В Ульяновске обсудили перспективы создания службы пробации.
Уже не первый год российские юристы, правозащитники, представители общественности и службы исполнения наказаний обсуждают возможность появления в нашей стране службы пробации. В проекте федерального закона о ее создании говорится, что она будет обеспечивать исполнение наказаний, не связанных с лишением свободы, помогать социализироваться тем, кто закончил отбывать наказание в местах лишения свободы, и заниматься профилактикой правонарушений. Но европейский опыт показывает, что в такой работе немало подводных камней, поэтому наши специалисты до сих пор не сошлись во мнении, будет ли работа такой службы эффективна и нужна ли она вообще.
На октябрь 2013 года запланировано проведение всероссийской конференции по проблемам пробации, а на днях в Ульяновске прошел «круглый стол», посвященный этой теме. Дискуссию вела уполномоченный по правам человека в Ульяновской области Галина Эдварс. Встреча показала, что и в регионах не уверены, как должна работать новая служба. Одни считают, что большую часть работы уже проделывают сотрудники уголовно-исполнительных инспекций и создание службы пробации просто «снимет» с них погоны. Другие убеждены, что новый институт будет координировать работу множества служб, а значит, работа будет в разы эффективнее. А третьи считают, что перевоспитать тех, кто уже совершил преступление, практически невозможно, поэтому работа должна быть направлена исключительно на профилактику правонарушений.
Помощник уполномоченно-го по правам человека в Ульяновской области Ирина Ступак рассказала, что, согласно проекту федерального закона, служба пробации в России будет вводиться в три этапа. На первом уголовно-исполнительные инспекции будут переданы из ФСИН в федеральный орган пробации, подведомственный Минюсту. Второй этап предусматривает создание федерального органа по социальной адаптации и реабилитации лиц, отбывших наказание. На третьем планируется создание досудебной пробации, которая займется профилактикой правонарушений.
Она добавила, что эта схема не универсальна: в разных странах сформировался разный подход к системе пробации. Так, в Швеции, Финляндии и Латвии пробация приравнена к виду наказания. В Великобритании и Дании она считается альтернативной мерой уголовно-правового характера, а в Эстонии эту меру связывают с освобождением от наказания. В то же время в ряде стран за рубежом уже наблюдается кризис системы пробации, одной из причин которого стала утрата доверия со стороны общества и восприятие пробации только как социальной реабилитации, которая не содержит карательного компонента.
– Так, в ряде штатов США было серьезно уменьшено финансирование службы пробации и сокращена численность ее сотрудников, из-за чего правонарушители пользовались практически неограниченной свободой, – добавила Ирина Ступак.
В то же время она отметила, что отбывание наказания без изоляции от общества позволяет, с одной стороны, сохранить имеющиеся у осужденного полезные социальные связи, с другой – оградить его от негативного влияния лиц, лишенных свободы. То есть одна из основных функций пробации состоит в принудительном надзоре со стороны специальных органов за поведением осужденного и выполнением им обязанностей, возложенных на него судом.
Начальник отдела законодательства Министерства юстиции РФ по Ульяновской области Оксана Пименова согласилась с коллегой, однако отметила, что не менее важной задачей создаваемой службы будет помощь в социальной адаптации лицам, освободившимся из мест лишения свободы.
– Стремление социализировать тех, кто прошел через места лишения свободы, – это отнюдь не благотворительность и не альтруизм, – процитировала она министра юстиции России Александра Коновалова. – Это политика, направленная на обеспечение безопасности жизни населения России.
Ресоциализация бывших заключенных, пояснила она, предупреждает рецидивную преступность и тем самым повышает эффективность уголовных наказаний.
– Минюст России, конечно, не предлагает немедленно отказаться от существующей системы исполнения наказаний, но нам необходимо постепенно приближать ее к международным правовым стандартам, – добавила Оксана Пименова.
При этом многие специалисты сходятся во мнении, что в процессе реформирования системы уголовно-исполнительных инспекций неизбежно будут возникать трудности: возрастет нагрузка на сотрудников инспекции, персоналом будет выполняться больший объем работы, нужно будет увеличивать штат сотрудников.
Начальник уголовно-испол-нительной инспекции УФСИН по Ульяновской области Светлана Логунова добавила, что согласно законопроекту система пробации будет включать комплекс мер, которые уголовные инспекции сейчас не выполняют. Это, прежде всего, социальная адаптация и реабилитация, содействие в трудоустройстве, оформлении документов, досудебная пробация. На 90 сотрудников ульяновской инспекции уже сейчас приходится почти 9 тысяч «подопечных», значит, создание службы пробации потребует значительного увеличения финансирования для набора новых сотрудников.
Игорь Шлейкин, начальник отдела департамента по вопросам общественной безопасности правительства Ульяновской области, добавил к этому:
– Никто еще не просчитал, в какие деньги эта служба выльется. У нас даже нет статистики, сколько человек мы спасли от неправильного шага и сколько были осуждены. Да, может быть, на Западе эта служба работает, но почему мы решили, что она должна работать у нас?
Может быть, стоит не создавать новую службу, а вернуться к профилактике правонарушений?
Своими сомнениями поделился и вице-президент Адвокатской палаты Ульяновской области Олег Ломакин. Он отметил, что создаваемая служба, по его мнению, будет выполнять слишком разные функции – отвечать и за надзор, и за социальную адаптацию.
– Я за то, что людям в сложных ситуациях нужно помогать, но, по-моему, нельзя одновременно надзирать за исполнением наказания и исполнять функции соцзащиты, одновременно быть и добрым, и злым. У меня это в голове пока не укладывается, – сказал он. – Если служба пробации должна существовать, зачем на нее возлагать функции надзора? Есть федеральный орган, который этим занимается, пусть он и дальше ведет эту работу, а пробация будет корректировать поведение человека.
Ему возразила председатель судебного состава по несовершеннолетним Ульяновского областного суда Светлана Бешанова:
– Думаю, это неверный подход – возлагать на осужденного обязанности и оставлять его наедине с собственными проблемами. Я была в США, целый день работала в службе пробации, и мне их принципы работы очень понравились. Там человеку говорят – вот твои обязанности, и если у тебя будут проблемы с их выполнением, мы поможем.
Завершая дискуссию, Галина Эдварс отметила, что сейчас частично функции службы пробации выполняет множество структур: ФСИН, МВД, даже Минтруда и миграционная служба. Но нет единого института, который бы координировал эту работу.
– Если посмотреть, то ничего нового в этой работе нет. Многие службы отвечают за нее, но каждая – понемножку, – добавила она. – И в итоге мы получаем то, что получаем: – не успел заключенный выйти на свободу, как он снова попадает в места заключения. Я считаю, что настало время для системного подхода. И здесь речь идет о создании отдельной структуры, которая для них была бы координирующим звеном.

Анастасия Гайнутдинова