Помните мужика, купившего на акции МММ сначала жене сапоги, потом экскаватор, а потом и домик в Париже? Хотя прошло уже 18 лет, его до сих пор узнают на улицах и в магазинах (сам видел). Рекламный ролик с его участием в свое время побил все рекорды популярности – такое уж, видно, странное было время. «Нынешние актеры что? Сегодня посмотрел фильм, а завтра тебя забыли, – говорит мой собеседник. – Однако наш народ по-прежнему думает, что Леня Голубков – это простой экскаваторщик, который пришел покупать акции, а его сняли и показали. Постоянно приходится объяснять, что меня зовут ВЛАДИМИР ПЕРМЯКОВ, и я – АКТЕР. Некоторые не верят…»

– Сам я сибиряк, – рассказывает Владимир Пермяков. – Родом из Красноярского края. Есть такой город Канск, там я родился, вырос и с детства мечтал быть актером. Пока однажды не поехал в Москву, где в 1981 году поступил в театральную студию, и три года там проучился. Позже все равно вернулся в родной город, где играл в молодежном театре «Рампа», откуда меня пригласили в канский драматический театр, затем – в Тюменскую область, в Тобольский драматический театр имени Ершова, где я проработал два года. Там меня хвалили, но не давали главных ролей, поэтому я снова поехал в столицу. Отработал в театре-студии МХТ сезон 1991-92 годов, получал 150 рублей в месяц, за квартиру платил 300. Чтобы выжить, пришлось работать на трех работах. В театре я и убирался, мыл полы и подметал сцену, и распространял билеты. Еще успевал сниматься в кино – встал на учет на «Мосфильме» и киностудии имени Горького. Эпизоды, массовки – там любили использовать мой типаж. Фильмов пятьдесят, наверное, наберется. Конечно, приходилось перебиваться с хлеба на воду…

– У Вас даже название родного города такое… киношное. Словно насмешливое предсказание знаменитого успеха Вашего героя.

– В 1994 мне позвонила режиссер «Фитиля» Тамара Коршунова (которая раньше уже сама хотела снимать меня в сюжете вместе с Невинным), и сказала, что для меня есть работа. «Опять пролетария играть?» – спросил я. «Нет, это не кино, – ответила она уклончиво. – Оденься похуже и приходи на съемки. Это что-то другое, я скажу потом…». Когда я пришел на съемочную площадку, режиссер ролика Бахыт Килибаев объяснил мне задачу, и я понял, что ему нужен человек из народа. И я, хорошо понимая русского мужика, его внутренний мир, интеллект, эмоции, выстроил образ Лени. Он был основан на народной наивности и непосредственности, поэтому и попал «в десятку». Я строил Голубкова, исходя из своих личных жизненных впечатлений.

– А с негативом после того, как рухнул МММ, сталкиваться приходилось? Ведь люди все потеряли…

– Негатива было немного. Какие-то пенсионеры, которые во все верят, что им говорят. Помню, как-то в автобусе привязалась бабка: «Меня интересует, когда вы людям деньги вернете?!» Или однажды мужик в метро понес ерунду – вроде интеллигентный и умный с виду, а на самом деле – дурак дураком. Почему им не понятно, что я просто играл роль?! Не я бы, так кто-то другой. Вообще, каждый вообще-то должен думать собственной головой. И возня вокруг МММ мне надоела. Хочется творчества.

– Наверное, Вам часто приходилось играть пролетариев?

– Типаж у меня такой – «человек из народа»… И в этом году я уже снялся в двух сериалах. Сыграл обидчивого бандита-заику, которого все прикалывают. И влюбленного сантехника, нашедшего труп женщины в квартире, а потом влюбившегося в девушку-милиционера из опергруппы. Впрочем, мне и интеллектуалов приходилось играть – и депутата, и писателя.

– В спектаклях работаете?

– В «Театре.doc» идет пьеса Александры Колесниковой «Профессия: Ленин». Это спектакль про реального человека, который играл Ленина – Анатолия Кокленкова. Я выступаю в роли его друга «Гитлера». Сначала моей роли в спектакле не было. Но, когда я рассказал режиссеру Ольге Лысак, что сам тусовался с двойниками, и даже однажды был на свадьбе у такого двойника Ленина, где свидетелем должен был стать… его друг «Гитлер», но потом свидетеля решили заменить, она попросила меня дописать эту роль. И теперь я появляюсь на сцене, и говорю: «А свидетелем у него на свадьбе должен быть я, Александр Шишкин, но по идеологическим соображениям он отверг меня, а ведь мы с ним друзья детства». Потом плачу и ухожу. Публике это нравится.

Есть еще театрально-экскурсионный центр «Варяг», где в спектакле «Осень в Плесе» играю дедушку героини, 16-летней девочки, которая разбилась, катаясь на санках вместе с братом. Он – насмерть, а она – покалечилась. Родителей у них нет, а мой герой – опекун. В «Пире во время чумы» играю священника. Я использовал это в своей пьесе «Рождение младенца». Там у меня герой тоже получает приглашение на кастинг… в спектакле «Пир во время чумы» – и также на роль священника.

