Марина Миронова

К открытию 14-го театрального сезона в фойе Московского Театра под руководством Ар-мена Джигарханяна установлена скульптура «Лицедей» ульяновского автора Мохамеда Сахаутдинова.

Этот хриплый голос в России наверняка знают все, кому за 15. Уникальный «джигарханяновский» мягкий баритон послышался еще до того, как сам актер появился в фойе театра на Ломоносовском проспекте.

– Извините, я только с художником сейчас договорю, – мягко сказал Армен Борисович, – у нас сегодня открытие сезона, проблем еще много.

Кроме открытия 14-го сезона, для нас оказался еще один замечательный повод собраться именно здесь – в фойе Московского Театра под руководством Армена Джигарханяна установлена скульптура «Лицедей» ульяновского автора Мохамеда Сахаутдинова.

– Скажите, как здорово, а?! – вопрошал Армен Борисович, направляясь к скульптуре, – ведь как правильно подмечена актерская работа «на разрыв аорты»! Это у нас есть такой производственный термин, а тут я впервые увидел, как это можно передать в скульптуре. Ну покажите мне этого человека. Автора!

И сильнейшее рукопожатие с Мохамедом Сахаутдиновым подтвердило восторженные слова Джигарханяна.

– Ваша книга, Армен Борисович, называется “Я – уставший клоун”. Очень созвучно с этим «Лицедеем»- – он тоже, по сути, клоун, и судя по каплям пота, ремесло у него непростое…

– Это совпадение не случайно! Любой человек, который начинает углубляться в театр, знает, что это такое – играть «на разрыв аорты». И скульптура это повторяет!

Тут вмешивается автор:

– А я ведь этого и не планировал поначалу – голова Лицедея опирается на руку, и на скульптуре вены руки «прорисованы». Надо же, как действует подсознание…

Его мысль подхватывает Джигарханян:

– А театр вообще действует на подсознание. Представьте: пришел человек, посмотрел на фотографии в фойе – уже какое-то настроение появилось, посмотрел спектакль – уже мысли появились, попил чаю, погулял – и пришло решение. Это как внутривенный укол! Медленно, но если уж «попало», значит, результат будет.

– Когда вы открывали этот театр, в одном из интервью сказали, что главное внимание будете уделять сцене и залу. Зритель ведь приходит не на выставку, а увидеть чудо театра. И вот через 13 лет пришло время, и фойе украсила скульптура Лицедея. Значит, пришло время? Ваш театр повзрослел?

– Не в этом дело. Знаете, в последнее время мне часто задают вопрос: учит ли театр чему-нибудь? И я отвечаю – нет. Не учит. Я не буду умничать, но могу сказать одно – в театре человек должен испытать эмоции… Горе, радость, счастье. Поэтому дело не в театре, а в самом человеке.

– Вы открываете 14-й сезон. Он для вас какой-то особенный?

– Нет. Чем больше я живу, тем более обыденной для меня становится работа. Очень трудная работа! Поверьте: цветы, премьеры – это все хорошо, но не главное. Надо стараться, чтоб все было «на разрыв аорты». Как у этого Лицедея…

В разговор вступает автор скульптуры Мохамед Сахаутдинов:

– Скульптуру «Лицедей» я выполнил в стиле мини-пластики в 1999 году. Она не раз экспонировалась на городских, региональных и трех международных выставках, вошла в соответствующие каталоги.

Высота скульптуры – 2,06 м, вес – 450 кг. Я хотел передать динамику перевоплощения актера, процесс вживания в образ. Капли на фалангах пальцев «Лицедея» – это не слезы, не пот, не кровь… Это, если можно так сказать, все вместе. Это жизненные соки, выжимаемые волей актера, которые готовы упасть на пьедестал и сделать физическую жизнь актера короче на эти капли.

В работе затронут немаловажный для меня аспект философского закона соответствия формы содержанию. Внешняя красота гипнотизирует и восхищает, но только подключая разум, мы понимаем основную причину этой красоты – содержание.

Поэтому, обнажив форму в «Лицедее», я хочу заострить внимание на содержании, на его первостепенности вообще и в творчестве актера в частности.

Надеюсь, что зритель за деформацией внешних пропорций увидит мысль, ум и высокую грусть…