Трудно представить более тяжелое занятие, чем «согласование интересов». Уже сама постановка целей и задач Общественной палаты подразумевает ее постоянное пребывание в «зоне конфликта»: в самом деле, разнонаправленные общественно значимые интересы изначально предполагают конфликты. В этом смысле созданные в России общественные палаты — что-то вроде «болевых точек», буквально предназначенных для собирания недовольств, претензий, проблем, запросов, нужд всех «заинтересованных сторон». Не позавидуешь! Дипломатов, к примеру, готовят около 10 лет, прежде чем они примут участие в каких-либо серьезных переговорах по «согласованию интересов всех сторон». Поэтому, видимо, «революционеров» среди профессиональных дипломатов не водится, а водятся «миротворцы»: «согласование интересов» прежде всего подразумевает умиротворение конфликтующих и не слышащих друг друга сторон. «Ковбойские штучки» тут больше навредят, чем помогут решить хоть какую-нибудь общественно значимую проблему. Задачи перед членами ульяновской Общественной палаты поставлены крайне сложные. Впрочем, учитывая, что в палату выбирались люди весьма разумные, уважаемые, состоявшиеся или, как говорят политологи и социологи, «лидеры общественного мнения», ульяновцы вправе ожидать достойного результата. Хотя, отметим, Общественная палата работает, как ей и положено, «на общественных началах»: в свободное время, после основной работы люди собираются, обсуждают разные вопросы, слушают экспертов, чиновников, разбираются по письмам и обращениям граждан и т.д.

Во вторник, 7 августа, в редакции «Народной газеты» планировался «круглый стол» на тему «Состояние гражданского общества в Ульяновской области и роль Общественной палаты Ульяновской области в формировании гражданского общества». Но разговор за «круглым столом», длившийся более двух часов, от обозначенного русла плавно перетек и на другие стороны деятельности членов Общественной палаты. Такая встреча в редакции проводилась впервые, и мы не стали замыкаться рамками одной заявленной темы. И договорились, что подобные встречи будут проходить регулярно, не реже раза в месяц, чтобы и другие члены Общественной палаты (а их сорок человек) имели возможность рассказать читателям «НГ» о своих делах и проблемах. В этот раз в разговоре приняли участие: заместители секретаря Общественной палаты Татьяна Эйхман и Константин Долинин, председатель комиссии по вопросам развития гражданского общества, общественных инициатив и взаимодействию со СМИ, благотворительности и добровольчеству Екатерина Максимова, ее заместитель Геннадий Антонцев и члены этой комиссии Тамара Дмитриева, Александр Царев, члены комиссии по социальной, молодежной политике, здравоохранению, спорту и экологии Александр Луконин и Валентина Горская, а также председатель комиссии по вопросам образования и науки Татьяна Капустина

Проблемы взаимопонимания

Геннадий Антонцев: Состояние гражданского общества определилось совсем недавно: сказали, что оно у нас есть, что оно движется семимильными шагами вперед. По большому счету вся Общественная палата в целом и каждый ее член в отдельности с самого начала столкнулись с массой проблем. Проблема, которую, к примеру, решает секретарь Общественной палаты Владимир Ефимов, — проблема взаимопонимания с первыми лицами области. Отсюда происходят все недовольства части членов Общественной палаты тем, как освещается деятельность палаты в средствах массовой информации. В гражданском обществе существуют механизмы влияния людей на власть, которую они избрали. У нас таких механизмов нет. У нас даже независимая судебная власть не может повлиять на власть исполнительную. Ближайший пример — строительство «Ленинских горок». Их перестали строить, если верить коллегам, только на днях, хотя судебное решение принято давно. Так же обстоят дела и по всем остальным вопросам, с которыми мы сталкиваемся. Общественная палата говорит: у нас плохое обсуждение предлагаемых властью решений. Если мы говорим о гражданских слушаниях, то о них мало кто информирован: в газетах публикуются объявления самым мелким шрифтом, в несколько строк, где-то глубоко внутри. На слушания высокие чиновники приводят своих людей, те голосуют и принимают решение, какое им надо. Палата возмущена подобным процессом, но об этом пишут мало, и палата, на мой взгляд, совершенно права. Такая история произошла с принятием Генплана развития Ульяновска: в списки слушаний включили членов Общественной палаты, уважаемых людей, экспертов, а пригласить их не удосужились… И если возвращаться к самому началу — к моменту создания Общественной палаты, то ни одна ее проблема так и не решается: ни с местом для собраний, ни с помещениями, ни с сотрудниками, ни с юрлицом и так далее. Самая большая проблема Общественной палаты — понимание, чем же она должна заниматься, и то, с чем она столкнулась на практике. Люди обращаются, ищут справедливости, Общественная палата пытается этим заниматься, помочь, в итоге — пшик. Ничего не меняется.

