Жительница Ульяновска Клавдия Матвеевна Коробкова была на войне с 1941 по 1943 год, но за этот короткий срок спасла жизнь сотням бойцов, а кроме того, провела несколько вашнейших развед-операций, побывала в плену у фашистов, видела казни и предательства, братство и самопожертвование; и все это пало на плечи 20-летней в то время девушки, которая даже и не подозревала, что жизнь уготовит ей подобные испытания.

Медаль «Партизану Отечественной войны» I степени, орден Отечественной войны двух степеней, масса прочих наград, неисчислимое множество грамот и благодарностей, удостоверение партизана — все это, безусловно, документирует славную жизнь Клавдии Коробковой, и все же главной реликвией тех времен сама героиня считает… память. Слушая бывшую медсестру и партизанку-разведчицу, удивляешься — как она может помнить столько дат и настолько детализированно живописать события, ведь прошло уже столько лет, да и самой Коробковой уже девяносто один. Только и остается сказать: «Есть женщины в русских селеньях!»

Ульяновск — Батурино
Родившись в самарском селе Шатрашаны, уже двух лет от роду Клавочка Витяева с отцом и матушкой перебирается в Симбирск. В 1938-м заканчивает местный медицинский техникум, получив диплом медсестры. Отработав какое-то время заведующей колхозным здравпунктом, Клавдия возвращается домой. В то время в Ульяновске стояла стрелковая дивизия. Там-то и начался ее боевой путь. Поначалу, конечно, ни о каких боевых действиях и речи-то быть не могло, Клава поступила в дивизионный медсанбат вольнонаемным работником.
Первого мая 1941 года дивизия снялась с места, дабы передислоцироваться. Куда — не сказали. Но вольнонаемным было предложено следовать вместе с личным составом.
— А что, деньги платили хорошие, — вспоминает Клавдия Матвеевна. — Многие тогда собрали манатки и двинулись в путь.
Вечером 20 июня их высадили на станции Батурино. «Я и не знала, где мы», — говорит Коробкова. Это сейчас ей известно, что Жлобин — город в Гомельской области.
А спустя день началась война.

Батурино — Жлобин
В первый же день войны дивизия, где служила Клавдия, попала в настоящее пекло. Непрекращающиеся бомбардировки, обстрелы…
— Мы бились за город Жлобин, — продолжает Коробкова. — Не поверите, но только уже когда мы начали вытаскивать раненых с поля боя, я узнала, что нахожусь в Белоруссии. В импровизированном госпитале я ассистировала доктору Скобелеву. Что я там видела, сынок! Никому бы не видеть! Некоторых солдатиков изуродовало так, что и на людей-то они похожи не были. И мне, девчонке, приходилось не только смотреть на них, но и сшивать практически по кускам… Ох и страшно это все!
Трое суток спустя госпиталь «переехал» (они переплыли реку на лодке, причем в отсутствие весел гребли палками) в разбомбленную больницу. Однако немцы их засекли и вернулись, чтобы завершить начатое. В одной из бомбежек серьезно ранило Скобелева.
—Регулярная армия спешно отступала, поскольку силы были неравны, и мы в суете потерялись, — рассказывает наша собеседница. — Несколько раз попадали под обстрелы. И вот нас осталось двое — я и медсестра Анечка Денисова. Тут-то и начались наши мытарства…

Жлобин — Брянщина
Девушки в буквальном смысле слова шарахались из стороны в сторону. Карты не было. Шли куда бог подскажет. Бесконечные села, поселки. А хотели они добраться до Брянска.
Так и шли. Осторожно, прячась за плетнями, подходили к домам, надеясь добыть хлеба или картошки. Несколько раз едва не попали в лапы немцам. Страху натерпелись — не передать. Однажды рослый детина в расшитой косоворотке на их просьбу дать что-нибудь поесть буркнул: «А ну пошли отсюда, не то немцам сдам!»
Видели они из укрытия, как расстреливали наших пленных, в числе которых Клава узнала двоих врачей из госпиталя.
… Худо-бедно, избежав плена и не померев с голоду, попали они таки на Брянщину. А вскоре спутница Клавдии Анна странным образом исчезла, точнее — потерялась. И наша героиня продолжила странствия в одиночестве.
Осенью, уже ближе к зиме, на одной из станций Клаву подобрали бойцы курского партизанского отряда имени Железняка. Именно подобрали, ибо девушка находилась в почти бессознательном состоянии, не евшая несколько дней и с отмороженными ногами.

Брянщина — Курск
Так она стала членом партизанского отряда. Сперва ее подлечили, а уж затем начали обучать. Поначалу, как и все, вчерашняя медсестра заступала в ночные караулы, охраняя лагерь. Но вскоре — ученицей она оказалась способной — вполне была готова к разведработе.
Выполненные ею задания считать не пересчитать. Одним из таких было установление связи с Курском. Она должна была организовать там подпольную группу. Что, собственно, в конце концов и сделала. Позже походы в Курск стали регулярными. Клавдия с подругами носили взрывчатку, обменивались сведениями. Как-то ей даже пришлось устроиться работать на немецкий аэродром. Цель — разведать, сколько там зенитных орудий, зафиксировать график вылетов, а главное — составить план аэродрома. Разумеется, делалось это не в одиночку, тем не менее риск был колоссальным.
— В итоге нам удалось выполнить задание… но это было так тяжело, — не скрывает слез Клавдия Матвеевна. Впрочем, дальнейший ее рассказ вызвал слезы уже у нас, редакционных мужиков.
А было так. В один прекрасный день Клавдия наткнулась на патруль. Такое случалось не единожды, однако в этот раз полицай усомнился в подлинности ее документа. Тем же днем партизанка оказалась в застенках жандармерии в местечке Фатеж.
Десять дней слились для девушки в один — долгий и страшный. Ежедневные допросы были похожи друг на друга как две капли воды. Немецкий офицер, удивительно чисто говоривший по-русски, намеренно путал Клавдию, она же в иные моменты едва не путалась сама.
— Зачем ходили в Курск?
— К мужу, он был здесь в лагере военнопленных.
— Виделись с ним?
— Нет, их уже этапировали.
— Где родились?
— В Ульяновске.
— Где это?
— На Волге.
И так каждый день. Клавдия не путалась. Но на допросах присутствовал бугай, периодически избивавший ее. Бил по всем частям тела с такой силой, что бедняжка слетала со стула и теряла сознание. Затем все повторялось.
— Под конец я уже была готова к тому, что меня убьют. Только страшно боялась… виселицы. Думала, пусть лучше расстреляют, — рыдает в голос женщина.
… Ей удалось бежать, когда она, отпросившись в туалет, бог знает какими усилиями перелезла через высоченный забор, непостижимым образом в тот момент оказавшийся без внимания охраны.

Курск — Ульяновск
…Много чего повидала и сделала на своем коротком фронтовом веку наша героиня. Демобилизовалась в 1943-м. Вернувшись в Ульяновск, разыскала сынишку, которому к тому времени уже исполнилось три с половиной годика.
В сорок пятом вернулся муж Алексей Яковлевич Коробков, фронтовик-танкист. Позже у них родились две дочери…
…Всю свою послевоенную жизнь Клавдия Матвеевна посвятила медицине. Только в Ульяновской БСМП она отработала 31 год! Причем в одном из сложнейших отделений — травматологии. «Все потому, — говорит она, — что я больше ничего не умею, кроме как помогать людям».

Алексей Балаев