Автор: Алексей ЮХТАНОВ

Исследователь Владимир Ефимов уже более 40 лет занимается научной деятельностью, исследуя окаменелости юрской, меловой и иных отдаленных геологических эпох

Создатель палеонтологического музея, Ундоровского и Сенгилеевского палеонтологических заказников. Ученый, открывший несколько ранее неизвестных видов ископаемых рептилий. «Крестный» симбирцита и отец троих детей, продолжателей своего дела. Человек, ежедневно соприкасающийся с бездной времен, «замурованной» в многометровые слои прибрежного грунта, — он не верит в слепые эволюционные процессы, случайным образом устроившие все многообразие земных видов. Ученый-палеонтолог все более убеждается в том, что в каждой живой клетке отчетливо просматривается рука Творца.

Камнесобиратель

АиФ: Владимир Михайлович, когда вы впервые почувствовали тягу к геологии и палеонтологии?

ВЕ: Знаете, скорее всего, это было заложено свыше. Родившись на Дальнем Востоке, я вместе с родителями приехал к своим предкам на Северный Урал, где мой дед на протяжении всей жизни занимался поиском и добычей золота. Он был бригадиром старателей, работавших на драге. Тогда я и проникся всем этим — блужданиями по ручьям, по оврагам, по лесам. На вопрос «кем хочешь стать» я обычно отвечал: «камнесобирателем». Первые книги – это книги наших знаменитых популяризаторов геологии — Ферсмана, Обручева, Павлова. Жизнь так сложилась, что сознательную часть детства и юности я провел в детдоме… Старомайнский детдом, как раз напротив Ундоров.

АиФ: Как это получилось?

ВЕ: Мой родной отец погиб. Мать попала в больницу. Я оказался один и был определен в детдом. Это были 60-е годы. С пятого по восьмой класс я там рос. Дальше нужно было думать, как себя обеспечивать, и я поступил в Рязановский совхоз-техникум в Мелекесском районе, на агрономический. После этого некоторое время работал агрономом. Совхоз Пригородный, Кувшиновка, Луговое. Жил в городе. Мне, как детдомовцу, выделили комнату в коммунальной квартире.

Через тернии

АиФ: И все же вам удалось поменять профессию и заняться делом, к которому с детства лежала душа…

ВЕ: Да, я поступил в Саратовский университет. Там закончил аспирантуру, защитил кандидатскую. Я очень благодарен своим учителям, которые наставили меня на путь истинный. Прежде всего, это профессор Виталий Георгиевич Очев и его супруга Галина Петровна. Они определили мои дальнейшие научные интересы.

АиФ: И вы смогли, наконец-то, вплотную заняться наукой?

ВЕ: Не так все просто. Я женился довольно рано, в 18 лет. У меня появилась семья, детишки. Трое детей. И все равно я активно занимался геологией, палеонтологией. Многие окружающие считали — вопреки здравому смыслу. При большой семье ее главе положено ехать куда-нибудь на Север, зарабатывать деньги. Я же занимался тем, что было мне интересно. Наверное, Господь меня все-таки вел и помогал мне. Я работал на гидрогеологической станции в Ульяновске. Это постоянные командировки, поездки по всей области, бурение скважин и режимные наблюдения за ними, минеральная и питьевая вода. Географию области я с тех пор знаю неплохо. Вместе с гидрогеологической информацией я, естественно, собирал и палеонтологическую. Плотно сотрудничал с детским клубом «Плутония». Моя университетская дипломная работа была посвящена морским ископаемым моллюскам эпохи неогена. По окончании университета профессор Очев предложил мне заняться морскими рептилиями.

Ундория

АиФ: Морские рептилии. Ихтиозавры, плезиозавры… Мезозой. Парк юрского периода. По-моему, интереснейшая тема!

ВЕ: Но очень сложная. Многие ученые начинали заниматься морскими рептилиями и отступались. Это очень неблагодарный материал, тяжелый в обработке. Для того чтобы сделать сравнительное описание, надо собрать энное количество останков одинаковых особей, провести по ним определенные биометрические данные и только потом написать свои выводы. Минимальная выборка — пятьдесят скелетов. Что значит — собрать по косточке пятьдесят скелетов каждого вида? Правда, за 30 лет работы в Ундорах мне это удалось.

АиФ: Вообще, как вы здесь, в Ундорах, оказались?