Константин Долинин: Я считаю, Общественная палата не обделена вниманием: кому есть что сказать может обратиться к средствам массовой информации в удобной им форме. Если мы говорим на птичьем языке и нас не слышат, значит, проблема в языке или в посыле, который не интересен людям.

Вот недавно мы с ребятами из моей организации провели пресс-конференцию по проблеме распространения фашистской литературы. Так пришли очень многие представители СМИ — значит, это важно, актуально и задевает многие слои населения. Ведь сегодня на магазинных полках, скажем откровенно, много изданий экстремистского, откровенно фашистского толка. А где книги про Бухенвальд, Освенцим, Хатынь, геноцид против евреев?

Но мы не только обсуждаем — мы действуем. Вот, например, проводим конкретную акцию: закрашиваем свастику на заборах. Хотя исследования субкультуры показывают, что слишком глубоко эти тенденции национализма пустили корни в молодежной среде.

То же самое можно сказать и о другой нашей инициативе — убрать звучание блатных песен из общественного транспорта. Ведь безобидное прослушивание песен на блатном сленге приводит к тому, что молодой человек постепенно соответственно песням начинает и вести себя. Псевдоромантизм зачастую приводит на нары. И если я сел в маршрутку и купил билет, то я вовсе не хочу, чтобы мне навязывали еще и определенную музыку. Мы даже в маршрутках не можем договориться.

В чем прелесть Общественной палаты? Она строевым шагом ходить не будет, мы все — разные, и у всех — разные мысли, и никогда с одной ноги мы не пойдем. Слава богу! И попытка зарегулировать процесс — невозможна: всегда будет тысяча мнений, и в этом прелесть. Кто-то хорошо сказал, что сегодня надо уметь жить в условиях неполного политического согласия. Это нормально.

Надежда общественности

Татьяна Эйхман: В Карсунском районе меня выбирали в Общественную палату представители от 22 общественных организаций. У людей была надежда, что на уровне области может быть высказано и услышано их мнение. Я пытаюсь это делать. Может быть, кто-то не слышит, или я не всегда правильно выражаю свое мнение, не всегда, может быть, есть возможность его высказать. Но за мной стоят 22 организации, и раз мы пришли, у нас появилась возможность высказаться, сказать о своих проблемах, значит, этим надо пользоваться… Общественная палата создавалась впервые, есть уже удачи, неудачи, нам пишут письма, и мы по ним разбираемся. Например, по нацпроектам, укомплектованию книжного фонда сельских и школьных библиотек. Даже «Тихого Дона» у некоторых нет.

Вера Матвеева: Много приходит писем?

Татьяна Эйхман: Больше 200. Они пока регистрируются на площади Ленина, нам вот-вот предоставят кабинет в Мемцентре — аудиторию номер один. Там можно будет посадить человека, кто-то будет дежурить на телефоне, круглосуточно принимать звонки, письма регистрировать. В Карсунском районе, кстати говоря, по примеру областной палаты уже создан общественный совет. Регулярно собирается и уже решает вполне конкретные вопросы. Вот лаборатория в районной больнице теперь работает пять дней в неделю, раньше только три дня по два часа. Было крайне неудобно людям. Общественный совет предложил изменить график, и администрация Карсунской больницы сразу пошла навстречу. Кажется, такая маленькая «деталька», а скольким людям стало проще жить.

Александр Луконин: У нас в представительные и исполнительные органы власти простому человеку пробиться очень сложно. Попробуйте, например, попасть на прием к депутату Законодательного собрания: уйдет куча времени и сил. А если человек живет где-то в глубинке? Через лидеров общественного мнения это сделать гораздо проще: создана такая структура, которая открыта и для граждан и к которой обязаны прислушиваться представители органов власти. Какая-то проблема отдельного человека в масштабах области может казаться маленькой, незначительной, а для него она — глобальная. Для людей, живущих на селе, в районах, Общественная палата, даже ее удостоверение, — это очень весомо. Если человек может как-то воздействовать на администрацию района, к нему уже прислушиваются, и он решает те проблемы, которые раньше не решались, — это первый плюс. И второй момент — это то, что общественные организации, представители которых входят в Общественную палату, процентов на 80 повысили свой статус. Им теперь легче получать необходимую информацию, проще воздействовать на принимаемые решения.

