или Репортаж об устройстве мира
Здесь празднуют новый год в разгар лета, школьники за обедом беседуют о теории ядерного взрыва, а редактор отдела науки популярного журнала моет общественные туалеты. Эта «параллельная реальность» находится всего в тысяче километрах от Ульяновска. Пробуя жить в ней, понимаешь, что она гораздо правильнее реальности привычной.

Как с помощью ужина «зафеячить» свободу
Сегодня на полевой кухне ужин готовят феи. Большой и высокий бородатый мужчина с капроновыми крылышками за спиной помешивает макароны в огромном чане. Миниатюрная девушка с крыльями нарезает хлеб. Потом они рядом встают на раздаче и, поздравляя каждого с новым годом, наливают черный и зеленый чай в пластиковые чашки. Я получаю свою порцию чая, макарон и оливье и сажусь ужинать прямо на землю. Три-
дцать первое июля. Двадцать градусов тепла. Центральная Россия. «Почему новый год сегодня? А почему нет? Это наше единственное тридцать первое число здесь. Это акт свободной воли», – главный редактор журнала «Русский репортер» Виталий Лейбин улыбается, ерошит свои и без того растрепанные волосы и убегает водить хоровод вокруг деревянной елки. В полночь он, как и все, радуется, что получил от Деда Мороза шоколадку…
На границе Московской и Тверской области, в полузаброшенном лагере «Волга» месяц живет «Летняя школа «Русского репортера». Каждый год сотни молодых людей со всей России и стран ближнего зарубежья приезжают сюда, чтобы понять что-то важное про этот мир. Это о глобальном смысле. Если о частностях, то почти каждый делает здесь свое исследование в области социологии, психологии, философии или физики, о котором мечтает рассказать миру на страницах крупного журнала. Принцип «Русского репортера» – показывать людей друг другу и давать слово всем: и гопнику, и доярке, и доктору наук.
Создатели не устают повторять, что «Школа» – это не Селигер. Здесь не выдают денег за гениальные идеи, бесплатно работают все лекторы и руководители мастерских. Участники скидываются только на еду. Здесь против любой идеологии, а точнее – одинаково понимают и принимают любые точки зрения. Здесь не нужно доказывать, что ты лучший, нужно стать частью группы, которая по кусочкам складывает представление о том, кто мы есть и куда мы сегодня движемся. «Школа – это не АнтиСелигер, это просто НеСелигер», – даже в этом случае директора стараются не занимать оппозицию.

Кто заставил редактора «мыть сортиры»
«Вот вернусь и сделаю материал о том, на какие жертвы люди идут ради профессии», – творческое озарение настигло меня в тот момент, когда я надела на себя тридцатикилограммовый рюкзак необъятных размеров. Все, что в течение двух недель необходимо для жизни в лесу, нужно привезти на своем «горбу». Каждый год на «Летнюю школу» из Ульяновска едет почему-то не больше одного человека. Не исключаю, что какие-то девочки отказываются от задуманного в последний момент, когда взвешивают собранный рюкзак.
П
оезд «Димитровград – Москва», электричка «Одинцово – Дубна», автобус до поворота на «Прислон» и два километра пешком до синих ворот лагеря. От усталости темнеет в глазах, но необыкновенную красоту смешанного леса на берегу Волги невозможно не оценить даже в таком состоянии.
В «Школе» пересменка и генеральная уборка. Ребята ходят по территории с мешками, собирают мусор. Из общественного туалета выглядывает усатый дядечка со шваброй: «Отмойте свои мастерские! У вас там жить невозможно! Приду – проверю!». Это Гриша Тарасевич, редактор отдела науки в «Русском репортере» и директор «Летней школы». Сразу становится понятно, что свобода и равенство здесь – не пустая декларация.
«Наша вселенная на самом деле плоской формы. Сейчас она расширяется-расширяется, а в определенный момент – бац! И лопнет. Однажды я прочитала об этом и теперь все время думаю», – коротко стриженая девочка в очках многозначительно замолкает, а ее подруга подхватывает тему об устройстве космоса.
«Я начала писать игру для «андроида» типа змейки. Только змейкой управляешь не с помощью кнопок, а с помощью реальных передвижений в реальном пространстве. Сейчас думаю, как разработать борьбу «за ништяки…», – девушка и парень гуляют по берегу Волги и, вопреки ожиданиям, разговаривают отнюдь не о романтических глупостях. «Настя, только давай без крови», – парень смеется и сгребает ее в охапку. Пожалуй, такая романтика ничуть не хуже.

