Татьяна АЛЬФОНСКАЯ
Давно я не уезжала так далеко от Ульяновска. За три недели путешествия проехала почти двенадцать тысяч километров. Посмотрела на гордый и солидный Екатеринбург, на скромный и унылый Братск, уютный и красивый Иркутск. Добралась даже до Забайкалья, в Бурятию, в загадочный поселок Селендума, что на реке Селенга. Отдельная песня — Байкал…
Но по большому счету все эти красоты лучше, конечно, увидеть собственными глазами. А вот «мелочи жизни» интересны даже тем, кто и не выезжает за пределы родного города. Не случайно же любого путешественника встречаютвопросом: «А как у них?». Так что поделюсь некоторыми впечатлениями и наблюдениями.

«А ЧЕГОЙ-ТО ТЕБЯ В ИРКУТСК ПОНЕСЛО?»
— спрашивали друзья и коллеги. Да родина там моя… И не бывала в том месте, где родилась, сорок лет.
Мы рассказываем туристам о том, что Ульяновск — единственный город, расположенный между двух рек, которые почему-то текут в разные стороны. У иркутян любимое выражение «Иркутск — середина земли». Ну если быть точным, то находится Иркутск, сточки зрения всяческих географических координат, как раз посередине Азии. Но на развешанных по городу баннерах всего два — совсем других — слогана: «Я люблю Иркутск», «Красивые люди живут в Иркутске». Мне понравилось.
Памятники в Иркутске предпочитают ставить людям. В нынешнем веке вернули на пьедестал роскошный памятник Александру III. Поставили памятники адмиралу Колчаку, основателям Иркутска, драматургу Александру Вампилову, женам декабристов. В память о самих декабристах открыли два музея — Трубецкого и Волконского. И всегда есть посетители, и всегда лежат живые цветы у могилы Екатерины Трубецкой и троих ее детей у Знаменской церкви, а ведь скончалась эта удивительная женщина в иркутской глуши почти 160 лет назад.
Что касается иных памятников… Обнаружила два. Побратим Иркутска — японский город Канадзава на улице своего имени поставил памятный знак — фонарь «Котодзиторо». И памятник яйцу — символ родившейся дружбы между городами-побратимами. Иркутяне называют его курьезным, но вообще-то это единственный в мире памятник яйцу.
Есть проблема, объединяющая Иркутск с Ульяновском. Как сохранить историческую застройку города? В Иркутске она, пожалуй, стоит острее, поскольку почти половина центральной части (про окраины не говорим) — это уникальная деревянная застройка XIX — начала XX вв. Как правило, двухэтажные дома притягивают взор старинными деревянными кружевами наличников. В большинстве из них — ветшающих памятниках деревянного зодчества, уникальных для Сибири, — по-прежнему живут люди. И хотят комфорта и удобств.
Власти подумали и решили: используя ресурсы города и политические рычаги, создать так называемый 130-й квартал исторической застройки Иркутска. Аккурат к прошлогоднему юбилею — 350-летию города — восстановили совсем обветшавший, портивший облик центра Иркутска квартал. Получился своеобразный музей под открытым небом. Старье вообще-то снесли. Но по сохранившимся чертежам и историческим документам по крупицам воссоздали облик уничтоженных, самых характерных для старого Иркутска зданий — памятников архитектуры и зодчества. В домах «поселили» музеи, сувенирные магазинчики, ремесленные лавки, ресторанчики. Пока восстановлено 32 здания из 54. Называется все это «Иркутская слобода». Красиво. Райское место для туристов. Но дух истории, аромат старины здесь не прижился…

