Екатерина Нейфельд
Почему актриса называет Говорухина диктатором и вспоминает театр Моссовета, как страшный сон.
Актриса театра и кино Анна Тараторкина привезла на конкурсную программу фестиваля имени Валентины Леонтьевой фильм Сергея Говорухина «Земля людей», снятый по его автобиографичной повести «Мутный материк»: одно время он жил и работал на Крайнем Севере. Тараторкина сыграла там одну из главных ролей – провинциальную актрису Тамару, которая вместе со своим любимым человеком – писателем и сценаристом (Александр Ратников) пытается покорить Москву.
Анне пришлось фактически играть саму себя – актрису, да и Ратников – партнер не только по съемочной площадке, но и по жизни, у них даже есть сын Никита. Несмотря на это, роль далась Анне тяжело. В первую очередь из-за того, что очень тяжело работалось с Говорухиным. Молодая актриса большую часть своего выступления посвятила рассказам о погибшем режиссере. Сергей Станиславович не дожил до премьеры ровно один день. 1 сентября 2011 года ему исполнилось 50 лет, а в ноябре его не стало: с ним случился тяжелый инсульт, и, к сожалению, он не выкарабкался. Из-за этого громкой премьеры в Москве не было.
– Анна, расскажите, как Вам работалось с Говорухиным на съемочной площадке? – Очень тяжело. Сергей Станиславович, как любой одаренный человек, был очень сложный человек. С ним было непросто найти общий язык. Он очень трепетно относился конкретно к этому своему детищу, наверное, в силу его автобиографичности, и на площадке был настоящим диктатором. У него было четкое свое видение, как это должно быть, и никаких других мнений быть не могло, можно было даже не спорить. На любые возражения он отвечал фразой: «Ну хорошо, сделай, как ты хочешь, но монтировать-то всё равно буду я». Съемки проходили долго, практически год, снимали в разных городах. Хотели часть картины снимать на Крайнем Севере, потом отказались от этого, потому что там камера бы лопнула от холода. В итоге север снимали под Тулой.
– Можете ли Вы сейчас, когда фильм уже вышел, сказать, что цель оправдала средства?
– Не знаю… Для меня это была очень непростая работа, потому что мне предстояло сыграть женщину старше себя, с совершенно другим жизненным опытом. В этом фильме меня даже мало кто узнает.
– Вы – из актёрской семьи. Получается, Ваше будущее было уже предопределено?
– Да, мой папа – народный артист Георгий Тараторкин, мама – актриса Екатерина Маркова, больше известная всем как Галка Четвертак из фильма «А зори здесь тихие», сегодня она замечательный сценарист и писатель.
Но актёрская судьба не была предопределена. Я абсолютно не актерский ребенок! В том плане, что меня никогда не брали на репетиции и на съемки, моё детство прошло отдельно от профессии родителей, за что я им благодарна. Мама вообще хотела, чтобы я стала филологом. Я очень хорошо всегда писала, думала о том, чтобы заняться журналистикой. Я знала точно, что хочу чем-то делиться с окружающими. Чем? Не могла до конца сформулировать, но однажды это вылилось в желание играть на сцене. И я достаточно легко поступила везде, куда подала документы. Выбрала театральное училище имени Щепкина, курс Виктора Ивановича Коршунова
– А известная фамилия помогла поступить?
– Поступить помог юношеский максимализм: уверенность в том, что я что-то умею, раз на меня так хорошо реагируют и везде берут. Родителям я не прочитала ни строчки, как они ни умоляли. Потом, когда уже начала учиться, поняла, что профессия намного серьезнее и сложнее, чем я думала. Если бы я знала раньше, какой тратой себя она дается, возможно, выбрала бы что-то другое.
– Вы сказали, что родители оберегали Вас от этой профессии. Но ведь первую роль в кино Вам подарил именно папа?
– Да, но это вышло случайно. Папа в 1990 году снимался в фильме «Исчадие ада». Там был эпизод, где ему надо было общаться с девочкой-крестьянкой. Знаете, были в XIX веке такие коробочки, куда клали написанные на бумажках предсказания. Крестьянские дети за денежку предлагали погадать. Съемка уже близилась, а ребенок, которого до этого выбрали на роль, приехать не смог. И тогда быстро вспомнили, что есть «свой» ребенок и ехать за ним недалеко. (Смеется)
Мне было лет девять. Помню, как я пришла в комнату на «Мосфильме», там сидело много людей, мне сказали «ну давай, переодевайся». Я тогда смутилась: как это так, при всех, что ли, буду переодеваться? В итоге костюм на меня надели прямо поверх одежды, потому что он был мне сильно велик. Я ничего особо не играла: просто стояла рядом с черной коробкой и разговаривала с папой. Помню, что получила за эту «роль» 50 рублей: 25 получила за съемку и 25 -за озвучку. Именно я говорила: «Барин, купите счастье!».
– Детям известных родителей часто приходится доказывать, что они чего-то стоят сами по себе, отдельно от них. Вы сталкивались с подобным?
– Нет, знаете, у меня никогда не было такого комплекса. Наоборот, я горжусь своей семьей. Папа для меня – идеал мужчины и человека, восхищаюсь мамой, тем, как она в жизни всё сумела совместить. Может, подобные мнения просто не доходили до меня.
Вот только в училище однокурсники в шутку называли нас «звёздные дети», потому что я училась с Сашей Ильиным, который сейчас звезда «Интернов», с Ваней Колесниковым, сыном известного в Москве театрального артиста Сергея Колесникова, Клавой Коршуновой, внучкой Виктора Коршунова.
Но фамилия всё же обязывает, накладывает ответственность. Я всегда помню, что на какие-то проекты не имею права соглашаться ни в какой ситуации, потому что тогда уроню планку, которую задали мои родители.
– На какие проекты не соглашаетесь? На «мыльные оперы», например?
– Да, в сериалы приглашают очень часто, но у меня большая занятость в театре, и долгоиграющие проекты в моей ситуации невозможны, театром я жертвовать не могу.
– Кстати, о театре. Вы сыграли Корделию в знаменитом спектакле «Король Лир». Но не в родном РАМТе, а в театре Моссовета – на сцене, где всю жизнь играет Ваш отец. Получилось выдержать планку?
– Это был мой первый выход на взрослую сцену, и папе это было очень приятно. Но я вспоминаю это как страшный сон! Мы учились тогда на четвертом курсе, с 6 утра и до позднего вечера у нас были изнурительные показы. Мы ходили из театра в театр, работали с разными режиссерами, подчас очень нетактичными. В Моссовет я показалась, когда артистка, которая играла Корделию, уехала, и нужно было ее срочно заменить. Спектакль этот шел уже давно, главную роль исполнял Михаил Козаков. Когда я встречалась с Михаилом Михайловичем, он больше рассказывал мне о своей жизни, нежели о нашем совместном спектакле. Я посмотрела спектакль два раза живьем, кассету с записью не дали. Была одна сценическая репетиция, и то неполная, потому что Женя Стычкин, который играл шута, не смог приехать из-за съемок. Что говорить о драматизме, я внешний рисунок-то плохо знала. Это было круто! Не думала, что в театре так бывает. Оказывается, бывает именно так.