Автор: Владимир ТОЛСТОЙ

Это произошло в те «старые добрые» времена, которые теперь принято именовать «периодом застоя»

Литература и прочее искусство на всей территории СССР, тогда ещё не бывшего, находились под неусыпным вниманием Партии, Правительства и «соответствующих органов».

Чуя ветер перемен…

На дворе стоял 1983 год, краткое царствие шестого генсека ЦК КПСС Константина Устиновича Черненко, который и запомнился-то народу лишь одной крылатой фразой: «Чтобы лучше жить, нужно лучше работать».

Впрочем, представления о лучшей жизни и тогда были самые различные. И страха особого перед властями в обществе уже не было. Зато было подсознательное предчувствие скорых перемен…

Именно тогда в Ульяновском педагогическом институте возникло литературное объединение «Зеркало» — четыре студента-литератора и один историк собирались в свободных аудиториях, просто показывали друг другу свои стихи и песни и делились впечатлениями о новинках литературы. Изредка стихи Андрея Бузуева, Андрея Баранова, Владимира Ефремова и Сергея Юрьева публиковались в институтской многотиражке, и они не раз выступали со своими виршами в фестивале «Студенческая весна», после чего девушки-сокурсницы нередко подходили и просили дать им переписать стихи — а это, по тем временам, была уже почти слава. И несмотря на то, что цензуру никто не отменял, казалось, никто не ущемлял свободы творить. Но, как впоследствии выяснилось, до поры до времени, пока литераторы-самородки не переступили определенную грань… Весной того же 1983 года на очередной встрече «великолепная четверка» решила: пора донести свои произведения до широкой читательской аудитории — издать литературный альманах «Третий сын». Название родилось почти сразу и споров не вызвало, но потребовало разъяснения для среднего читателя. В качестве эпиграфа Владимир Ефремов предложил цитату из трудов исследователя и популяризатора русских народных сказок Елизара Мелетинского: «Иванушка-дурачок глуп с точки зрения его практичных, эгоистичных, здравомыслящих братьев, но обладает какой-то мудростью, которая в конечном счете дает ему преимущество…».

Техника на грани…

Поскольку доступ к немногочисленным ксероксам, которые были в то время в Ульяновске, был ограничен, сначала решено было прибегнуть к обыкновенной пишущей машинке — печать через семь копирок по пять раз обеспечила бы тираж в тридцать пять экземпляров. Но вскоре удалось получить доступ к ротатору! Теперь, конечно, мало кто знает, что это за «зверь», а между тем с помощью этой машины размножалась большая часть документов государственных и партийных органов. Сначала текст с помощью пишущей машинки печатался на специальной бумаге — восковке, а потом каким-то хитрым образом типографская краска выдавливалась сквозь нее уже на стандартные листы писчей бумаги. Так можно было получить сотни экземпляров, но было решено благоразумно ограничиться тридцатью двумя — по восемь на брата. Обложку нарисовал Андрей Бузуев, а Сергей Юрьев наделал с нее нужное количество фотокопий.

Люди в сером

Конечно, держать свою первую книгу при себе и никому не показывать авторы не собирались, но чести увидеть эту библиографическую редкость удостаивались немногие — только ближний круг друзей и, разумеется, подруг. Примерно год прошел относительно спокойно, но весной 1984 года Владимир Ефремов при большом скоплении народа — человек сорок — в городском клубе самодеятельной песни прочел лекцию о писателях-диссидентах Викторе Некрасове, Василии Аксенове и, разумеется, Александре Солженицине… Рассказал их биографии, сделал обзор произведений.

Люди в штатском явились ко всем одновременно! Хотя Андрей Баранов к тому времени уже закончил вуз и служил в армии, Сергей Юрьев прервал обучение и работал художником в одном из конструкторских бюро, а Владимир Ефремов и Андрей Бузуев готовились к сдаче госэкзаменов. «Третий сын» все-таки попал в поле зрения КГБ — примерно за год до начала горбачевской перестройки.

Сорняки безыдейщины

В конце концов, все отделались относительно легко — несколько довольно продолжительных «бесед» в «комнате для посетителей» с капитаном, майором и даже подполковником. Несколько рулонов бумаги с объяснительными «записками», где каждый обозначил свою «принципиальную политическую позицию»: против социализма, КПСС и всего советского народа мы ничего не имеем, но нас возмущают отдельные недостатки, которые мы непременно изживем и построим-таки коммунистическое общество. Хуже было то, что пришлось собирать разошедшиеся по друзьям и знакомым экземпляры «Третьего сына». Но, совершенно не сговариваясь между собой, все авторы заявили, что напечатано было экземпляров то ли десять, то ли пятнадцать… Так что в итоге далеко не весь тираж осел в архивах КГБ.

Впрочем, и сами сотрудники грозной спецслужбы понимали или даже знали, что скоро грядут перемены, а сама «спецоперация» была затеяна, как оказалось, в рамках кампании по усилению партийного и комсомольского контроля над молодежью. Чтобы 2 сентября того же года первый секретарь обкома КПСС Геннадий Васильевич Колбин мог заявить на посвященном этой кампании партийно-хозяйственном активе: «А там, где ослабевает наше идейное влияние, там появляются сорняки безыдейщины. Некоторые студенты «нашли выход» из положения, создали своё объединение «Зеркало» и начали подпольно издавать журнал, помещать в него стихи, наполненные политическим нигилизмом, упадничеством. И ни партком, ни комитет комсомола не дали вовремя принципиальной политической оценки подобному «творчеству».

Впрочем, кгбшники сами дали творчеству четверых поэтов «принципиальную политическую оценку». Кроме изъятого альманаха они потребовали для ознакомления другие рукописи авторов. А возвращая прочитанное, «товарищ майор» попросил оставить ему несколько листков со стихотворениями — для личной библиотеки…

* * *

Есть пророки

и есть отечество,

Правда есть. Пониманья — нет.

Скоро новый Христос

озадачит

Старой сказкою свет.

Так ведь снова распнут,

чтоб молиться,

Чтоб елеем плевать в глаза.

На живых пророков —

полиция,

А покойников — на образа…

Владимир Ефремов

«Диссиденты»

* * *

Зачем? Зачем? Зачем?

Кто объяснит мне сразу?

Зачем? Зачем? Зачем?

Не знаем мы пока.

Какой-то должен смысл

Быть спрятан в эти фразы,

Какой-то скрытый смысл,

Глубокий, как река.

Нет. Ложь — ещё не ложь,

Пока ей нет ответа,

Пока молчим и ждём

Неведомой поры,

Когда загомонят

Все нации планеты

И скажут всё как есть,

Но что добавим мы?

Андрей Баранов «Зачем?»

* * *

Я пешка простая,

я — белая пешка «е-2»,

Мне выпала честь защищать

своего короля,

И в бой я бросаюсь,

не тратя пустые слова,

Мне их заменяют

мои боевые поля.

Мне мысли не чужды:

вчера в философском пылу

Открыл я одну из

бесчисленных тайн бытия,

Я понял, что я не один

деревянен и глуп:

Рождён наш король

из того же бревна, что и я.

Андрей Бузуев

«Я пешка простая…»

* * *

Ни в радости, ни в грусти

нет спасенья

От бесконечной суеты сует,

Но в суматошной сутолоке лет

Порою к нам приходит

отрезвленье.

Мы все живем на свете,

как придется —

У каждого свой враг

и свой кумир,

Но, слава Богу,

так устроен мир —

Душе всегда отдушина

найдется…

Сергей Юрьев

«Оптимистическая миниатюра»