Людмила ДУВАНОВА

Остались еще в селах школы, где пахнет домом. Вот и в Красноборске такая: при входе, как в мечети, не прячась, — уличная детская обувка разных фасонов и размеров: никто не украдет, все свои. В коридоре одноэтажного здания — трогательные информационно-агитационные стенды, кубки за физкультуру и спорт. Ученики еще приучены здороваться с незнакомцами, а учителя — говорить правду, а не штампы — требования времени. Великий русский педагог Ушинский точно возрадовался бы этим учителям Тереньгульского района, свято соблюдающим его завет: «Воспитатель не чиновник; а если он чиновник, то он не воспитатель».

Где прячется «фазан»

Если разобраться, то практически вся сегодняшняя сельская интеллигенция, в том числе и учителя, — выходцы из крестьян. И это потрясающе — менее чем через семьдесят лет после отмены крепостного права в России зарождается целый слой людей, мыслящих совершенно иными категориями, чем их деды и отцы. Новая интеллигенция (прослойка, по-советски, а по Ленину — «не мозг нации, а говно») не идет по жизни — бежит, торопясь делиться с другими приобретенными знаниями — хлебом насущным в их понимании. «Хлеб» жадно рвется на куски, кусочки, подбираются и крошки — «каждый охотник желает знать, где сидит фазан». А фазан, как и дьявол, прятался в деталях. Разве могли учителя первых послереволюционных и долгих военных лет помыслить, что в конце XX — начале XXI века школы будут закрываться по всей России не потому, что не нужны, а потому, что дан приказ: тому — на запад, тому — в другую сторону. Красноборскую пока не «оптимизировали». Почему — знают учителя, а теперь — и я, но соблюдаю правила игры: в доме повешенного не говорят о веревке.

Третьего не дано

Людмиле Владимировне Егоровой, учительнице русского языка и литературы, — 72 года, «хлебом насущным» делится с чужими детьми почти полвека. Сейчас в ее одиннадцатом классе — три ученика. Было бы много больше, но остальные, включая и внучку учительницы, ушли после девятого класса, испугавшись пахнущего психиатричкой выпускного ЕГЭ. Людмила Владимировна считает, что дети поступили правильно — сейчас все они благополучно учатся в училищах или техникумах областного центра: со специальностью даже и в наше время не совсем пропадешь.

Егорова показуваетгмне современные учебники: один, по русскому языку, она купила за 250 рублей, второй, с «тэту» успешной сдачи ЕГЭ, — за 300. Вникаю в последний и ужасаюсь — с сорокалетним журналистским стажем я ни за что не смогу написать необходимое (кому?!) егэшное “сочинение” в 150 слов, включая предлоги, союзы и частицы. Для этого надо быть либо дебилом, либо — гением, третьего не дано.

А Людмила Владимировна сокрушается уже по поводу литературы — смотрю навскид «учебники» выпускного класса: без кавычек не получается, потому что это — не учебники, а хлипкое соединительное тире между учеником и великой русской классикой. К примеру, есть Бродский, но нет Вознесенского, есть Ахматова, но нет Цветаевой, есть Платонов, но нет Хармса, есть Достоевский, но нет Лескова… «И отпусти, Господи, грехи наши, яко же и мы отпускаем должникам своим…».

«Эстафетная палочка» образования

Отец Людмилы Владимировны, Владимир Яковлевич Ткачев, появился на свет в 1915 году в обыкновеннейшей деревенской семье — 13 детей. Отец — хороший портной. Почему, как — объяснить невозможно, но Вова Ткачев после семилетки сам становится учителем, а потом оканчивает учительский институт в Симбирске и всю жизнь закладывает фундамент знаний в головы и души учеников начальных классов. Мать Людмилы Владимировны, Валентина Андреевна, 19-го года рождения, тоже из деревни, но из семьи побогаче — держали пасеку, после Сызранского педтехникума всю жизнь проработала в школе: русский язык и литература. Две ее сестры тоже проходят, «по линии наробраза»: старшая, Анна Андреевна, удостаивается за свой труд орденов Ленина и Трудового Красного Знамени; Мария Андреевна посвящает жизнь младшей школе. В.современной Красноборской — целых два поколения семьи: русский и литературу преподает здесь не только учительская дочь Людмила Владимировна Егорова, но и ее дочь, Лариса Петровна Деньгина, а директором служит старшая – биолог Ольга Петровна Тарбанова. Глава этой учительской семьи, Петр Александрович Егоров, преподаватель физики, тоже посвятил всю жизнь школе, вот только умер в 2001-м. Однако если посчитать общий стаж «училок» женска и мужеска пола этого рода, он зашкаливает за три века: только трое сегодняшних — Людмила Владимировна, Ольга и Лариса — возятся с сельскими детьми 96 лет!

