Ирина АНТОНОВА
Добьемся исторической справедливости.
Вопрос о переименовании областной психиатрической больницы № 1 им. Н.М. Карамзина был поднят на недавнем заседании правительства региона. Это связано с приближающимся юбилеем знаменитого земляка, историка Николая Карамзина, который мы отметим в 2016 году.
К этой дате в облправительстве появится Карамзинский зал, а правительственной библиотеке дадут имя Карамзина. Именем историка уже назван аэропорт «Центральный». В 2013 году там предлагается открыть еще и памятник Карамзину. По мнению министра культуры Татьяны Мурдасовой, нехорошо, что психиатрическая больница носит имя столь великого человека и нужно убрать имя историка из названия больницы. В свою очередь глава региона потребовал вернуть историческую справедливость, обратиться к архивам и посмотреть, насколько причастен Карамзин к больнице.

КАК КАРАМЗИНСКИЙ КАПИТАЛ НАШЕЛ ПРИМЕНЕНИЕ
Начнем с того, как все же имя Николая Карамзина закрепилось за психиатрической больницей. Бытует немало нелепейших небылиц по поводу ее связи с именем Николая Михайловича. Порой даже жители поселка при больнице говорят, что ее Карамзин построил. Однако это не так. Собственно, историк вообще никакого отношения к больнице не имеет.
У Николая Михайловича Карамзина и его супруги Екатерины Андреевны было 8 детей. Непосредственное отношение к истории больницы имеет последний сын — Владимир Карамзин, родившийся в 1819 году. Он получил блестящее образование, стал впоследствии сенатором,наследником и завещателем Карамзинского капитала. Сын историка скончался 7 августа 1879 г. в Курской губернии. В завещании говорилось:
«Вырученную из продажи дома моего сумму отдаю я в распоряжение губернского земского собрания Симбирской губернии с тем, чтобы оно на этот капитал устроило в губернском городе, или в окрестностях оного, или, наконец, там, где оно сочтет более удобным, в пределах губернии, какое-либо благотворительное, по своему усмотрению, заведение, а именно: больницу, богадельню, приют и т. п. или по мере средств и соображаясь с местными потребностями, то и другое из примерно перечисленных благотворительных заведений и с тем, чтобы на сооруженном таким образом здании (или зданиях) имелась следующая подпись: «В воспоминание Александры Ильиничны Карамзиной сооружено памяти Николая Михайловича Карамзина».
В своей работе «Карамзинская колония душевнобольных» архивист Государственного архива области Антон Шабалкин пишет: «В 1881 г. после соблюдения надлежащих формальностей 125 тыс.руб.поступили в распоряжение Симбирской губернской земской управы. Деньги были положены в банк под проценты. За время обсуждения многочисленных проектов сумма увеличилась почти втрое.
Рассматривалось около полутора десятков предложений приложения капитала: сельскохозяйственная школа, художественная школа, музей с классами черчения и рисования, специальная больница для хроников, детский приют. Относительно последних подчеркивалось: «надо обратить внимание на истинных, беспомощных страдальцев — хронических больных, или на бесприютных, ничем не повинных детей, готовившихся укомплектовать ряды пролетариата и проституции».
Идею психиатрической лечебницы лоббировал председатель Сызранской земской управы, землевладелец, потомственный дворянин, не имеющий чина, Владимир Николаевич Насакин. Он упрямо ратовал за устройство колонии для душевнобольных. Он объездил с целью изучения практически все крупные психиатрические лечебницы России и подробными статистическими, финансовыми и др. выкладками сумел убедить коллег».

«ДАНТОВ АД» ДЛЯ УМАЛИШЕННЫХ
Врачом в новую колонию для душевнобольных Симбирское губернское земство пригласило Василия Александровича Колосова, ранее занимавшего должность помощника директора Саратовской психиатрической лечебницы.
Состояние психиатрии в нашем крае до него было удручающим. Сам Колосов оценил его так: «Безотрадно, безнадежно, ужасно было положение душевнобольных в старом Симбирском доме умалишенных.
Душевнобольные томились там в мрачном зловонном помещении, без элементарных житейских удобств, при самых антигигиенических условиях…». Земство тоже понимало постыдность положения дел, именуя дом умалишенных «Дантовым адом».
Колосов, опираясь на разработки знаменитого психиатра Петра Кащенко, лично разрабатывал проекты зданий колонии совместно с земским архитектором Михаилом Алякринским. Все было продумано: высокие, 6-метровые потолки, просторные палаты, калориферное отопление — ничто не должно было стеснять пациентов.
Открытие колонии состоялось 16 июля 1898 года — в будущем году грядет 115-летний юбилей.

СЛОВА «ПСИХ» И «СУМАСШЕДШИЙ» БЫЛИ ПОД ЗАПРЕТОМ
Директор стремился, чтобы не только медикаментозные методы, но сама обстановка в колонии, окружающая природа, музыка, поэзия, труд исцеляли пациентов. Использовались гипноз, гидротерапия и трудотерапия (сельхозработы, труд в мастерских). Уважалось человеческое достоинство пациентов.
«При дежурствах и вне их запрещалось произносить раздражительные слова, такие, как «псих», «сумасшедший» и другие, которые надолго выводили больного из равновесия. Василий Александрович разговаривал с больными и сослуживцами ровным спокойным голосом и другим не разрешал грубо разговаривать с больными и друг с другом. Вежливое отношение не требовало таблеток», — писал краевед Михаил Телегин, расспрашивавший старожилов о быте и нравах колонии.
Все хозяйство находилось практически на самоокупаемости. В подсобном хозяйстве чего только не было: около 100 десятин — зерновые, 25 десятин — сенокосные угодья, 4 десятины — огород. В 1905-1912 гг. заложили фруктовый сад — свыше 12 десятин {десятина — чуть больше гектара. — Прим. авт.). Больница содержала 20 лошадей, 30 коров, 300 овец. В 8 озерах ловилась рыба. Урожай, молочные и мясные продукты регулярно продавались на рынках и ярмарках и приносили неплохой доход.
В одиночку такую махину не осилить: врач подобрал коллектив, на который смело мог полагаться.
Кроме того, Василий Колосов, будучи гуманистом в самом широком значении этого слова, стремился воистину сеять «разумное, доброе,вечное».
В 1899 году, к 100-летию Александра Пушкина, в колонии состоялся первый литературный вечер. Впоследствии он стал регулярным.
«…В домашнем театре ставились драмы Пушкина «Борис Годунов», Грибоедова, Островского, комедии Гоголя, Чехова».
Колосов оказывал живейшее содействие и делу народного образования. Он писал: «До открытия своей школы вводилось, и довольно успешно, обучение некоторых больных грамоте благодаря усердию одной из фельдшериц при помощи одной интеллигентной больной. В последнее же время подходящие больные учатся вместе с детьми служащих в нашей школе».

КАРАМЗИНСКУЮ-КОПОСОВСКУЮ КОЛОНИЮ «ПОХОРОНИЛИ»
До последних дней Колосов отдавал все силы больнице. А 7 августа 1922 года в половине восьмого вечера Василий Александрович скончался.
Выступая в 1922 году на похоронах Колосова, известный юрист, литератор и коллекционер генерал-майор Александр Жиркевич предлагал именовать колонию Карамзинской-Копосовской. Его письменное заявление благополучно «похоронили» в бумагах губздрав-отдела.
Ставший во главе колонии новый директор Алексей Во-логин стал ломать копосовские порядки.
На доме, где жил Василий Александрович, нет даже мемориальной доски, хотя все жители старшего поколения прекрасно знают, что это — «дом хозяина».