ВЕ: Наверное, Господь меня сюда привел. Строился санаторий им. Ленина, создавался курорт Ундоры. Мне, как гидрогеологу, было предложено переехать сюда работать. Дали квартиру, создали все условия. Ребятишки выросли на природе, вместе со мной лазая по оврагам… Параллельно с гидрогеологией я стационарно начал заниматься сбором останков морских рептилий. Проблема в том, что окаменевшие костные останки выпадают не одновременно всем скелетом, а «поштучно» в течение ряда лет по мере разрушения обрыва. Чтобы собрать более-менее полные скелеты, надо не наезжать сюда время от времени в экспедиции, а жить постоянно. Нужно обладать определенным запасом времени. И мне это было дано. Защитил кандидатскую по этому материалу.

Наследство

АиФ: Что нового удалось открыть? Что вообще – удалось?

ВЕ: Удалось открыть новые виды морских рептилий, которым я дал названия симбирскозавры, ундорозавры, плутониязавры, ихтиозавры родов «языковия» и «кабановия». Открыты как поделочные камни симбирцит и сенгилит. Удалось создать ундоровский палеонтологический музей, два палеонтологических заказника – ундоровский в 1988 году и сенгилеевский в 1991-м. Сегодня у нас образовался своеобразный центр по изучению морских рептилий, останки которых для изучения везут к нам из Сибири, с Украины. Я, как известная лесная птичка, долбил всю жизнь в одну точку. И это постоянство позволило добиться хороших результатов.

АиФ: Какие задачи ставите перед собой на ближайшее время?

ВЕ: Все больше прихожу к выводу: чем более постоянен человек на одном и том же месте, тем более весомы полученные им результаты. Работая на территории курорта Ундоры более 30 лет, мы получили интересные результаты, которые планируем с ребятами воплотить в книгу «Ундория», которую сейчас и готовим к печати. Ундория – так мы назвали довольно обширный кусок территории междуречья Волги и Свияги, богатый ископаемыми останками древних животных разных эпох.

Пока есть силы и возможности, я работаю. Но я прекрасно понимаю, что одной человеческой жизни на все это огромное дело не хватит. Я всячески направлял деятельность своих сыновей, Владислава и Дениса, поскольку считаю, что они должны стать продолжателями моего дела. Они оба закончили естественно-географический факультет нашего Ульяновского педуниверситета, сейчас являются аспирантами Палеонтологического института РАН, работают здесь в музее, пишут статьи.

АиФ: Есть еще жена и старшая дочь. Они тоже участвуют в вашей работе?

ВЕ: Старшая дочь Ольга на протяжении многих лет помогала мне, работала сотрудником музея. Сейчас замужем, живет в Краснодарском крае. Жена, Любовь Евгеньевна, переводчик и филолог, является постоянным редактором моих статей, переводит для меня научные статьи из иностранных журналов. Мы все занимаемся общим делом.

Эволюции нет?

АиФ: Вы часто ссылаетесь на Высшие Силы, на Бога. Палеонтологу, чье становление шло в советскую эпоху, положено, вроде бы, быть материалистом и дарвинистом…

ВЕ: Я им был. И комсомольским секретарем был. Но когда я начал разбираться в палеонтологии, мои взгляды менялись. Эволюционисты утверждают, что все развивается от простого к сложному. Я не вижу никаких переходных форм, никакой последовательности этапов. Да, изменчивость под воздействием внешних факторов существует, но она не носит столь глобального характера, который ей придают материалисты. За сотни миллионов лет мезозоя морские рептилии изменялись, но незначительно. Никакого особого прогресса от простого к сложному не было. Такое впечатление, что данная форма живых существ была создана для освоения определенной экологической ниши и как своеобразное звено пищевой цепи. Она эту функцию выполняла на протяжении 300 миллионов лет, и в конце мелового периода это звено было заменено другими организмами, более совершенными и более активными. И все. Никаких более простых предковых форм и никаких более развитых потомков. Хотим мы того или нет, независимо от нашего воспитания, мы приходим к выводу, что все-таки это — акт единого строения по единому плану.

* * *

В ходе разговора было поднято много проблем: это и развитие туризма в Ульяновской области, и судьба палеонтологического музея, и соблюдение режима заказников в сегодняшних рыночных условиях. Эти и другие темы непременно будут подняты в ближайших номерах «АиФ». Сразу же после беседы Владимир Михайлович вместе с сыном Денисом отправились на разведку в Цильнинский район обследовать берег Свияги — западную границу страны Ундории.