Александр СТРЕЛЬЦОВ
В XVIII-XIX вв. Симбирск считался крупным провинциальным масонским центром, в котором существовало две ложи и был построен масонский храм. Главный специалист по истории симбирского масонства, заведующая научно-исследовательским отделом музея-заповедника «Родина В.И. Ленина» Елена Беспалова рассказала «Народной газете» о золотом веке симбирского масонства.
«ЗОЛОТОЙ ВЕНЕЦ»
Дата появления в Симбирске первой масонской ложи, с одной стороны, известна точно — 3 декабря 1784 года, с другой, оставляет простор для исторических споров. Дело в том, что ее создатель, один из знаменитых братьев Тургеневых, Иван Петрович, сообщая своим столичным друзьям-масонам о создании симбирской ложи, заявил, что им «восстановлен храм справедливости». «Восстановлен» — значит, масонская ложа в Симбирске существовала и прежде? Если и так, то никакой информации о ней история не сохранила.
О ложе «Золотой Венец» известно больше. Однако установлено, что «великим магистром» в ней был сам основатель И.П. Тургенев, «управляющим мастером» — симбирский вице-губернатор Александр Федорович Голубцов, а в числе «подмастерьев» значился и молодой Николай Михайлович Карамзин — будущий историк государства Российского. Работы в ложе велись по розенкрейцерской системе (розенкрейцерство, или общество «Злато-розового Креста», имело внешнюю форму масонского союза, но в отличие от него занималось еще и теософией с алхимией). Симбирские масоны поддерживали связь с московскими (Тургенев был членом известного новиковского кружка), тем не менее ложа была малочисленной, в ней редко проходили собрания, и к 1792 году она практически прекратила свое существование.
До 20-х годов XX века в области сохранялся своеобразный памятник масонской ложи «Золотой Венец» — масонский храм во имя Св. Иоанна Крестителя, построенный в имении В.А. Киндякова (юго-восточная

часть Винновской рощи). Храм представлял собой круглое каменное сооружение высотой до 16 метров, с куполом и четырьмя портиками. На портиках была изображена масонская символика — урна с вытекающей водой, череп и кости и т.д. В советское время остатки храма снесли тяжелой техникой.
«КЛЮЧ К ДОБРОДЕТЕЛИ»
Деятельность второй ложи связана с именем видного симбирского дворянина князя Михаила Петровича Баратаева. Гусар Павлоградского полка, награжденный золотым крестом за бой при Прейсиш-Эйлау, в 1809 году он вышел в отставку по ранению в чине штабс-ротмистра и переехал в Симбирск, где в 1815 году был избран сначала представителем уездного дворянства, а в 1820 году — предводителем губернского дворянства.
В масонство Баратаев был посвящен в 1806-1807 годах, являлся членом привилегированной петербургской ложи «Соединенных друзей», на-местным Мастером российского отделения этой ложи, входил в Капитул «Феникс» (тайный и высший орган управления масонов в России), был почетным членом многих лож, основал в Москве ложу «Александра к тройственному спасению». Естественно, когда в Симбирск прибыл масон столь высоких градусов, появление новой ложи не заставило себя ждать, благо в городе оставались многие братья закрывшейся ложи «Золотой Венец» и сочувствующие масонским идеям. Ложа под названием «Ключ к Добродетели» открылась 30 ноября 1817 года, быстро стала многочисленной, в нее вступали даже масоны из других губерний (например, жители Казани: в частности, масоном симбирской ложи был ректор Казанского университета Карл Фукс). В период расцвета в ней состояло 39 действительных и 21 почетный член. Собрания ложи проходили в гроте, устроенном в имении Баратаева. Антураж соответствовал масонским ритуалам: свет в круглый грот проникал через три небольшие оконца, был поставлен гроб, разложены на столе Евангелие, меч, череп, а по стенам развешаны мантии отсутствующих членов…
Несмотря на мрачную обстановку собраний, на них обсуждались вполне богоугодные дела: деятельность ложи в основном сводилась к заботам об образовании, нравственном воспитании своих членов, благотворительности. При ложе был учрежден комитет воспитания, занимавшийся сбором пожертвований с масонов на оплату обучения и воспитания детей неимущих дворян в Царскосельском лицее, Казанской гимназии и Симбирском уездном училище. Масоны активно занимались и благоустройством Симбирска, например, по их инициативе было начато строительство Мариинской гимназии и Дома трудолюбия. Они также выступили инициаторами строительства в Симбирске нового кафедрального Свято-Троицкого собора в память войны 1812 года (князь Баратаев был председателем строительства); по воспоминаниям, в архитектуре собора было заметно масонское влияние.
1 августа 1822 года как гром среди ясного неба грянул высочайший рескрипт императора АлександраI о закрытии всех тайных обществ: «Все тайные общества, под какими бы они наименованиями ни существовали, как-то: масонские ложи или другие, закрыть и учреждения их впредь не дозволять». Баратаев доложил властям о закрытииложи,но тайныесобрания продолжались. В 1825 году князь был обвинен в соучастии в восстании декабристов и арестован. У него было конфисковано 66 томов документов симбирских масонов (существует информация, что незадолго до ареста полицмейстер предупредил Баратаева и тот успел сжечь часть архива). Следствие в Москве установило, что князь к восстанию непричастен, он был отпущен, но документы так и остались в столице (они до сих пор там хранятся, что затрудняет краеведам исторические исследования). Вернувшись в Симбирск, Михаил Баратаев сосредоточился на благотворительности и хотя к 40 годам оказался почти разорен, однако продолжал помогать нуждающимся.
СИМБИРСКИЕ
ГУБЕРНАТОРЫ-МАСОНЫ
Исторически доказано, что масонами были Платон Степанович Мещерский (губернатор в 17801781 гг.), Николай Порфирьевич Дубенский (1815-1817), Михаил Леонтьевич Магницкий (18171819), Авксентий Павлович Гевлич (1840-1843 гг.).
Интересна история губернатора Магницкого, который стал масоном в молодости, когда был приближенным либерального министра Сперанского. Однако после опалы Сперанского и ссылки в Вологду Магницкий существенно пересмотрел свои взгляды, стал членом Библейского общества Санкт-Петербурга, реакционером и обскурантом. Так случилось, что ложа «Ключ к Добродетели» создавалась во время его короткого губернаторства в Симбирске, и Магницкий яростно боролся со своими бывшими единомышленниками, донося в Москву об их вольнодумстве. Вскоре он был переведен в Казань, где также посвятил себя борьбе с вольнодумством — в местном университете. Сомнительная победа на этом сомнительном поприще сделала бывшего симбирского губернатора героем сказки М.Е. Салтыкова-Щедрина «Медведь на воеводстве»: «.но оказалось, что и тут Магницкий его намерения предвосхитил: университет в полном составе поверстал в линейные батальоны, а академиков заточил в дупло, где они и поднесь в летаргическом сне пребывают. Рассердился Топтыгин и потребовал, чтобы к нему привели Магницкого, дабы его растерзать, но получил в ответ, что Магницкий, волею божией, помре».
В схожем ключе Магницкого в своих сочинениях поминали Рылеев и Герцен.