Как известный бард стал пленником «института страшной бомбы» в Димитровграде

Было время, когда в Ульяновске существовал целый абонемент для любителей авторской песни. Концерты Виктора Берковского и Вадима Егорова по популярности смело состязались с попсой и выигрывали. Барды, каждый из которых мог собрать биток в зале-тысячнике Ленинского мемориала, сегодня на родине Ленина нечастые гости. Тем ценнее недавний визит в наш город Леонида Сергеева, на интервью к которому напросилась «НГ». С аншлагов мы и начали нашу беседу с Леонидом Александровичем.

– С егодня авторская песня может собирать аншлаги или рассчитывать на переаншлаги?

— Только в залах максимум на 200 мест. В них если соберется 202 человека, уже и переаншлаг заметил. Людей, которые слушают бардов, становится меньше, а смена не появляется.

— Но Грушинский фестиваль существует до сих пор, и молодежи на нем хватает. Значит, молодые люди интересуются авторской песней…

— … или приезжают под Самару водки попить. Вы ведь наверняка слышали эту историю превратившуюся уже сегодня в полулегенду-полуанекдот, когда два подвыпивших подростка на «Груше» идут за водой и один другому говорит: «Как здесь все-таки хорошо, как здорово, как классно… Вот только, блин, если бы не эти барды…». Я не очень хорошо владею ситуацией, что сейчас происходит ос Всероссийским фестивалем авторской песни имени Валерия Грушина. Но убежден, раскол в рядах его организаторов трехлетней давности, когда две «Груши» пару лет параллельно проводились и на самарских Мастрюках, и на Федоровских лугах под Тольятти, никому на пользу не пошел. Настоящие поклонники авторской песни вынуждены были разрываться. Сейчас Грушинский клуб выиграл судебный процесс, но это еще не конец истории — я убежден. Когда-то мне очень нравились калмыцкие народные сказки, неизменно заканчивающиеся резюме: я быстро во всем разобрался и всех наказал — одному щелбан, другому два тумака. Так и в Грушинской сказке люди, не поделившие фестиваль, в любом случае рано или поздно ничего кроме щелбанов и тумаков не получат.

— Леонид Сергеев в авторской песне сегодня брэнд?

— «Брэнд», «трэнд» — не понимаю я, что это такое. Как сказала недавно Ксения Собчак, нынче трэнд на духовку. К авторской песне, во всяком случае, эти понятия не имеют никакого отношения.

— Вы цитируете Собчак?!

— А что вас удивляет? Я же иногда смотрю телевизор. И не только канал «Культура». Ксения Собчак забавная девчушка, хоть я ее и не понимаю.

— В своей автобиографии вы упоминаете историю своего побега в капстрану в советское время. Можно поподробнее?

— Это домашняя история. Мне было лет пять. Мой отец был военным, служил в Группе советских войск в Восточной Германии. Мы жили в Потсдаме. Однажды я повздорил с домашними, сильно на них обиделся и решил уйти из дома. Взял с собой самое дорогое, что у меня тогда было, — пижаму и деревянное ружье. Город тогда был поделен на сектора, можно было идти по улице и наткнуться на столб с предупреждением: «Стой! Впереди — английский сектор!». Или сектор мог быть американским. И вот я пошел прямо в американский сектор. Сестра поймала меня уже на границе с ним. Этот мой случай лишь доказывает, что немецкие власти тогда правильно делали, что запрещали советским офицерам выпускать своих детей на улицу.

— У вас ведь и с нашими местами связана почти детективная история?

— Однажды я ехал с концертом в Димитровград. Меня встретили в Ульяновском аэропорту, и по дороге на концертную площадку я долго не мог понять, почему девушка из Димитровграда, сопровождающая меня в поездке, глядя в мою сторону, все время нервно подхихикивает. А когда меня привезли в ваш институт страшной бомбы — НИИАР — и за мной наглухо закрылись огромные ворота, стало не по себе. Потом выяснилось, что меня на этом корпоративе вообще никто не ждал. В концертной программе был заявлен цыганский ансамбль. В последний момент цыгане не смогли, а я смог. Но ни меня, ни зрителей об этом не предупредили. Непонятная получилась ситуация. Когда я вышел на сцену, публика долго не могла понять, что я за цыган такой.

— Откуда у вас страсть такая — коллекционировать игрушечные пистолеты?

— Наверное, это мужское начало. Собирать настоящее оружие — слишком дорого для меня, поэтому собираю копии.

— И анекдоты про бардов по-прежнему собираете?

— Я их все подзабыл. Хотя нет, один помню. Бард бьет сына ногами. Жена барда: «Что же ты делаешь, сволочь?». «Он мне струну расстроил», — отвечает бард. «И из-за этого надо избивать ребенка?» — «Так этот гад не говорит, какую…».

— «Тематика большинства песен Сергеева — юмористическая», — пишет о вас «Википедия». При том, что бытует мнение, будто барды — в основном лирики…

— Было время, когда я в своих песнях действительно часто юморил на социальные темы. Но и всех бардов поголовно в лирики я бы записывать не стал. И потом, лирика может быть забавной, а юмор — лиричным. Это вообще какая-то странная арифметика. На полном серьезе утверждать, к примеру, что в моем творчестве, 82 процента юмора, 12 — лирики, а шесть — еще чего-то, может только сумасшедший математик.

Николай ВЛАДИМИРОВ