Александр Царев: Хочу сказать и о помощи со стороны СМИ. Две публикации в «Народной газете» по поводу девочки-сироты из Барышского района полностью позволили разрешить ситуацию, решить вопрос с ее жильем. Местные власти оперативно отреагировали — спасибо изданию. Что касается Детского фонда, который я возглавляю, то здесь я свою деятельность не отделяю от работы в Общественной палате. За последнее время вместе с волонтерами провели в интересах сирот две акции: «Мы разные, но мы вместе» и «Шахматное турне». Это были два гранта, выполнению которых помогло мое пребывание в Общественной палате. Легче привлекать людей, когда знаешь, что за словами стоят дела. Из самых последних конкретных дел — мы направили восемь детишек из детдома в детский реабилитационный центр в Подмосковье на 24 дня. Сейчас занимаемся информированием населения о формах семейного устройства — проект «Право на семью». Проводили подготовительную работу по проведению фестиваля детской песни и туризма. Помогаем сиротам и с устройством на работу, и с поступлением в учебные заведения. И здесь власти откликаются достаточно оперативно. Считаю, что сказываются и моя работа в Общественной палате, и набранный опыт. Многие проблемные вопросы выносим на заседания нашей комиссии в палате и привлекаем для их решения и другие общественные организации, и много волонтеров. Волнует достаточная инертность населения. Например, для строительства детской площадки необходимо заявление местных жителей. Мы просим их сделать это, в ответ зачастую получаем отказ. Не хочет народ решать свои же проблемы…

Прагматизм замучил

Екатерина Максимова: Проблема наша в том, что гражданское общество у нас недостаточно развито и некоммерческие организации слабы. Я работаю в некоммерческой организации, отношение к ним несерьезное. Люди очень мало знают о том, что некоммерческие организации выполняют именно социально необходимую работу, общественную добровольческую работу. Страна наша стала излишне прагматичной, у меня есть возможность сравнивать с Соединенными Штатами, где я стажировалась и жила некоторое время. Сегодняшние наши ценности сильно зашкалили в сторону прагматизма, люди даже перестали понимать, что существует безвозмездная добровольческая работа. Они не представляют, как это может быть — бесплатная работа. У нас сегодня человек считается ненормальным, если он занимается благотворительностью. Наша комиссия в Общественной палате, к примеру, и должна содействовать развитию этих сторон гражданского общества, здоровых сторон. Мы способствовали принятию областного закона о взаимодействии органов власти с некоммерческими организациями, о поддержке НКО, общественных организаций. Для нас статус Общественной палаты крайне важен, люди, общающиеся с представителями некоммерческих организаций, теперь лучше нас слышат и понимают, что мы не денег просим, а пытаемся развивать социальное партнерство. Общественная палата — это средство для развития гражданского общества.

Пока общество инертно, горизонтальные связи неразвиты, лидеры общественного мнения друг друга плохо знают.

Андрей Ломовцев: Власть слышит. Сергей Иванович Морозов постоянно на аппаратных совещаниях говорит министрам: «Ребята, почему вы не отвечаете по запросам Общественной палаты? Уважайте мнение Общественной палаты!».

Геннадий Антонцев: Ну это же неправильно: воспитывать чиновников, чтобы они уважали Общественную палату. Если не уважают, то все уже — их не заставишь.

«Механизмы»

Вера Матвеева: У вас есть какие-то механизмы воздействия на чиновников? Вы письма рассылаете, запросы, рекомендации?

Геннадий Антонцев: Никаких механизмов нет. Кроме власти, никаких механизмов больше не существует. Есть деньги и властный ресурс, больше в этой стране ничего не действует и не будет действовать никогда.

Татьяна Эйхман: Мы призываем средства массовой информации быть нашими помощниками. Например, разослали запросы по коммунальным услугам работающих в сфере здравоохранения, пять глав администраций ответили, другие нет. Вот и надо опубликовать в прессе фамилии этих чиновников.

Вера Матвеева: Давайте вернемся к нашей теме: существует ли в России гражданское общество или его нет?

Татьяна Эйхман: Госдеп США обнародовал доклад об «угрозах развитию гражданского общества в России и Беларуси». Если есть угрозы развитию, стало быть, гражданское общество в России есть.

Екатерина Максимова: По нашим оценкам, в области существует более 200 дееспособных общественных организации.

Александр Луконин: Из них 60 — работающих.

Геннадий Антонцев: Из них 55 — плохо работающих.

Тамара Дмитриева: Беда общественных организаций, на мой взгляд, в том, что без посредничества власти они не могут работать друг с другом. Отсутствует диалог внутри общества. Страдают этим сельские районы. Восполнить это нужно не заявлениями, а реальными делами, направленными на решение жизненно важных проблем. И тут свою роль должны сыграть СМИ. Я поддерживаю губернатора, который стремится превратить Ульяновск в центр проведения крупномасштабных мероприятий окружного, российского, международного уровня. Главный инструмент в разрешении конфликтных ситуаций — гласность, и Общественная палата должна его использовать, чтобы заставить обращать внимание на любые проблемы и добиваться уважения общественного мнения. Я разделяю озабоченность коллег по поводу равнодушия некоторых чиновников, которые не замечают критику со стороны палаты.

