По мнению критика Нины Мазур, «Наташину мечту» в Европе запишут на видео как раритетный спектакль.
Драматург Нина Мазур, организатор и «селекционер» многих европейских театральных фестивалей, уже 11 лет живёт в Ганновере. И хотя к западному искусству она относится с большим интересом – всё-таки профессия обязывает – она называет себя поклонницей русского театра. В Ульяновске в рамках фестиваля «Герои Гончарова на современной сцене» Нина Мазур провела мастер-класс для начинающих актёров и режиссёров, где рассказала о путях развития современного европейского театра. Разговор получился настолько откровенным, что сама она, критик с богатым опытом, смущалась, когда приходилось рассказывать об интимных сценах, увиденных ею на западных театральных подмостках.
– С Германией меня связывает только то, что я там живу, – рассказывает Нина Мазур, объясняя, почему выпускница ГИТИСа, выросшая в Киеве, больше десятилетия назад сменила родные пейзажи на красоты Нижней Саксонии. – Я никогда туда не стремилась, да и мой отъезд носил чисто семейный характер. Это не была политическая или социальная необходимость. Просто если бы моя дочь жила тогда в Австралии, то я поехала бы туда.
И хотя она признаётся, что, как ей кажется, недостаточно владеет немецким, её авторитет в театральных кругах бесспорен: она – вице-президент Международного форума монотеатра и член Международной ассоциации театральных критиков при ЮНЕСКО.
На встрече с ульяновскими студентами она сразу отметила – разница между театром Запада и Востока столь велика, что уже довольно сложно найти точки их соприкосновения. При этом, подчёркивает Нина Мазур, под Востоком она имеет в виду Россию и страны бывшего Советского Союза.
– Мы должны понимать, что для зрителя, актёра и режиссёра принципиально важна та среда, в которой он вырос, – рассказывает она. – Поэтому театр Востока, взращённый на русском языке и его традициях, – это театр души. А зная, что движения души проще всего выразить через словесный продукт, мы много десятилетий создавали театр слова. Западный театр развивается в сторону театра тела. И он прошёл в этом пути настолько далеко, что через пропасть между двумя театрами уже не перебросить мостик. И удивительно, но я не вижу движения навстречу, напротив, они продолжают стремиться в противоположные стороны.
И в то время как молодых «восточных» режиссёров волнуют вечные темы, европейскую молодёжь, по мнению Нины Мазур, заботят социальные проблемы – войны, насилие, расовая ненависть.
– Это волнует их настолько сильно, что для их постановок подходит только сегодняшняя драматургия, написанная их же сверстниками, которых эти проблемы тоже волнуют, – отметила критик. – Поэтому когда у студентов Ганноверской высшей театральной школы я спросила, пьесы каких авторов они бы хотели поставить, мне назвали имена таких драматургов, о половине из которых я не слышала никогда. Тогда я с ужасом поняла непреодолимость расстояния, которое отделяет одних от других.
Поэтому Нина Мазур считает, что моноспектакль Марины Карцевой в постановке Линаса Зайкаускаса «Наташина мечта», который, кстати, так понравился ей самой, в Европе непременно захотели бы записать на видео. «Как живого мамонта», – улыбается она. История любви и разочарования в предательстве девушки-детдомовки вырастает, видится критику, как нечто раритетное.
Зато, заметила театровед, европейские постановки у российского зрителя, скорее всего, вызовут недоумение. Впрочем, смешанные чувства на откровенных перформансах нередко испытывает даже подготовленная публика, состоящая исключительно из критиков. Правда, это не мешает спектаклям получать признание в виде престижных театральных наград.
– Движение театра в сторону перформанса, то есть бессюжетного представления, где событийная канва заменена чувством зрителей и их эмоциями, – это, безусловно, то направление, в котором сейчас движется западный театр, – считает критик. – Например, большой популярностью в Европе пользуется югославский режиссёр Марина Абрамович. Границы искусства она проверяет собственным телом – например, может порезать себя на сцене ножом или позволить обвиться вокруг себя ядовитой змее. Такие спектакли длятся часами и определённо рассчитаны на неслабонервную публику.
Ещё один экстремал и провокатор на западной сцене – бельгийский режиссёр Ян Фабр. Его театральные инсталляции сочетают в себе хореографию, пиротехнику, световые, звуковые и всевозможные эпатирующие эффекты. Порой в его театральных бутафориях столько крови и грязи, что их хватило бы на осаду Трои и её последующее взятие, заверяет Нина Мазур.
– В спектакле «Мясная лавка» испанского режиссёра Федерико Гарсиа обнажённые персонажи катаются по сцене в меду и перьях, – приводит она ещё один пример. – И кроме этого на сцене ничего не происходит. Цель этого малопонятна. Это современный социальный театр, который показывает жизнь отвратительной, и это должно рождать в нас социальный протест. Но у меня часто рождается лишь протест против режиссёра и жалость к актёрам. Хотя этот спектакль награждён призом «Новая театральная реальность». Надо полагать, что люди, выросшие на Западе, воспринимают это именно так, как задумано.
То, что мировой театр движется именно в западном направлении, Нина Мазур считает фактом. Однако она уверена, что театр слова в наших краях со сцены уходить не будет.
– Театр, такой, каким его помнит и понимает наш зритель, ещё какое-то время останется в Восточной Европе – по крайней мере, в той, которая говорит на русском языке, – заметила она. – Я с интересом и уважением отношусь к европейским экспериментам, но могу записаться в поклонницы только к восточному театру.

Анастасия Гайнутдинова