Межведомственная федеральная комиссия признала Ульяновский педуниверситет эффективным вузом. Буквально на днях Министерство образования и науки РФ опубликовало результаты мониторинга эффективности деятельности российских вузов. В нашем регионе пристальное внимание всех заинтересованных лиц было приковано к Ульяновскому педуниверситету имени И.Н. Ульянова. Дело в том, что в предыдущие годы он дважды признавался «вузом, имеющим признаки неэффективности». Но на этот раз ему удалось вырваться из малоприятного списка. О том, что было сделано для того, чтобы мрачные прогнозы о незавидном будущем вуза не оправдались, «УП» побеседовала с и.о. ректора Тамарой Девяткиной.

— Тамара Владимировна, понятно, что оказаться в списке вузов, имеющих признаки неэффективности, было неприятно. А чем на деле это грозило университету?

— Во-первых, этот штамп «с признаками неэффективности» неприятен сам по себе. Те, кто много лет живет в Ульяновской области, прекрасно знают, что на протяжении 80 лет вуз был отлично зарекомендовавшей себя площадкой по подготовке кадров для системы образования СССР и России. Здесь апробировались новые технологии, работали научные школы — имена профессоров Никитиной, Штрауса, Любищева, Сытина были у всех на слуху. Поэтому было обидно даже тем, кто не имеет непосредственного отношения к педуниверситету. Ну а чтобы понять, чем же нам это грозило, достаточно зайти на сайт, где в открытом доступе представлены все материалы по данным мониторинга эффективности деятельности высших учебных заведений. Там мы видим, что шесть из сорока педагогических университетов сейчас находятся в стадии реорганизации — для них это означает либо присоединение к другому вузу, либо ликвидацию. Для сведения: в 2008 году в России было 70 педвузов, в 2012-м — уже 48. Вот и наш университет вполне мог разделить судьбу этих реорганизованных педагогических вузов. Тем более что с этого года исключена оценка «вуз, имеющий признаки неэффективности». Теперь межведомственная комиссия будет оценивать любой вуз лишь с точки зрения того, эффективен он или нет. Имея такую базу, такой опыт, такую востребованность, мы просто не могли закрыться или стать филиалом — для нас это было бы непростительной ошибкой. Поэтому на протяжении двух-трех лет здесь шла очень интенсивная работа для того, чтобы уйти из группы вузов с признаками неэффективности.

— Сейчас педагогический университет полностью отвечает федеральным требованиям по пяти основным критериям из семи. Если остановиться на каждом из них, как они изменились и какими усилиями это было достигнуто?

— Если мы посмотрим данные предыдущего мониторинга, то наш вуз тогда выполнил лишь два показателя из шести: по научно-исследовательской деятельности и трудоустройству выпускников. Поэтому можно сказать, что серьезную работу пришлось проделать по каждому из направлений мониторинга. Например, мы видим, что основной показатель по образовательной деятельности — средний балл ЕГЭ абитуриентов, поступающих в вуз. Значит, нам надо было очень активно работать с абитуриентами, идти по школам, выезжать в сельские районы, убеждать детей с высоким уровнем обучаемости поступать именно в наш университет. Итог такой работы не заставил себя ждать. Интегральный показатель образовательной деятельности в прошлом мониторинге составлял 58,56 при пороговом значении 60. В этом году пороговое значение не изменилось, а вот показатель вуза серьезно улучшился — 63,62. Это означает, что к нам пришли абитуриенты с более высокими результатами ЕГЭ. Замечу, что по показателю образовательной деятельности мы оказались немного лучше, чем ульяновские классический и технический университеты.

Следующий критерий оценки — показатель эффективности научно-исследовательской деятельности вуза. У нас он составил 301,09 при пороговом значении в 51,28. Как видите, это почти в шесть раз выше порогового значения. Но надо сказать, и в предыдущие годы этот показатель у нас был высоким. Здесь имело значение количество привлеченных средств для выполнения научных исследований. Но чтобы выиграть грант, надо не только иметь интересный и востребованный проект. Необходимо иметь публикации в серьезных журналах — как российских, так и зарубежных, а для этого нужна мотивация преподавателей, в том числе и финансовая.

— Того, что он настолько превысил необходимый минимум, было недостаточно, чтобы «перекрыть» отставание по другим позициям?

— Нет, учитывался каждый из семи критериев. Здесь было важно, чтобы вуз развивался гармонично, по всем направлениям, поэтому, к примеру, значение ЕГЭ и научно-исследовательская деятельность при оценке развития инфраструктуры не учитывались.

Одно другим не заменялось. Еще одним важным критерием оценки стал показатель эффективности финансово-экономической деятельности вуза. У нас он составил 1482,12 при пороговом значении 1387,57. В прошлом мониторинге показатель составлял лишь 1040,26, и мы отставали. В этом блоке нам помогло улучшение лабораторной и учебной базы — к примеру, была введена в строй научно-исследовательская лаборатория по биохимии. Серьезным подспорьем стали 300 млн рублей, которые мы получили по итогам конкурса программ стратегического развития вуза. Замечу, что этот показатель деятельности педагогических вузов оценивается наравне с классическими и техническими вузами, которым из-за своей специфики несколько легче достигать пороговых значений. Наш вуз в этом смысле не исключение, ведь долгие годы он был «закрытым» для внебюджетников, и только в последние два-три года это изменилось.

