Первый судья присяжных Борис Лагунов против моратория на «вышку».
В свое время ульяновский судья Борис Лагунов стал председателем в первом судебном процессе с участием присяжных заседателей. Сейчас Борис Васильевич юрист с 43-летним стажем, на пенсии и на днях отметил 80-летие, но совсем работу не оставил и по сей день. До сих пор он является членом комиссии по вопросам помилования при губернаторе Ульяновской области, активно сотрудничает с редколлегией ведомственного издания «Судебный вестник», публиковался в журнале российского судейского сообщества «Судья». И может очень многое рассказать из своей 26-летней судейской практики.

Первым делом – самолёты
Родился Борис Васильевич в селе Жадовка Барышского района. Окончил школу и, как многие мальчишки послевоенного времени, пошел учиться «на летчика». Окончил Батайское летное училище и даже полетал на «Як-18» и «МиГ-15». Но длилось это недолго – своим знаменитым сокращением Вооруженных сил в конце пятидесятых Хрущев «опустил на землю» многих таких молодых авиаторов.
– Хрущев ведь выгнал тогда в основном молодежь, вчерашних курсантов, – вспоминает Борис Васильевич. – Я вернулся на родину, и через какое-то время в Барышском райкоме партии мне дали рекомендацию о поступлении в Саратовский юридический институт. Я поступил, отучился четыре года и вернулся в регион не только с дипломом, но и с молодой женой Диной, с которой познакомился на первом же курсе. Вот уже больше пятидесяти пяти лет мы вместе. Так что получилось, как в песне: первым делом самолеты, а девушки потом!».

«Смертную казнь отменять нельзя!»
Пять лет Борис Лагунов проработал в должности народного судьи Новоспасского районного народного суда Ульяновской области, потом окончил высшую партийную школу в Ленинграде и вернулся уже в Ульяновск членом областного суда. Там он проработал до самого выхода на заслуженный отдых в 2003 году. Сколько дел ему пришлось за это время разбирать, Борис Васильевич даже приблизительно подсчитать не берется. Но некоторые дела помнит и спустя много лет:
– Помню, в Барышском районе один парень напился и пошел по улице с ружьем, стреляя в прохожих. Погибли три женщины. Его приговорили к расстрелу. А где-то в девяностых, тоже в Барыше, орудовал настоящий маньяк. Шофер одного из автохозяйств насиловал и убивал женщин, к тому времени, когда его поймали, у него на счету было уже восемь жертв. Вот только, кажется, это было уже после введения моратория на смертную казнь, я точно не помню.
– Борис Васильевич, а Вы какого мнения о запрете на смертную казнь? Ведь по самым разным статистическим данным, подавляющее большинство россиян за отмену моратория. Вот только в числе противников – первые лица страны…
– Возможно, для них это вопрос политический. Я больше сорока лет проработал в юриспруденции и категорически убежден: отменять смертную казнь нельзя. Человек не должен быть уверен, что ему сохранят жизнь независимо оттого что он совершил. Должны быть сдерживающие факторы. Скажу больше, у меня был процесс, во время которого я настаивал на применении смертной казни к подростку, воспитаннику детской воспитательной колонии. Тот ножом троих других мальчишек зарезал с особой жестокостью.
– Настояли?
– Нет. Ему дали десять лет. По закону подростку нельзя дать больше этого срока. Что из него выросло – даже представить боюсь…

12
В 1996 году Борис Лагунов председательствовал на процессе, ставшем для региона историческим. Напомним, что Ульяновская область была в числе первых девяти российских регионов России, где вводился пореформенный институт присяжных заседателей, и первый процесс под председательством Лагунова стал методической базой для судей первой инстанции по уголовным делам Ульяновского областного суда и других субъектов РФ.
– То дело я тоже хорошо помню, – рассказывает Борис Васильевич. – Оно стало вторым, рассматривающимся судом присяжных во всей Российской Федерации. Тоже пьянка, мужик под влиянием выпитого застрелил молодого парня. Присяжные вынесли вердикт: виновен и не заслуживает снисхождения.
– А нужен ли вообще в России суд присяжных? Пусть судят те, кто на это учился…
– Ну, этот институт уже вошел в нашу жизнь и, скорее всего, надолго в ней останется. А потом, присяжные же только отвечают на два вопроса – виновен ли подсудимый и заслуживает ли он снисхождения. Они решают вопрос по факту, а вот вопрос права решает профессиональный судья. И именно он выносит приговор. Могу сказать, что для подсудимых, конечно, суд присяжных в определенной степени благо. Больше надежды, что из двенадцати человек кто-то проникнется сочувствием, кто-то посчитает вину недоказанной.
– А судьи могут повлиять на присяжных? Или на их выбор?
– Ни в коем разе. Их убеждают сторона обвинения и сторона защиты. Я с ними общаюсь один раз за процесс – когда спрашиваю о вынесенном ими решении. А отбирают их методом случайной выборки по спискам избирателей. Сейчас это вообще компьютер делает.

Законы наследственности
За свою многолетнюю деятельность Борис Васильевич участвовал также и в рассмотрении кассационных жалоб, нередко выявляя ошибки своих коллег. Более десяти лет занимался обобщением судебной практики по делам о преступлениях несовершеннолетних; принимал участие в разработке общеобластных планов и программ по профилактике подростковой преступности и правонарушений. Довелось ему и побывать в качестве преподавателя: Лагунов читал лекции на кафедре уголовного процесса и криминалистики юридического факультета УлГУ. В начале этого года за заслуги в укреплении правосудия получил из рук главы региона медаль Почета.
– Борис Васильевич, а в семье кто-нибудь пошел по Вашим стопам?
– Все как положено по законам наследственности – передалось через поколение, – улыбается Лагунов. – У меня четверо внуков, старший внук – судья в Засвияжском районе, а старшая внучка – в Бабушкинском районе города Москвы.
Ксения Викторова