У ВОДЫ – ДА И НЕ ИСКУПАТЬСЯ
Эта присказка не для Иркутска. В Ангаре — стремительно текущей, изумрудно-прозрачной, — рискуют купаться только те, кого в наших краях называют моржами. Но! Отдых у воды у иркутян продуман и разнообразен. Целыхтри набережные — чистые, с развлечениями для детей, мороженым и, простите, туалетами (что для туристов, коих в Иркутске множество, особенно иностранцев, совсем не пустяк). Можно покататься: на водном велосипеде, на моторной лодке, на обыкновенной лодке, на прогулочном теплоходике, можно рыбу половить. В общем, народу по вечерам у берегов Ангары — великое множество. И отдыхают на набережных, невзирая на отсутствие пивнушек, — и стар, и мал. А своенравная Ангара одаряет в жару чистым воздухом и речной свежестью — не зря же она берет начало в самом чистом озере на планете. Честно скажу: ульяновцы, живущие на берегах двух рек, могут позавидовать.
Не зависти ради, а только во имя информации. Проезд на всем транспорте в Иркутске — трамвае, троллейбусе, маршрутках (никаких «Газелей» — корейские и китайские микроавтобусы), автобусе (государственном, коммерческом, частном) — стоит 12 рублей весь день. Молчу, молчу…

ЗАПРЕТНЫЙ ПЛОД… ВСЕ РАВНО ПРОДАЮТ
В Ульяновске уже не первый год идет кампания по разнообразным запретам по части алкоголя. В этом деле, конечно, мы не пионеры. К примеру, пиво запрещено пить на всех перронах, но этот пенный напиток можно без проблем купить в любом станционном киоске и у сердобольных бабушек. Единственный город на пути следствия, в котором жаждущих в перронных киосках встречала суровая надпись «Пиво не продается», — это Челябинск. Разумеется, нельзя употреблять пиво и в поездах. Но не менее сердобольные работники ресторанов всю дорогу носят этот напиток в корзинках. Видимо, предполагается, что, купив пиво где-нибудь в Улан-Удэ, пассажир довезет его до дома куда-нибудь в Самару.
В Иркутске киосков «Пиво, сигареты, жвачки» нет вообще. Там этот вопрос решили несколько лет назад. На остановках всех видов транспорта поставили единообразные комплексы, в которые входят, собственно, сама остановка с лавочками и маленькие магазинчики. Чисто, прилично с архитектурной точки зрения. Это, видимо, дисциплинирует горожан. Налавочкахда и вообще на улицах пиво никто не пьет. Лишь изредка на бульварах попадаются молодые люди, которые употребляют пенный напиток, спрятав бутылки в пакетики.

ЗАБАЙКАЛЬСКАЯ «ЭКЗОТИКА»
В Братск, где прошло мое детство, можно приехать разве только поностальгировать. Каждая улица выходит к величавым, покоряющим спокойствием сопкам. Здесь есть два места, куда ведут туристов и куда приезжают свадебные кортежи. Этнографический комплекс «Эвенкийская и ангарская деревня» (нечто подобное создается у нас в Новой Беденьге) — с великолепным видом на Братское море. И, конечно, Братская ГЭС. По ней проложен железнодорожный путь, ездит транспорт и ходят пешеходы. На решетчатое ограждение вешают замочки молодожены. А смотровая площадка, откуда открывается вид на захватывающее дух творение рук человеческих — Братскую ГЭС, как водится в России, вся в автографах «здесь был Вася»…
И всего 60 километров не доехала я до китайской границы, добравшись в поселок Селен-дума, окруженный несколькими рядами сопок. Почти инопланетный пейзаж. И кажется, что это край земли… Экзотика, где уживаются вещи, кажется, несовместимые. Десяток улиц по сотне домов — и ни садов, ни скверов. С десяток остовов двух-трехэтажных зданий, разоренные фермы, небольшие производства — и множество детишек на улицах, в каждой семье не меньше трех. Бюст вождю пролетариата с потерянным носом на пустой центральной площади — и разбитое здание местного ЦУМа, где отдыхают лошади. Журавли в небе — и неизвестно откуда взявшиеся казаки при полном параде в сорокаградусную жару. У каждого дома космических размеров телетарелки — иначе, кроме китайского телевидения, никакой канал не поймаешь. Дети подрастают и уезжают отсюда в Хабаровск, Улан-Удэ, Иркутск — работать негде…
Но разве в других поселках России — пусть и не среди сопок — нет таких проблем? А люди живут везде.