очередь на занятиях я много разговариваю с детьми, чтобы исподволь, путем подсказок, чтения книг и стихотворений «достучаться» до ребят, чтобы мысль созрела. Наверное, получается: за 26 лет у меня было 5 выпусков, и около 50 моих учеников закончили училища по специальности «художник», институт имени Репина.

Художник, работай!

Но работа с детьми — это лишь часть жизни художника Людмилы Слесарской. Было время, когда собственные дети и домашние дела отнимали все свободное время. Но вот дочери вышли замуж, и талант «попросился» наружу. Слесарская села за акварели. А в какой-то момент понадобилось украсить наряд шарфиком, и появился первый палантин, расписанный в технике батик. За ним — второй. Потом пошли заказы. Теперь в палантинах, согретых руками Людмилы Юрьевны, ходят дамы как в Ульяновске, так и в Америке.

А в последнее время талант Людмилы Юрьевны стал вырываться за рамки прикладного: сначала появились шарфы-триптихи, потом — батики-картины. На художественном совете ульяновские мэтры, посмотрев на эти работы, просто дружно выдохнули. А председатель Ульяновского отделения Союза художников Аркадий Егуткин сказал: «Во, давно бы так! Посмотри, чего натворила!».

— Такие слова, оценки очень важны. После показа работ на худсоветах и выставках, после отзывов хочется петь, душа словно окрыляется. И, конечно, меня очень поддерживает мой муж Станислав. У него опыт большой профессиональный, он окончил Академию художеств, член Союза художников. Где-то подсказывает, где-то придерживает. Он не всегда может похвалить, но может сказать: «Ты же художник, работай!». Я чувствую, что он иногда советует что-то не выставлять, потому что бережет меня от того, что кому-то это может не понравиться, показаться во мне несовершенным. Для него женщина — это предмет поклонения, уважения. Он очень тонкий, внимательный. И я, чем дольше живу, тем яснее понимаю: единственный мужчина в моей жизни — это мой муж, другого себе не пожелаю. Такое ощущение, что наши отношения с годами только лучше становятся.

Береги сосуд своей души

Рядом с палантинами-батиками стоят сосуды: продолговатые и округлые, в тон каждому шарфу расписанные цветами. Сосуд вообще в ряде работ является повторяющимся мотивом.

— Я давно работала над темой превращения бутылок и банок в людей: подсказывала ее детям. У одной девочки на картине пузыречки стали детишками, толстенькая бутылочка — бабушкой, строгая вытянутая — в господина в шляпе и с портфелем. На занятии с группой ставила в хаотичном порядке бутылки и спрашивала: «На что похоже? На очередь похоже?». А потом появилась и у меня работа с бутылками: «вкруг Дамы» вьются клерк, какой-то хлыщ, робкий влюбленный, эффектный воздыхатель. Это тема, с которой можно поиграть. Например, как на сцене. Я же вроде как художник-декоратор, но меня это не увлекло. Я посмотрела, как художники работают в театре — ведро краски, кисть на шесте. А меня тянет покопаться, пощупать, поиграться. Как с этими розами: вот они на шляпе, оттуда спускаются на платье, потом на асфальт, превращаются в овальные формы, потом в пуговки. Такая шуточная игра с формой и цветом очень увлекательна.

— Если говорить о символике предметов, что такое сосуд?

— Сосуд — вещь очень образная. Есть даже притча на эту тему. Однажды к священнику пришел человек и стал жаловаться, что он молитвы читает, но ничего не понимает. Может, не нужно молиться? А священник попросил принести его сосуд, наполнить водой и вылить ее: «Что изменилось?». «Да ничего», — ответил человек. «Он стал чище, — пояснил священник. — Так и с человеком, молящимся». Душевный сосуд надо держать в чистоте, наполнять его чем-то хорошим, позитивным. Сейчас многое стремится проникнуть в душу. И плохому надо противостоять, чтобы не испачкать сосуд своей души.

Домохозяйке на заметку

— А как вы расписали эти сосуды? Что это за техника?

— Когда я готовилась к этой выставке, меня предупредили, что батики развесят в витринах, и хорошо бы рядом что-то поставить. И я вспомнила, что преподаватель областной художественной школы Лада Аверкиева научила меня декорировать стекло.

Я срочненько накупила форм и срочненько сделала вазы.

— А выглядят так, будто они тоненькой кисточкой долго и тщательно расписывались…

— Что вы! Буквально за вечер делаем мраморирование специальными красками, которые ложатся на стекло. Это, конечно, требует определенных навыков и сноровки. Через полутора суток основа высыхает, становится матовой. Дальше работа домохозяйки: берем импортные трехслойные салфетки. Лучше многоцветные. Два слоя снимаются, а из третьего тоненького слоя вырезаются фрагменты, наклеиваются специальным клеем, сверху дорабатываем детали кистью. За день два-три сосуда можно сделать.

На вернисаже пестрит от цветов: все они написаны Людмилой на пленэрах. «Прямо с грядки на бумагу», — улыбается Слесарская. Почему цветы? Но где еще найти то многообразие форм, цвета, живописных отношений? И после очередного этюда Станислав Петрович сказал жене: «Сколько ты еще сделаешь этюдов? 20, 30, 40? Бери большие форматы и пиши акварели на выставку!». И вот они, перед нами — написанные за два последних лета. Палантины для выставки пришлось собирать по заказчицам, несколько «шарфиков» сразу после закрытия экспозиции «уедут» к хозяйкам в Америку. Но с «рябиновым» палантином Людмила не расстанется никогда:

— Мои коллеги говорят, что я — «осенняя» женщина. Я с этим согласна, и думаю, что у меня обязательно должна быть рябина.