— Нет ли опасности, что для того, чтобы укрепить эти позиции, педуниверситет начнет сокращать число бюджетников?

— Уверяю вас, что нет. Контрольные цифры приема на новый учебный год уже пришли, они ничуть не меньше, чем в предыдущие годы, а по некоторым специальностям даже превышают их. Следующий критерий, который оценивала комиссия, — показатель трудоустройства выпускников. У нас он составляет 98,859 при пороговом значении 98,705. Сразу хочу отметить, что он отслеживается по данным Роструда и учитывает удельный вес нетрудоустроенных выпускников, обратившихся в центры занятости. При этом понятно, что не все наши ребята устраивались по специальности — например, выпускник естественно-географического факультета не пошел работать учителем химии, но стал лаборантом-химиком при каком-нибудь производстве. Это тоже учитывается. Наконец последний из выполненных показателей — кадровый состав вуза. Он введен впервые в этом году. Здесь для нашей группы университетов установлена норма 2,28 «остепененных» преподавателей на 100 студентов. У нас этот показатель почти в два раза выше. Это еще раз говорит о том, что у нас очень высокий уровень профессорско-преподавательского состава, за что мы им очень благодарны.

— Чтобы перемены все-таки стали возможными, приходилось ли вам принимать сложные, волевые решения? Произошли ли кадровые перемены?

— Надо отдать должное нашему коллективу, для него характерен высокий уровень сознательности. Хотя доля привычки присутствует в каждом коллективе. Просто вуз слишком долгое время находился в своеобразной «изоляции» от внешнего мира. Поэтому самое сложное и волевое решение каждый преподаватель принимал сам для себя. Я говорю о необходимости изменений, о понимании, что просто учить студентов на занятиях сегодня уже недостаточно. Думать, что такой процесс изменений произойдет одномоментно со всеми сразу, по взмаху «волшебной палочки», — утопия. Здесь важно создать необходимые условия, чтобы наши преподаватели сами проявляли активность, понимая, что весь вуз работает на общий результат. У каждого есть свой ресурс саморазвития. Попытаться «вытащить» такой ресурс, заставить этот ресурс работать — все это гораздо сложнее делать, чем просто махать шашкой сплеча в кадровых вопросах.

— После всех этих перемен внутренняя политика вуза как-то изменилась?

— Безусловно, она меняется. Здесь нужно отдельно сказать о моем предшественнике Анатолии Александровиче Бакаеве, который положил начало этим позитивным переменам в качестве ректора, а сегодня в качестве президента УлГПУ принимает самое активное участие в жизни вуза. Скажу больше: наша внутренняя политика и дальше будет меняться в сторону большей открытости вуза, в сторону конструктивного сотрудничества с нашими партнерами и в Ульяновской области, и за ее пределами. Мы должны аккумулировать весь лучший опыт работы российских и зарубежных университетов, должны быть максимально полезны в решении задач, стоящих перед отечественным педагогическим образованием. Потенциал у вуза для этого есть.

— Серьезную поддержку университету оказал попечительский совет вуза. Как вам помогли попечители пройти этот непростой этап?

— Попечительский совет университета возглавляет губернатор Сергей Морозов, и надо сказать, мы ему очень благодарны. В первую очередь, речь идет о тесном взаимодействии с правительством региона, о включении преподавателей вуза в решение актуальных для Ульяновской области задач социально-экономического развития. Кроме того, он нам помогал и тем, что достаточно откровенно критиковал наш вуз на ученых советах. Были разные мнения, некоторые говорили — показатели не те, нас неправильно оценивают. Но именно Сергей Иванович задал нам вопрос: если мы такие замечательные, то почему же другие вузы, в том числе и педагогические, оказались в числе эффективных, а мы — нет? Чем мы хуже наших соседей из Мордовии, Чувашии или Самарской области? Конечно, неоценимой была его поддержка в получении вузом финансирования при строительстве бассейна «Буревестник». Кроме того, благодаря попечительскому совету наши студенты в прошлом году выезжали на отдых в Анапу, а в этом году поедут отдыхать в Крым. Также интересы вуза отстаивает депутата Госдумы от Ульяновской области Григорий Балыхин. Во многом благодаря его поддержке мы и получили сотни миллионов рублей на реализацию программы стратегического развития.

— Такой мониторинг проводится регулярно. Как теперь не снизить планку, не допустить падения показателей?

— Действительно, мониторинг проводится ежегодно, и нам предстоит ежегодно доказывать, что признание УлГПУ эффективным вузом — не случайность, а результат системной работы всего трудового коллектива. На недавнем заседании ученого совета университета мы как раз вели серьезный разговор о том, что нам предстоит сделать, чтобы и далее оставаться эффективными. Буквально все выступавшие отметили, что вузу нужна внятная и четкая стратегия развития до 2020 года. В определенной степени нам повезло, что сейчас разрабатывается госпрограмма поддержки развития педагогического образования в Российской Федерации. УлГПУ уже стал пилотной площадкой по разработке федеральной образовательной магистратской программы по дошкольному образованию. Очевидно, что для разработки новой стратегии развития, современных образовательных программ, сохранения диссертационных советов педагогического профиля необходимы партнеры — ими могут быть вузы из соседних регионов, федеральные университеты — такие, как Высшая школа экономики, РУДН, Московский государственный педагогический университет, даже зарубежные вузы. Но главное — у коллектива есть понимание необходимости перемен и готовность к серьезной совместной работе на результат.
Анастасия Гайнутдинова