Екатерина МОСКВИЧЕВА

В гости к известному художнику Юрию Панцыреву мы отправились аккурат накануне двух юбилеев — личного (мастеру исполнялось 60 лет) и творческого (35 лет назад он по совету Николая Аркадьевича Пластова променял Москву на Ульяновск). Наутро после нашего разговора Юрий Николаевич отправился в столицу, где в одном из престижных залов — в галерее Школы акварели Сергея Андрияки — открывалась его персональная выставка.

— Мы учились с Колей (Николай Николаевич — внук народного художника СССР Аркадия Александровича Пластова. — Прим. авт.) на одном курсе в Суриков-ском институте и сдружились с первого курса, — вспоминает Юрий Николаевич. — В 1976 году в Манеже готовилась огромная выставка Аркадия Пластова. В течение полугода мы с друзьями помогали Пластовым. Сдружились не только с Колей, но и с его отцом Николаем Аркадьевичем. Мои работы им нравились, и после института они предложили мне перебраться в Ульяновск. Я недолго думая согласился. Уже много лет мотался по свету. До Суриковского окончил Ивановское художественное училище, потом была армия. На каникулы ездил то в Сибирь, то в вологодские, то в архангельские деревни. На родине во Владимирской губернии мне предложили стать директором суздальского училища, которого еще не было. То есть должен был все организовать. А я хотел творить. Ни мастерских, ни жилья в Суздале не было…

И жилье, и мастерскую Юрий Панцырев получил сразу же по прибытии в Ульяновск. Здесь и осел, говорит: «Привык, как кошка».

РАЗОЧАРОВАНИЕ

На последнем курсе института (шел 1979 год) Юрий Панцырев впервые побывал в Прислонихе.

— В голове картины Пластова — травы летом, деревня зимой, а к моему приезду летом травы совсем не было, а зимой — снега, — говорит художник. — Поля черные. Я все удивлялся: как Аркадий Александрович мог так писать? Такая непогода длилась до 1982 года. Потом как начались дожди, а зимой просто завалило снегом!

В Ульяновске новичку и жилье, и мастерскую дали сразу. Известность к нему пришла в 1986 году: после всесоюзной выставки Юрия наградили медалью «За трудовую доблесть». Затем избрали председателем ульяновской организации Союза художников России.

ДЕВУШКА В «ТАБЛЕТОЧКЕ»

Шесть лет Панцырев жил бобылем. Все никак не встречалась муза. Но однажды в трамвае он ее встретил.

— К юбилею Аркадия Пластова е 1983 году мы готовили его выставку. В Ульяновск приехали мои друзья. С одним мы ехали в трамвае. И вдруг я увидел при-влекател ьную дамочку в дубленке и в «таблеточке». В присутствии друга осмелел. Предложил написать ее портрет.

— Только сейчас я понимаю: это была приманка, — улыбается супруга Светлана. — В тот день моему брату вручали диплом об окончании института, и я ехала его поздравлять. Помню, подумала: солидный дяденька {Юрий старше Светланы на девять лет. — Прим. авт.) собирается написать мой портрет. Что ж, соглашусь. Как ухажера я его не воспринимала. Ходила на сеансы (свиданиями их не назовешь) очень плохо. Сидеть по два-три часа на одном месте было очень муторно. А он меня грушами заманивал и все рассказывал, что он член Союза художников, знаком с Пластовыми…

Когда портрет был готов, их пути-дороги разошлись.

— А спустя три года подруга показала мне в журнале «Юный художник» «Портрет С. В. Первушиной», то есть мой. Я позвонила Юре. У него как раз был день рождения. Он предложил встретиться.

— Тут любовь и закрутилась, — добавляет Юрий Николаевич. — Через несколько месяцев мы уже поженились. По тем временам я был очень небедным человеком. Мог обеспечить семью. При советской власти было очень много заказов. Ни один новый объект не сдавался без работ членов Союза художников.

НЕ О ЧЕМ ЖАЛЕТЬ

С тех пор Светлана, едва устроившаяся на ТЭЦ-1 техником-электриком, работу оставила. Ее главной работой стала забота о семье и доме. Согласитесь, трудно себе представить работающую музу…

— Она моя хозяйка, — заявляет Юрий Николаевич, бросая восхищенные взгляды на жену.

— Понимаете, многое зависит в творчестве от самого человека, но и от тыла тоже. Ты можешь увлекаться своим делом, если уверен, что дома, как у меня, все нормально.

В 1986 году, как раз в папин день рождения, 31 августа, родилась первая дочка, которую назвали в честь няньки Пластовых — бабы Кати. А через три года явилась миру и вторая дочка — Настенька.

— Юра часто уезжал в командировки в Москву, где у него проходили выставки, наконец, творил, и порой я чувствовала себя матерью-одиночкой, — говорит Светлана. — И все же мне жалеть не о чем.

Иногда Юрий Николаевич брал молодую жену в дальние командировки с собой, но она даже из Санкт-Петербурга, где открылся очередной вернисаж Панцырева, сбежала на третий день. Так скучала по дочкам.

Когда папа работал в мастерской в Ульяновске, его девочки нередко приезжали к нему, готовили там обед, чай пили.

— Да, порой, пока меня не бывает дома, столько всего произойдет, — говорит художник. — Приезжаю, а в одной комнате сделан ремонт или окна заменены. Если раньше гвоздь забивал, то теперь — я просто творческий работник. Реально мозги не этим заняты.

ПО СТОПАМ ОТЦА

Обе дочки выбрали творческие профессии.

— Не дай бог заставлять детей что-либо делать через силу, — говорит Юрий Николаевич. — Это вызывает у них отвращение. Я никогда не хотел, чтобы Катя с Настей пошли по моим стопам. Женщинам в нашей профессии сложно. Особенно сейчас.

Катя с отличием окончила МХТИ имени Сурикова.

— Когда Катюша выпускалась, педагоги сказали, что она — лучшая студентка за последние десять лет, — говорят Панцыревы. — Сегодня за ее плечами уже пять крупных выставок, и еще она преподает в училище.

Настя учится на четвертом курсе Суриковского института на архитектора. Словом, все логично, говорят родители: чтобы одна строила, а другая — картины на стену писала.