Как ульяновец Иван Ожогин стал звездой российских мюзиклов.

В 90-х годах прошлого столетия среди ульяновских почитателей бардовского творчества подросток Ваня Ожогин с высоким, почти женским голосом выделялся в областном клубе самодеятельной песни каким-то недетским отношением к гитаре и сочинительству. Прошло без малого 20 лет, и сегодня Иван Ожогин — столичная звезда самых известных отечественных и русских версий мировых мюзиклов. От «Норд-Оста» и «Свадьбы соек» до Cats и Les Miserables. В недавней программе «Романтика романса» на телеканале «Культура» Ожогин рассказал, что в российском варианте «Отверженных», работа над которым начнется в Москве в ближайшее время, готовится сыграть Жана Вальжана. А «НГ» покуда разобралась в природе трансформации земляка.

«Не хватает волжских просторов»

— Так что предшествовало твоему превращению в звезду столичных мюзиклов?

— Начну с того, что мое актерское будущее было предопределено еще в трехлетнем возрасте, когда мама отдала меня в хор мальчиков Дворца пионеров. Потом был ульяновский КСП. После школы поступил на первый актерский курс в Ульяновске — филиал Ярославского театрального института. Моим педагогом был бывший худрук областного драмтеатра Юрий Копылов. А в 1996 году уехал покорять Москву, где окончил Российскую академию театрального искусства, бывший ГИТИС.

— Что чаще всего вспоминаешь из ульяновской поры?

— Набережные. Когда бываю на Москве-реке, волжских широт и простора мне определенно не хватает.

— Твоим первым мюзиклом в Москве стал печально известный «Норд-Ост».

— Я пришел в стационарную версию этого мюзикла месяца за три до трагедии и проработал там недолго. Так что сам теракт меня миновал. Потом работал в выездной версии мюзикла. Играл негодяя Ромашова. И больше про него понял, чем прочитав «Двух капитанов». Ромашка ведь не злой, он несчастный. Любовь движет всеми его поступками. Вообще, на мой взгляд, любовь оправдывает все. Ромашов в книге более жесткий. И вообще какой-то рыжий, нос крючком и совершенно не поет. То ли дело я (улыбается). В этом мюзикле была настолько сложная вокальная партия, что моим любимым моментом в спектакле стал эпизод в гостях у Кати Татариновой — просто стоишь и ничего не делаешь, но получаешь невероятное удовольствие от действия в целом.

— После «Норд-Оста» тебя заметили американцы?

— Я сам сделал так, чтобы они меня заметили, удачно показался на кастинге в «Чикаго». Даже вторым составом работать с такими звездами, как Киркоров, Лолита и Настя Стоцкая, — невероятное счастье. Попробовал себя в характерной женской роли журналистки мисс Лучезарной. А потом выяснилось, что мне еще многому предстоит учиться. Например, строить отношения с руководством. Для меня «Чикаго» стал в первую очередь хорошей школой взаимоотношений в современном коммерческом театре.

«Пиковая точка в карьере»

— И поэтому ты отправился в… цирк?

— Да, следующий мой мюзикл «Свадьба соек» был наполовину цирковым проектом. Пришлось изнурять себя физически, учиться летать на трапеции под куполом, жонглировать. Даже встал на коньки, хотя на катке до этого вообще ни разу не был. А еще на «Свадьбе соек» я решил закончить с амплуа антигероя. Захотелось сыграть что-то благородно-героическое…

— Тут и подвернулась роль защитника и предводителя кошачьей стаи в «Кошках»? Кстати, с первого раза научился произносить имя своего персонажа без запинки?

— Мой Манкустрап — сильный и дерзкий. Мне пришлось искать в себе жесткость, которой не было с рождения. Я мягкий и незлобный человек. У меня поэтому даже голос такой — лирический тенор. Даже — ультралирический. А имя своего персонажа я запоминал дня три. Для облегчения разделил это имя на две части — мангуст и трап. (улыбается).

— Теперь на очереди еще один герой — Жан Вальжан?

— Хочется, чтобы этот проект удался. Тем более, вероятнее всего, ставить его в Россию приедет известный продюсер мюзиклов с мировым именем Камерон Макинтош. Но даже не в этом дело. Спеть Жана Вальжана в «Отверженных» — все равно что сыграть главную роль в «Гамлете». А разве не это пиковая точка в карьере каждого актера?..