(По материалам Государственного архива Ульяновской области).
На улице Гончарова, недалеко от перекрестка с улицей Ленина (бывшей Московской), сразу после сквера, где стоит памятник писателю, находится двухэтажный старинный дом. В 1910 году его построил известный симбирский купец Евстигней Васильевич Кудряшов. На первом этаже так же, как и сейчас, размещался магазин, а на втором жил сам хозяин с семейством.
Именно здесь не очень поздним вечером 27 марта 1917 г. произошли события, речь о которых чуть ниже.
За три недели до них, 5 марта, в газете «Симбирянин» была опубликована информация о создании комиссии по охране города. А 8 марта там же появились сообщения городского комитета по охране порядка и спокойствия о ликвидации полиции и переходе ее функций к милиции, об увольнении начальника сыскного отделения Петра Ивановича Мицкевича (вскоре он будет арестован), а также обращение городской управы к горожанам:
«Граждане!
Наблюдение за спокойствием и порядком в пределах города возложено городскою управою на городскую милицию.
Городская управа, доводя об этом до сведения граждан города, верит и надеется, что лица городской милиции встретят полное содействие со стороны населения города в целях выполнения возложенных на них обязанностей, почему и обращается с просьбой ко всему городскому населению доводить до сведения агентов городской милиции и комиссаров последней о случаях всякого рода буйствах, хулиганствах и проч., в целях скорейшего прекращения замеченных уличных беспорядков».
В том же номере было напечатано приглашение всех желающих на работу в городскую милицию. Рядовым милиционерам предлагалось служить за 150 рублей в месяц, комиссарам — за 200, их помощникам — за 125. Для сравнения: низший медицинский персонал земских больниц с 1 марта 1917 г. получал 70 руб. в месяц вместо прежних 30.
9 марта городская дума констатирует: «На первое время войска приняли охрану города на себя, которые и выполняют обязанности милиционеров. Кроме военных любезно приняли на себя временно обязанности комиссаров (милиции. — В.М.) присяжные поверенные гг. Астахов, Козлов и Коротин, а обязанности милиционеров — ученики старших классов Землемернаго училища, ученики первой и второй гимназий. Молодые люди самоотверженно и успешно выполняют принятые на себя обязанности по охране города, пользуясь доверием населения».
14 марта в «Симбирянине» публикуется радостное сообщение: «Пускаемые кем-то по городу слухи о пулеметах на некоторых зданиях, как и следовало ожидать, оказались ложными». А затем добавляется горожанам оптимизма: «Состоявшая в милиции учащаяся молодежь, привлекшая к себе симпатии населения и заслужившая большую благодарность от города за помощь в трудный момент, когда город остался без полиции, начинает возвращаться к своим прежним занятиям, к чему ее уже начали призывать и родительские комитеты. В милиционерах теперь недостатка не ощущается, и дело это надо считать налаженным».
Однако оптимизм политиков и журналистов сплошь и рядом расходится с реалиями жизни. Так происходит сейчас, так было и тогда.
Но вернемся к дому купца Куд-ряшова. Примерно в половине десятого вечера вооруженный палкой ночной караульщик Максим Дмитриевич Ташлинский (заменивший вооруженного револьвером и шашкой, однако политически чуждого городового) шел по Гончаровской улице со стороны Чебоксарской (ныне улица Бебеля) в сторону Московской. Поравнявшись с домом Кудряшова, сквозь большие застекленные витрины он увидел, что внутри магазина копошатся несколько человек. Еще один стоял на улице, загородив собой входную дверь. Это был невысокий молодой человек с маленькими черными усиками.
Почуяв неладное, караульщик схватил его за рукав и принялся лихорадочно свистеть в свисток. В ответ неизвестный выхватил нож, взмахнув им перед лицом сторожа. Тот разжал пальцы, и усатый бросился бежать.
В это время по улице проходил унтер-офицер 2-й роты 242-го запасного полка Петр Михайлович Ватузов. Услышав свисток, он побежал в сторону магазина и увидел, как, угрожая ножом, от караульщика вырвался какой-то человек, а следом за ним из магазина выбежали еще двое. А четвертый все еще оставался в помещении. Пометавшись по залу, как загнанный волк, он выбил двойное витринное стекло, выскочил на улицу, но поскользнулся и упал. Ватузов бросился было к нему, чтобы задержать мазурика, но тот выхватил нож. «Так как я был без оружия, то приступиться к нему не решился», — позже оправдывался унтер-офицер.
Вскочив на ноги, грабитель бросился вниз по Московской. Солдат побежал следом, однако не догнал. Описывая приметы преступников, он вспомнил, что все они были в коротких куртках или пиджаках, а у того, что разбил витрину, еще и лицо все в крови.
Милиционер Сергей Федорович Болотников, проживавший на соборной площади (ныне — площадь Ленина) в доме № 6, тоже услышал свистки. Он видел, как из разбитого окна выскочил неизвестный, и побежал за ним, но вскоре потерял из виду, так как было темно.
Хозяин магазина Е.В. Кудряшов уже собирался ложиться спать, когда услышал свистки и шум внизу. Однако первым на месте происшествия оказался его сын — прапорщик Виктор Евстигнеевич. Но когда он вышел на улицу, грабителей уже и след простыл, зато вокруг разбитой витрины собралась изрядная толпа зевак.
О налете по телефону сообщили в первый комиссариат милиции, который находился в помещении бывшей первой городской полицейской части, в доме, что рядом с пожарной каланчой на ул. Ленина (сейчас это дом № 47).
Вскоре на место происшествия прибыли помощники комиссара первого участка Гусс и Вышковский. Они обнаружили, что входная дверь магазина взломана. Внутри на полу валялись: «1. Большая железная палка в виде засова длиною в 1 арш. 5 вершков (примерно 1 метр. — В.М.), тяжелая.
2. Темно-синяго сукна с суконным козырьком фуражка с отпоротой подкладкой. 3. Жестяная кружка, опечатанная сургучной печатью пристава 1 части
г. Симбирска. В нутрии кружки имеется мелочь, но сколько именно, неизвестно, так как кружка не распечатывалась… Кружка предназначена для сбора в пользу слепых… Более по осмотру ничего не оказалось».
Евстигней Васильевич Кудряшов сообщил, что кружка находилась в магазине и оказалась единственным предметом, который был похищен. Кому принадлежат лом и фуражка, он не знает.
Прошло две недели, и 12 апреля 1917 г. судебный следователь «Симбирскаго окружнаго суда, 1 участка», судя по подписи — М. Коркин, констатировал: «несмотря на все принятые меры, обнаружить виновных с сем преступлении не представилось возможным».
Газета «Симбирянин», 12 марта 1917 г.: «Ввиду продолжающих циркулировать по городу слухов, будто чины бывшей полиции пристраиваются на службу в городской народной милиции и остаются на службе у города, можем категорически заявить, что вся бывшая полиция расформирована, оружие у нее отобрано и никто из служивших в ней лиц на службе в городской милиции не состоит».
А жаль.

Владимир МИРОНОВ