…Отпечатанная в «Ульяновском Доме печати», в издательстве РОССПЭН («Российская политическая энциклопедия») вышла изданная Институтом философии Российской академии наук и Некоммерческим научным фондом «Институт развития им. Г.П. Щедровицкого», в серии «Философия России второй половины ХХ века», книга «Михаил Александрович Лифшиц», подготовленная Научным центром «Архив М.А.Лифшица», под редакцией В.Г.Арсланова.

Книга посвящена одному из самых загадочных, по признанию «Независимой газеты», мыслителей советской эпохи, действительному члену Академии художеств СССР Михаилу Александровичу Лифшицу (1905-1983).

Авторы статей сборника рассматривают теоретическое наследие философа, в значительной своей части ещё не опубликованное, как новое слово в философии, как метод разрыва порочного круга времени, выхода из безвыходных обстоятельств. Рождение, содержание и судьба достижений учёного освещаются и анализируются на широком историческом, общественном, идеологическом, научном фоне его эпохи. Многие статьи основаны на материалах из архива учёного и впервые знакомят с ними.

В книге впервые также, например, публикуется фотография М.А.Лифшица 1929 года с такой пояснительной надписью: «На обратной стороне этой фотографии женщина, уговорившая Лифшица сфотографироваться, оставила надпись: «Тов. Молодому Учёному М.А.Лифшицу. Такому очаровательному, такому человечному, каким был бы бог, если бы он был. М.Блох. Москва. 15.IV.1929».

Сильное впечатление, по уже появившимся отзывам читателей, производят документы, опубликованные в статье А.П.Ботвина (Ульяновск) «Анабазис: война в документах, воспоминаниях и суждениях философа», повествующие о военной эпопее 1941 года героя книги: с первых дней войны он служил в Пинской (Днепровской) военной флотилии, после гибели которой осенью того же года выходил из Киевского окружения, однажды был уже поставлен фашистами в яму для расстрела, в другой раз сам «приготовился сделать последние выстрелы из нагана», но счастливо миновал все эти опасности и в конце концов оказался в Ульяновске морозного (по некоторым сведениям, морозы доходили до 50 градусов!) января 1942 года, куда были эвакуированы учреждения военно-морского ведомства и где писал в органы ГПУ ВМФ «Объяснение» о своём пребывании «на территории, временно занятой противником», и «Дополнение» о встречах с немцами. Впервые эти важные и интереснейшие документы, написанные, таким образом, в Ульяновске и подтверждающие пребывание, связь выдающегося философа с нашим городом, были частично опубликованы в «Ульяновской правде» к годовщине

Победы четыре года назад (см.: Ботвин А. «Прибыл в г. Ульяновск 8 января 1942 г.» – «Ульяновская правда», 2006 год, № 31 (22.467), 5 мая, с. 21).

Сохранилась также почтовая карточка, написанная и посланная М.А.Лифшицем в январе того же года из Ульяновска жене Лидии Яковлевне Рейнгардт в Чистополь на Каме, где была знаменитая теперь колония эвакуированных из Москвы писателей и куда, как можно предположить (из его «Разговора с чёртом») М.А.Лифшиц добирался из Казани самолётом той же морозной зимой 1942 года. После обращения текст карточки продолжается так: «Ещё один эсминец. Сижу в этом скучном Ульяновске. Долго ли продолжится это сидение, не знаю». На лицевой стороне открытки изображён огромный военный корабль и надписи: «Боевой новогодний краснофлотский привет с фронта! На нашей земле найдут свою смерть все фашистские захватчики!» (открытка – «Издание Худ. Фонда СССР. Рис. О.Нисского. Тираж 250000». Почтовый штамп Ульяновска – 21.1.42, хотя написана она 18/I).

Вероятно, после фронтовых приключений и опасностей небольшой и тихий, хотя и забитый эвакуированными людьми и учреждениями Ульяновск не мог не быть для философа и военного скучным. Он сообщал: «На всякий случай вот мой адрес: Ульяновск, Энгельса 19. Редакция журнала «Краснофлотец». (В Пинской (Днепровской) военной флотилии М.А.Лифшиц работал со 2 июля 1941 года также в её газете «На боевой вахте» «в качестве писателя (инструктора литератора)», а в окружении ему среди прочих своих документов пришлось, видимо, уничтожить и членский билет Союза писателей СССР за подписью М.Горького; в дальнейшем, во время войны и военной службы до 1946 года в Ленинграде в ГПУ ВМФ и ВОКСе, он много писал для Советского информбюро.)

…В Москве, в Университете Российской академии образования, состоялась презентация и обсуждение сборника. Статья об «Анабазисе…», среди прочего, была отмечена как самая, может быть, сильная его статья (разумеется, благодаря документам, в ней опубликованным). На молодого розовощёкого студента, например, произвело особое впечатление то, что М.А.Лифшиц встречался со смертью, так сказать, лицом к лицу, глаза в глаза, но она его не заворожила, как экзистенциалистов. В ответ, для начала, можно было бы, наверное, только напомнить высокий, спокойный и мудрый взгляд на смерть Пушкина, любимейшего поэта философа (по воспоминаниям дочери, он всегда при чтении произведений поэта бывал взволнован и тронут до слёз), который писал о нём с особым, конгениальным пониманием и проникновенностью, многое впервые столь глубоко объяснив, сделав понятным в его жизни и искусстве:

Во цвете лет свободы верный воин,

Перед собой кто смерти не видал,

Тот полного веселья не вкушал

И милых жён лобзаний не достоин.

В смерти нет ничего загадочного, считал философ «с улыбкой Джоконды», люди боятся не смерти, а умирания: умирать, распадаться на атомы – неприятно. А по мнению его друга писателя А.Платонова, Пушкин думал, что обыкновенной человеческой жизни должно хватить на всё, а кому не хватает – тому не хватит и вечности. Хотя, по-видимому, непросто бывает найти такое дело жизни и выполнить его так, чтобы в нём, как в судьбе и искусстве Пушкина, по слову философа, «отражалась вся бесконечность», каждый нашёл себя, свою судьбу, «…и чью-то душу отпустила боль».

…Данная книга вышла фактически к 105-летию со дня рождения М.А.Лифшица и по своему существенному содержанию, в том числе философскому, несомненно, составит определённый этап, веху в освоении его богатейшего и ценнейшего научного наследия, в изучении его жизни и творчества. Готовятся также новые публикации и издания из обширного архива и наследия учёного.