Главная задача Общественной палаты, мне кажется, — вовлекать людей во все общественные процессы и на федеральном уровне, и в регионе, и на местах. Люди инертны. Общественную палату заметили: обращения идут, письма идут, хотя мы сделали только первые шаги. Просто, я думаю, не оправдались завышенные ожидания некоторых членов Общественной палаты, которые думали, что Общественная палата будет делать ревизию всего: всей исполнительной власти, всей законодательной власти. Слава богу, этого не произошло. И в то же время мы не молчим, и свое мнение — и каждый член, и сама Общественная палата — высказываем. Будет толк. Общественная палата — новый институт, недавно сформирован.

Татьяна Эйхман: Если идет мнение снизу, оно должно во что-то вылиться — или в закон, или в решение исполнительной власти. Оно, это мнение снизу, где-то должно собираться и кем-то формулироваться.

Екатерина Максимова: Это процесс долгий. Люди, находящиеся вдалеке от общественных процессов, ожидают слишком быстрого эффекта: сегодня создали, завтра все будет сделано. Надо отдавать себе отчет в том, что нужно какое-то время для реализации. Принятый закон дает отдачу лет через пять, а не мгновенно. Да еще и контролировать надо реализацию.

Вера Матвеева: Палата выбирается на два года, прошел почти год. Что вы сделали и чего еще хотите добиться?

Татьяна Эйхман: Мы провели выборочно экспертизу некоторых законопроектов, программ, нормативно-правовых актов. Например, комиссия по здравоохранению провела экспертизу серьезного закона о воде, ходили в правительство, участвовали в заседании ЗСО. Рассматривали законопроект о государственной деятельности, надеемся, он будет принят до конца этого года. Владимир Васильевич Ефимов, Валерий Иванович Чернышов были включены в разработку решения по проблеме обманутых дольщиков, обсуждалось несколько вариантов.

Валентина Горская: Хорошо, что мы можем принимать участие в экспертизах таких законов, как 122-й — по обеспечению лекарствами. У нас есть свои территориальные и муниципальные аналоги федерального закона, и мы свои местные акты можем подкорректировать, чтобы поменьше было проблем. Как ни удивительно, но Общественная палата может помочь даже в таких вопросах, как организация помощи беременным женщинам на селе, родовспоможение. Сельские женщины в очень неравном положении с городскими, даже своевременно добраться в женскую консультацию — вопрос.

Плюсы на чистом листе

Татьяна Капустина: Общественная палата представляет практически все сельские районы, города области. Статус организации областного ранга дает возможность доносить мнение народа до всех ветвей власти, всех организаций. Нужно понимать, что Общественная палата создана, что называется, с чистого листа. Кто придет нам на смену через два года, придет на подготовленную солидную законодательно-нормативную базу, а нам ее пришлось готовить больше трех месяцев. Мы создали работоспособный совет Общественной палаты: секретарь, два его заместителя и семь председателей комиссий. Собирается он ежемесячно, и даже чаще, в зависимости от значимости событий. Практикуем мы и выезды в районы. Были в Карсуне и Димитровграде. В настоящее время в районах создаются общественные советы, и это мне кажется огромным плюсом. В дальнейшем Общественная палата области будет постоянно взаимодействовать с районными общественными советами, выстроится система связей и отношений. Тут лучший пример — работа Общественной палаты в Димитровграде.

Мы на начальном этапе, нам еще надо разбираться в рамках компетенции палаты, чтобы эта новая структура не подменяла и не заменяла уже существующие организации или государственные контролирующие органы: налоговую инспекцию, прокуратуру, инспекцию по труду, по жилью и так далее. Мы — не карательный орган. Но зато мы можем повлиять на большую действенность официальных организаций, на эффективность их работы. Сейчас мы методом проб и ошибок нащупываем рамки собственной компетенции.

Вот, например, вопрос, который решала наша комиссия. Речь идет о кадетской школе в Карсуне. По законодательству, так как это школа-интернат, детей положено принимать в кадетские классы только с пятого, а не с первого класса. А родители хотят учить ребят на кадетов с первого. Мы, представители Общественной палаты, посетив Карсун, изучив нормативно-правовые документы, пришли к компромиссу, не выходящему за рамки правового поля. Учить в двух классах до пятого детей в обычной школе, но с кадетским уклоном, а потом переводить в школу-интернат. В общем, выход из тупиковой ситуации был найден. Сейчас стоит вопрос, готовы ли родители к такому предложению.

В любом случае общественность в лице Общественной палаты получила голос, который донесет правду об истинном положении дел до всех органов власти, до всех руководителей. Не приукрашенную подчиненным чиновником информацию, а правду, какая она есть. Это — тоже огромный плюс. Поэтому и «карманной палатой», как нас пытаются некоторые представлять, мы тоже никогда не будем.

Если вы нашли ошибку, пожалуйста, выделите фрагмент текста и нажмите Ctrl+Enter.