– Вы написали пьесу?!

– Я учился на кафедре драматургии театра, кино и ТВ. Моим педагогом был известный драматург Александр Гельман. «Володя, ты должен отойти от себя, – сказал он мне однажды. – Ты пишешь не автобиографию, а литературное произведение». Правда, в главном герое, актере Владимире Перове, зрители все равно узнают актера Пермякова. Тем более, что действие происходит на стыке двух эпох – на переходе от социализма в капитализм. Можно сказать, что драматургией является уже само время. В пьесе пишу о том, как люди морально, психологически и духовно приспосабливаются к новому времени. Актриса стала сниматься обнаженной, писатель Самолюбов, восхвалявший КПСС, зарабатывает на ее дискредитации… Не зря же я был символом перестройки. Поэтому я решил добавить в пьесу политики и религии. «Мы не построили коммунизм, – говорит мой герой Перов, – потому что мы строили его без бога. Христианство – это основа на Руси. Когда-то Древний Рим распался от разврата…». Я же еще окончил библейскую школу, поэтому изучал этот вопрос более серьезно. Если бы мы сохранили религиозные традиции, у нас меньше было бы быдла и пьяни. Человек верующий всегда мысленно трезв, и умеет сдерживать свои эмоции. Амбиции и отсутствие внутренней культуры советских вождей перевесили здравый смысл. Может быть, Бог специально допустил это, чтобы люди поняли, что без него ничего не построишь?!

– А Вы выпиваете?

– Я веду здоровый образ жизни. Иначе бы спился давно. Бегаю, плаваю. Комедийный актер должен быть здоров. Чтобы не ждать конца спектакля, когда можно прилечь на диван… Раньше у метро были такие палатки с пивом. Только подходишь, а мне уже кричат отовсюду: «Леня, давай бухнем, я буду потом своим корешам рассказывать». Мне достаточно было пройти вдоль киосков, чтобы напиться, но я же не халявщик…

– Значит, Ваша пьеса тесно переплетена с реальной судьбой?

– Там многое взято из моей жизни. Даже диалоги героя с героиней Наташей. Дело в том, что пьеса посвящается моей покойной жене, журналистке РИА «Новости» Наталье Ремизовой. Мы познакомились, когда она брала у меня интервью, Наташа 20 лет занималась светской хроникой… Ведь моя пьеса и о любви тоже. Он – талантливый, но невостребованный актер Перов, она – успешная журналистка, которая когда-то мечтала стать актрисой, но ее мама из обкома не позволила ей поступить, и забрала документы из МХАТа. У них все хорошо и счастливо, но у нее – порок сердца, поэтому они не могут иметь детей. Она это скрыла от Перова, поскольку он ей поставил условие, что после узаконивания отношений она должна непременно родить младенца. Это реальная история из моей жизни, у нас с женой все было почти так же. Только в жизни супруга отшучивалась – времени нет рожать, денег нет. Я-то после МММ впрямь остался у разбитого корыта – ни работы, ни средств, одни долги…

– Ваша супруга умерла?

– Однажды она пошла на прием к зубному врачу, это был февраль 1997 года. В Москве тогда был страшный грипп. Она простыла, слегла, болела месяц. Мать лечила ее нардными срелствами. Потом приехала скорая, сделала укол, но ей становилось все хуже. Грипп перешел в воспаление легких, и отек…Жизнь меня часто била, но смерть Наташи стала самым сильным ударом.

– О каких ролях мечтает Леня Голубков?

– В первую очередь, всегда хотел сыграть Хлестакова. Фому Опискина, Тартюфа, Иудушку Головлева – игровые, комедийные персонажи, где можно импровизировать на мимике и пластике. Как Луи де Фюнес и Пьер Ришар. Я уж не говорю о Чарли Чаплине. Мне таких пока не дают. Сейчас все вообще снимают своих. Сами снимают, сами хвалят, а затем награждают. В этой шутке – как минимум 101 процент правды. Таланты сейчас не нужны. Все тупо «рубят бабло». А из кино сделали кормушку.

– Теперь, оглядываясь назад, Вы не жалеете, что избрали актерскую стезю? Ведь это, наверное, типичная история – человек из сибирской глубинки, приехавший покорять столицу, и попавший в ситуацию временного излома. Через несколько месяцев Вам стукнет 60…

– Я думаю, что мое желание сцены – от Бога. Ведь семья у меня была рабочая: папа трудился конюхом, а мать – на элеваторе… С юных лет ощущал, что меня по жизни вела какая-то сила. Даже роль Голубкова изначально предназначалась другому актеру с мужицким типажом, но его не было дома, и тогда в картотеке нашли меня. И пьеса моя – тоже предназначение. Я не актер одной роли. Леня Голубков – это мой крест, а от судьбы, как известно, не уйдешь…

Александр ФИЛАТОВ, Москва-Ульяновск