Компьютер — наше всё?

Но ведь не только «хлебом единым» жив учитель, у каждого из 16 педагогов Красноборска — те же трудности и заботы, что и у остальных жителей села, только взгляд на все происходящее несколько иной, более взвешенный, что ли. Они прекрасно сознают, что единственное, чем сейчас держится любое село, — школа. Позакрывали очаги знаний в соседних деревнях, и деревни умерли. Таких, канущих в Лету, населенных пунктов и на карте уже не сыскать — только вокруг Красноборска в радиусе семи километров прекратилась вместе с замком на школе жизнь в шести селах. И кольцо этой неумной современной блокады все сжимается и сжимается, подходя вплотную к историческому Собакину-Красноборску.

Что-то случилось со всеми нами – — папа Ленина под одобрение сельчан открывал здесь школу, которая успешно работала и в Гражданскую, и в Великую Отечественную, несмотря на немыслимые трудности. А наступил век информатики и модернизации, и школы стали не нужны. Как и учителя. Теперь не Пушкин, но компьютер — наше все?

Общая печаль, конечно, демография. Жириновский вон по телику грозился, что государство — машина для насилия и заставит баб, хотят они или не хотят, рожать, потому как мало в России людей. А как рожать, если настоящее — уныло, а будущее — «ежик в тумане»? Сиюминутные деньги ничего не решают — работы в селе от этого не появляется. Огромный свиноводческий комплекс, давно раздербаненный до основания, уже не возродить, а там работало две трети села. Общий итог нерадостен. В лучшие годы в Красноборской школе были двойные и тройные классы — три пятых, три девятых и т.д., и в каждом — минимум 26 учеников. Сейчас — один 9-й в нем — 13 «грызущих гранит» В первом классе — шестеро…

Вдохнуть чувство правды

Когда заходит речь о школе — сельской ли, городской ли, — пыл ее реформаторов не поддерживает никто: ни учителя, ни родители, ни смышленые ученики старших классов. Однако о неуклюжих действиях «слона в посудной лавке» открыто высказался на страницах «НГ» только Радий Николаевич Шаркаев, заслуженный учитель РФ, директор школы № 52 Ульяновска. И теперь — спасибо, Радий Николаич! — мне стало гораздо понятнее, почему с такой легкостью проходит по России тяжелая артиллерия реформ — у всех боязнь за свое собственное будущее. Интересно — почему ни в одном педколлективе не обсуждается новая идея федерального Минобрнау-ки о новом образовательном стандарте? Почему родители, как всегда, будут поставлены перед свершившимся фактом — если из их детей теперь хотят растить абсолютных патриотов, которым оставят в 10-11-х классах только четыре необходимых (по мнению федералов) предмета: физкультуру, ОБЖ, загадочный «индивидуальный проект» и новый курс «Россия в мире», — почему мамы и папы узнают об этом последними?

Каким образом в таких условиях школа может воспитывать граждан большой страны? Мы все так любим восхищаться образовательными стандартами Европы, в частности Франции — почему, мол, у нас-то все не так? Виктор Гюго отвечает: «Вылепить прекрасную статую и вдохнуть в нее жизнь — хорошо; но развить юный ум, выделить по-своему юную душу и вдохнуть в нее чувство правды — еще лучше».

Прекрасное далёко

Уезжали мы из Красноборска ближе к вечеру. Напротив современной средней школы немым свидетелем прошлого и настоящего чернела «паполенинская». Чуть дальше во дворе — такой же заброшенный бывший интернат, где жили ученики из близлежащих сел, желающие получить полное десятилетнее образование. Учителя заторопились по домам: кому голландки топить, кому — печки, кому — скотину обихаживать… Неужели и Красноборская школа не избежит реформаторской удавки?