Борис Галкин быстро бегает и хорошо поет

В Ульяновске в рамках кинофестиваля им. Валентины Леонтьевой побывал известный актер, телеведущий, кинорежиссер и продюсер Борис Галкин. Во время этого визита и состоялась беседа Галкина с журналистом «НГ».

— Борис Сергеевич, в следующем году на экраны страны выходит фильм «Отставник». Говорят, что на съемках вы принципиально отказались от каскадера…

— Мы с режиссером Андреем Щербининым договорились, что сначала трюк будет делать каскадер, а потом, если буду уверен в своих силах, — я. А своего дублера я уговорил предложить режиссеру другой вариант: сначала во всех сложных сценах снимаюсь, и, если его что-то не устраивает, сцену переснимают с участием каскадера. В результате помощь мне не понадобилась. Все признались, что я блестяще отработал трюковые сцены. И долго удивлялись, когда узнавали, что мне уже 62 года. Между прочим, в «Отставнике» я дебютировал еще и как один из композиторов.

— Фильмы, которые принесли вам всенародную известность и славу, — «В зоне особого внимания» и «Ответный ход» — снимались по заказу Министерства обороны СССР и были направлены на воспитание в молодых зрителях чувства патриотизма. Не так давно вы снялись в картине «Мы из будущего», созданной по заказу правительства России в рамках президентской патриотической программы. Патриотизм в кино 25 лет назад и сегодня в чем-то разнится?

— На самом деле, как ни странно, тогда мы снимали больше вопреки, чем сейчас. Многие в творческом объединении, в котором снимались «В зоне особого внимания» и «Ответный ход», за исключением его руководителя Сизова, который лоббировал оба сценария, относились к обоим фильмам с некоторым пренебрежением. Не понимали, зачем нашему зрителю какие-то армейские учения. И это было понятно. В Советском Союзе очень много и часто говорили о патриотизме, его и в повседневной жизни хватало, и в воспитании подрастающего поколения ему уделяли достаточно внимания. Патриотическое кино было масло масляное. Сегодня такого, как четверть века назад, жертвенного отношения к Отечеству в России уже не наблюдается. Поэтому и отношение к патриотическому кино единодушное. И на съемочной площадке фильма «Мы из будущего» вся съемочная группа была единодушна в понимании насущности и своевременности своей работы.

— Вы действительно потомок знаменитого Кутузова по материнской линии?

— Чистая правда. Одна из дочерей Михаила Илларионовича — Елизавета в первом браке была супругой адъютанта своего отца Федора Ивановича Тизенгаузена. Того самого, который стал прототипом Андрея Болконского в «Войне и мире» Льва Толстого. Федор Иванович был двоюродным братом другой ветви Тизенгаузенов, к которой принадлежит моя мама. Дед матери был последним, кто носил эту славную фамилию. Так что по материнской линии я из тех самых Тизенгаузенов, которые приехали в Россию еще при Петре I. И Кутузову прихожусь пра-пра-правнучатым троюродным племянником.

— Сегодня в связи с недавней неприятной историей, в которую попал ваш сын Владислав с дебошем и перестрелкой в московском ресторане, ваша семья наверняка переживает не самые лучшие времена…

— Вы ждете комментариев? А мне нечего вам сказать. Существует тайна следствия. И пока оно длится, я не вправе ничего говорить по этому делу. Тем более публично. Подписку о неразглашении давал. Другое дело, что во многих газетах и в Интернете появились мои интервью на эту тему, которых я никому не давал. Все это — компиляции моих… частных телефонных разговоров. Многое из того, о чем я говорил с близкими и друзьями по телефону касаемо Влада, в тот же день становилось достоянием печатных и электронных СМИ. Оказывается, нынче прослушать мои разговоры для газетчиков и интернетчиков давно уже не составляет труда. Было бы другое время, я бы вызывал эту мразь на дуэли и убивал бы по одному!

— Но по-человечески как у отца у вас есть объяснение случившемуся?

— Возможно, это был нервный срыв. Ведь Влад работал на износ. Не знаю. Ищу причины произошедшего и не нахожу их…

— Вас никогда не мучила зависть к сыну? Ведь он стал настолько популярнее вас, что многие сегодня воспринимают Бориса Галкина в основном как «отца того самого Владислава Галкина».

— Это нормально, естественный порядок вещей. Так и должно быть. Влад снимается с первого класса. И пока он учился в школе, так получилось, что за десять лет у него в кино было больше главных заметных ролей, чем у меня. Я всегда утешался мыслью, что некоторые вещи все же делаю лучше, чем сын. Пою, например. Или бегаю быстрее (улыбается).

— Вы по образованию театральный актер и принадлежали к «золотой когорте» актеров знаменитой «Таганки». То, что сегодня произошло и происходит с легендарным театром и с его идеологом и вождем Юрием Любимовым, по-вашему, закономерность?

— Закономерность и только. Первый тревожный звонок для театра на Таганке прозвенел в середине 70-х прошлого века, когда Юрий Петрович разыграл этот суперспектакль одного актера вокруг своего отъезда за границу. Тогда Мастер изменил Искусству в первый и последний раз. Но измена оказалась роковой для театра.

Артур АРТЕМОВ