Татьяна ФОМИНА
Открыла наугад страницу книги и прочла эти строки. И захотелось прожить, пропустить через душу историю под названием «Гуси-лебеди».
«Пока муж топил баню, Ираида любовно готовила чистое белье и перестилала постели. Пару раз она подходила к зеркалу и пристально в него смотрела. В зеркале виднелось потное раскрасневшееся женское лицо, озабоченное и сосредоточенное. Ираида Семеновна словно не замечала залегших в уголках глаз морщин, резко обозначившихся носогубных складок. Нравилась себе Ираида, и все тут. Правда, переживать собственную красоту было тяжело. Просто невыносимо. Пришлось позвать дочь».
В серии «Дочки-матери» в столичном издательстве «Эксмо» в этом году вышла книга «Счастливо оставаться!», где я и прочла историю об Ираиде, ее дочке Оле, сыне Вове и муже Степане. Автор – доцент кафедры литературы Ульяновского педагогического университета, кандидат филологических наук Татьяна Булатова.
Начнете читать – не оторветесь. Так тонко, глубоко, с добротой, юмором, женской мудростью препарирует автор отношения в обычной семье, где есть привычный быт, где не всегда понимают друг друга дочки-матери и где так страшно, оказывается, потерять любовь, ту, что держит на земле нас -капризных, гордых, грешных, жаждущих простого счастья…
Книга получилась, если потом хочется поговорить с автором о возвышенном и земном. И я отправилась к Татьяне Булатовой.
– в вашей семье царила творческая атмосфера?
– Богатой творческой династией похвастаться не могу. Папа Николай Булатов – человек творческой профессии (художественный руководитель Ульяновского духового оркестра «Держава». – Прим. авт.), сестра великолепно рисует, дедушки рисовали и писали. Насчет атмосферы… Если вспоминать о законе циркуляции энергии, то ее можно называть разными словами. Можно говорить – творческая энергия, сексуальная энергия (Фрейд не даст соврать), можно обращаться к буддистской философии, говорить, что это какие-то космические токи. А я бы назвала это словом «любовь» – такая энергия чувства, доверия, интереса. То, что питает каждого человека. Или хотя бы должно питать. Я всегда ощущала, что между моими родителями существует любовь. Они как пребывали в романтике в 17-18 лет, так до сих пор, невзирая на то, что преклонного возраста, в ней и пребывают.
– Говорят, в личной, семейной жизни дочь повторяет судьбу матери. Так ли это?
– Когда я думаю,о своей маме, понимаю, что ее потенциал удачного замужества, непростого, но хорошего, полноценного брака отчасти определил тот факт, что и я, и сестра в браке удачливы и счастливы. С точки зрения психологии связь прямая. Но с той же степенью интенсивности, с которой мы убираемся в квартире и перья чистим, можно и надо на этот процесс влиять. Работать над собой, признать, что есть сценарий женской жизни. Ну и есть такая категория, как судьба, способность в малости вдруг увидеть судьбоносное, а в судьбоносном не увидеть ничего…
– Что заставило сесть за письменный стол – потребность, какой-то толчок, озарение?
– Было два этапа. Первый относится к временам глазастой юности. В возрасте семи лет я стала обращать внимание, что девочки вокруг меня так любопытно организованы, шушукаются, составляют анкеты. На вопрос «Кем вы хотите стать?» я умудрилась ответить очень широко: хочу стать певицей, актрисой, художником, писателем или учителем. Кстати, начала с писательства. Это была поэтическая проба пера. Отправила в журнал «Пионер» и в газету «Пионерская правда». В результате получила достаточно жесткий отзыв: «У вас необычная образность, вы чувствуете полутона, но пишете о вещах эфемерных, а не о том, что вам было бы по возрасту доступно – о делах пионерской организации, героях-пионерах».
В общем, не получилось у меня романа с литературой, и я плавно перекочевала в учительство. Когда защитила диссертацию, появилась дочка, проработала в вузе 15 лет, вдруг почувствовала вакуум. Мне стало скучно. И поняла: мне нужен интерес, который будет меня по-хорошему возбуждать, давать мне возможность реализовываться. И этим интересом стала вторая проба пера.
– И это вылилось в четыре книги, вышедшие в издательстве «Эксмо»?
– «Мама мыла раму» рассказывает о сложных взаимоотношениях одинокой женщины предпенсионного возраста и ее дочки-подростка. «Счастливо оставаться»- хорошая история с хорошим концом и с добрыми помыслами. Сборник новелл «Дай на прощанье обещанье», в котором романс, пришедший из старого времени, оказался для меня визитной карточкой темы старости, книгу я посвятила своим бабушкам и дедушкам. В августе выйдет роман с хулиганским названием «Ох, уж эта Люся» – история 40-летней женщины. Женщине даны невиданные ресурсы управления этим миром. И когда я вошла в 40-летний возраст, мне стало очень интересно: как себя ощущать в нем?
– Есть проблемы в поисках тем, героев, сюжетов?
– Нет. Когда мои книжки прочитали люди, которые знают меня как преподавателя, у них была эмоциональная сшибка. Они ожидали увидеть университетскую прозу. Мне же, по большому счету, гораздо интереснее то, что творится у меня под носом. А под носом творитe жизнь. Правильная или неправильная, но она заслуживает внимания. В ней так много любопытных поворотов, которые ты, естественно, соотносишь со своим опытом. И когда писатель говорит, что он пишет для читателей, это все вранье, по большому счету. Писатель пишет, в первую очередь, удовлетворяя свое любопытство, тратя и расходуя в мирных целях свою творческую энергию.
– Нужно вдохновение или пишете 30 страниц каждый день?
– Кто-то машет крылышками за спиной… Есть все-таки особое состояние, связанное с максимальной концентрацией, когда открывается, условно говоря, дорога. Но ждать такого состояния бесполезно. Оно тебя может вообще не посетить. Так что на 90 процентов писательство – это самодисциплина.
– После прочтения ваших книг человек должен задуматься о смысле жизни, покопаться в своих чувствах, узнать в ваших героях себя?
– Первое, к чему я должна обращаться, это к сфере чувств. Мне кажется, это самый удачный и единственный механизм, который запускает наши ментальные процессы. Четко понимаю тот соблазн, который испытывает читатель – поставить знак равенства, сократить дистанцию между человеком, который творит образ, и самим персонажем. Сказать, что транслирую свой опыт, будет неправдой. Я в книге – ровно на десять процентов. Конечно, у любого персонажа всегда есть какое-то жизненное ядро, иначе он не был бы узнаваем. Но работать с прямыми проекциями очень опасно, даже с точки зрения фаталистической. Никогда не знаешь, какую судьбу ты можешь прописать человеку, с которым пребываешь в тесной связи.
– С той поры, как стали писать, изменился ли ваш внутренний мир и мир вокруг?
– Мне кажется, мир вокруг стал в разы интереснее. Я стала относиться к миру с удивительной благодарностью за трансляцию той информации, которая способна подтолкнуть тебя к творчеству. А если говорить о внутреннем мире… Наверное, не он меняется. Просто открываются те его уголки, которые раньше для тебя почему-то были закрыты. Потенциал человеческого роста огромен.
– Перечитываете свои книги?
– Перечитываю. Особенно когда предстоит встреча с читателями и нужно освежить в памяти некоторые моменты. Это объективная сторона возвращения к книге. А субъективная – проверяю свою реакцию: как я реагирую? Если сцена меня трогает, значит, сделала ее хорошо. Иногда думаю: неужели это я написала?