«ДИАГНОЗ» ЛЕНИНСКОМУ МЕМОРИАЛУ СТАВИТ ЕГО ДИРЕКТОР

В следующем году Ульяновск отметит 40-летие ОГУК «Ленинский мемориал». Для нынешнего директора Мемцентра Эдуарда Шабалина 2010-й – тоже по-своему юбилейный год. Дипломированный врач, человек, стоявший у истоков шоу-бизнеса в регионе, Шабалин сел в директорское кресло ровно пять лет назад. Накануне двух юбилеев – Ленинского мемориала и его директора – заместитель главного редактора «НГ» по-дружески напросился к Шабалину в гости

— Что принципиально нового произошло в жизни Ленинского мемориала за минувшую пятилетку твоего директорства?

— Ленинский мемориал состоял на том этапе еще с советских времен из трех подразделений: Музей Ленина, Большой концертный зал и Дом политпросвещения. Это были три разных учреждения, находящиеся в одном здании, но имеющие каждое своего директора, свой штат. После моего прихода их объединили в единое учреждение культуры, в одно целое, и я думаю, что это правильно, потому что объект цельный, монументальный, обслуживается единой командой, имеет общие направления в своем развитии, цели и задачи, хотя после объединения статус Мемориала — музей, и это ограничивает нас в определенных моментах, касающихся финансирования, участия в федеральных целевых программах, финансовой свободе. Между тем мы так или иначе выходим из положения, находим интересные направления, чтобы развиваться. Точнее — иметь возможность проведения и организации различных мероприятий на своей базе, что-то при этом извлекая для себя в финансовом плане.

— Ты пришел в Мемориал кризисным менеджером. Но неожиданно для многих остался. Почему? Ведь это не шоу-бизнес…

— Да, я шел сюда кризис-менеджером. Хотя отношение ко мне поначалу было очень осторожное, если не сказать больше — опасливое, потому что был я в то время человеком, известным в Ульяновске как зачинатель, прародитель клубного движения, ресторанного и шоу-бизнеса в регионе. И вдруг такой человек оказывается в коммунистической святая святых области, по сути дела, руководителем ульяновского мавзолея, с которым мало кто представлял что делать. Остро стоял вопрос: «Как он должен функционировать дальше?». Фактически большую часть времени Мемориал представлял из себя огромный объект, который тупо простаивал без внутреннего движения и внутренней энергетики. Этого «спящего красавца» нужно было разбудить. И первое время было много непонятных разговоров о том, что Шабалин идет в директора, чтобы сделать из Мемцентра бордель, устроить в нем стрип-клуб и казино…

— По образованию ты врач. Слабо поставить Мемориалу «диагноз» — пять лет назад и сейчас?

— Мемориал, когда я пришел в него в качестве руководителя, находился в состоянии хронической атрофии. Он не был мертвым, он функционировал. У него был достаточно слаженный коллектив. Средний возраст работающего здесь персонала превышал 53 года. У нас и по сей день работают те, кто в Ленинском мемориале с 1969 года, то есть все 40 лет. Эти люди — живая реликвия нашего учреждения. Изначально я смотрел на столь преклонный возраст коллектива достаточно критично. Даже ставил перед собой задачи по постепенному его омоложению за счет отправки старых работников на пенсию. Но в итоге никого не выгнал. Омолаживаю коллектив не за счет замены ветеранских кадров, имеющих огромное значение для учреждения, а за счет пересмотра штатного расписания, создания бригадных форм деятельности. У ветеранов помимо опыта есть и еще одно, несомненно, ценное качество. Они работают, как мало кто из молодых. У них фактически отсутствуют такие факторы, как больничные, не говоря уже о прогулах. Молодежь болеет, прогуливает и впадает в хандру намного чаще. Они уверены, что, если их выгонят отсюда, они перейдут дорогу, устроятся в гостиницу или еще куда-нибудь и будут работать. «Старики» же знают, что идти им некуда. Поэтому они самые дисциплинированные, самые надежные и преданные. Если же продолжать аналогию с «диагнозом», то как врач могу сказать, что Мемцентр и сегодня еще далеко не здоров. Мемориальный комплекс за 40 лет ни разу не ремонтировался и не модифицировался. Он устарел в техническом плане, а выглядит свежо, опрятно и комфортно, потому что в свое время в него были вложены астрономические суммы и построен он был на совесть, из лучших материалов, которые были на том этапе в Союзе. Но время, и сегодня комплекс нуждается в больших капиталовложениях. В Мемориал нужно инвестировать порядка полмиллиарда рублей как минимум. А для качественного ремонта на современном уровне, чтобы поменять техническое оснащение здания и привести в порядок прилегающую территорию (это почти шесть гектаров), потребуется больше миллиарда. Мемориал нуждается в новых лифтах, новом световом и звуковом оборудовании, новых инженерных коммуникациях. Такие деньги можно найти только на федеральном уровне. Областные капиталовложения «пациента» не спасут. Излечиться сам он не в состоянии. Ведь государственная сфера культуры в отличие от частной, четко направленной на зарабатывание денег, всегда была дотационной. Мы много работаем на социальные проекты: на детей, на пенсионеров, на ветеранов. В Ленинском мемориале проходят практически все мероприятия правительства области, различных благотворительных фондов и общественных организаций — бесплатные. При таком госзаказе, с таким объемом социальных мероприятий ни о какой окупаемости речи быть не может. Хотя, без ложной скромности, с момента моего прихода и по сегодняшний день мы увеличили план доходов учреждения в пять раз. 500 процентов за без малого пять лет — это очень неплохой результат.