Зачем петь про свет в темноте
Немного о быте. Школа поделена на мастерские, которые занимаются разными науками и видами журналистики. Каждая мастерская занимает свою полянку в лесу. Спим в палатках, по очереди готовим на полевой кухне. Меню на выбор. Даже специально делается пища для вегетарианцев. Посуду моем тоже по очереди, в больших ваннах, и расставляем на деревянных полках. Найти свою миску, кружку и ложку здесь считается большой удачей.
Роль бань (мужской и женской) играют две просторные холщовые палатки. Чтобы разогреть воду и воздух, топим буржуйку.
Главное благо цивилизации здесь – Интернет. Не с голубиной же почтой отправлять материалы в редакцию. Тексты пишутся в старых лагерных корпусах. Помимо розеток и Интернета, в нашей «репортажке» есть такие неотъемлемые атрибуты редакции, как чайники, кофейники, хлеб, сыр, реальные и нарисованные бананы, а еще мотивирующая надпись во всю стену «Надо что-то делать!».
Водные процедуры перед сном проходят в полной темноте, потому что умывальники расположены под соснами. Около часа ночи люди собираются там, знакомятся, не видя лиц, по голосу и вместе начинают петь песни. Вчера, например, пели самую известную арию из мюзикла «Нотр-дам де Пари» про «свет, озаривший мою больную душу».

Что общего у социологов и Стаса Михайлова
«Понимаете, написать про пастуха в деревне – это не тема, а вот написать о специфике вольных профессий на примере пастуха – это тема», – Виталий Лейбин учит молодых журналистов отделять фигуру от фона, вписывать любое событие в логику того, что вообще происходит в мире. Каждый вечер он читает лекции по социологии: о том, где границы свомастерскихбоды, о природе власти, о науке и лженауке. Днем вместе с Тарасевичем проводил дискуссию о том, что молодые люди сегодня думают о деньгах, любви и сексе.
В другой аудитории показывает свои лучшие фотографии и рассказывает их историю легендарный Сергей Максимишин, а по соседству мастерская документального кино опять смотрит свой глубокомысленный артхаус. Вот только фотографы нигде не кучкуются, они находятся везде: приняв разнообразные позы, щелкают затворами.
«Золотые лекции», как голливудские премьеры или концерты Стаса Михайлова, анонсируются буквально на каждом дереве. Мучительно выбираешь, кого из «крутых и умных» послушать сегодня.

Как «пойти туда не знаю куда»
Мое задание от «Летней школы» – написать репортаж на тему «История семьи как история страны». Фактически надо найти бабушку, которая очень много лет живет в каком-нибудь поселке, рассказывая о своей жизни в войну, перестройку, девяностые и сегодня, помогает нам понять, как вообще менялась Россия.
Чтобы найти героя на неизвестной местности, распечатываю карту и выхожу на трассу. Попутки пролетают мимо, торможу автобус. Выхожу в первом попавшемся селе и гуляю по улицам, несколько минут адаптируюсь. Наконец обращаюсь за помощью к бабушкам, сидящим у подъезда. «Ой, доченька, я же это село сама строила…» – бабуля приглашает присесть и начинает рассказывать. Понимаю, что нашла своего героя.
Обратно еду на машинах с пересадками, с неизвестными приятными людьми, которые, узнав, что я журналист, начинают рассказывать о насущных проблемах. О том, что в село никак не проведут газ, о махинациях местных властей с землей и о том, что «дороги ни к черту». Я приехала в другой регион, но не в другую страну. По-моему, если жителю Тверской области подложить «Ульяновскую правду», он не заметит, что читает чужую областную газету…

Екатерина Нейфельд
(Продолжение следует).