— Сколько времени тебе понадобилось, чтобы изучить все катакомбы мемориала?

— А я их до сих пор не изучил. Очень часто захожу в какие-то отсеки или коридоры и нахожу для себя новые двери, каморки, проходы с переходами. Заблудиться у меня пока ни разу не получилось, но блуждать приходилось и приходится частенько. Бывает, что, как в лабиринте, ты упираешься в разветвление коридоров и не знаешь, куда они ведут. Тогда просто тупо разворачиваешься и возвращаешься туда, откуда пришел.

— Подтвердились ли за время твоей работы здесь многочисленные слухи о Ленинском мемориале?

— Скажу так: слухов больше, чем того, что есть на самом деле. Еще в детстве я слышал, что у Мемориала пять подземных этажей и что там может разместиться все население Ульяновска. И что есть подземный ход, ведущий в нынешнее здание областной администрации на площади Ленина. На самом деле все намного скромнее, хотя все, что находится у Мемцентра под землей, действительно впечатляет. Человеку, впервые попавшему в нижние этажи, гарантировано удивление на грани шока. Там размещены целые цеха по очистке и обогреву воздуха, кондиционированию, отоплению и многие другие. Чтобы еще раз продемонстрировать всю глобальность Мемцентра, достаточно сказать, что в 70-х годах прошлого века в штатном расписании числилось почти шестьсот единиц. И можно себе представить, какой должна быть общая площадь Мемориала, чтобы свободно рассадить 600 человек.

— Музей Ленина как подразделение Ленинского мемориала — предмет твоей особой гордости или головная боль?

— Музей Ленина — это уже легенда. Эта часть комплекса на сегодняшний день наиболее сильно сопротивляется любой реконструкции и любым преобразованиям. И это, наверное, правильно. Хотя, являясь сторонником Ленина не в политическом, а в историческом смысле, я давно сделал для себя вывод, что мы смогли бы привлечь к личности Владимира Ильича намного больше внимания и интереса туристов со всего мира, если бы немножко перестроили сам материал музея и форму его подачи. Она несколько архаична, все еще излишне идеологизирована. Наиболее простой способ, как мне кажется, — добавить человеческой правды в жизнь вождя мирового пролетариата, добавить банальных вещей, которые интересны среднему обывателю. Меньше идеологии, больше фактов, желательно, конечно, правдивых. Интерес к ульяновскому музею Ленина могло бы привлечь присутствие подлинных экспонатов бывшего Центрального музея Ленина в Москве, филиалом которого многие годы был ульяновский музей. После закрытия Центрального музея Ленина эти экспонаты оказались в фондах ГИМа в специальных сейфах с закачанным аргоном, и увидеть их сегодня не представляется возможным.

— А может быть, и Мавзолей вместе с телом Ленина в Ульяновск перенести?..

— Зря иронизируешь, между прочим. В 2006 году, когда последний раз началась очередная политическая кампания, связанная с закрытием Мавзолея и захоронением тела Ленина, я был открыто категорически против и выступил с инициативой переноса Мавзолея целиком вместе с телом в Ульяновск. Губернатор, к которому я тогда обратился, меня поддержал. Даже вышел с подобной инициативой на президента России. Но тогда все утряслось, и Мавзолей остался в Москве. А его перенос, кстати, стоит недорого. По подсчетам трехлетней давности, это порядка 200-250 миллионов рублей. Если сравнить инвестиции в перенос Мавзолея и в реконструкцию Мемцентра, выбор будет в пользу Мавзолея.

— Но пока вместо Мавзолея по соседству с ленинской Меккой в Ульяновске мы имеем фонтан и — периодически заезжий луна-парк с аттракционами. Такое соседство тебя не смущает?

— Фонтан, если честно, смущает больше, чем луна-парк. Последний функционирует непродолжительное время, не дольше месяца в году, и от него не так много проблем. А вот с появлением фонтана… Прилегающая к Мемориалу территория — это историческая зона для гуляния и отдыха. И в районе фонтана летом такие шабаши иногда происходят, такое пьянство, так загаживают нашу территорию, не говоря уже о том, что фонтан подорвал архитектурную целостность первоначального архитектурного ансамбля. Фонтан тут вообще неуместен. Он бы удачнее смотрелся где-нибудь на набережной в районе сельхозакадемии, но не рядом с памятником истории и архитектуры.

Ярослав ЩЕДРОВ