Сколько людей, столько и судеб. Есть, конечно, похожие, но бывают и совершенно уникальные человеческие истории. Так, выходец из деревенской рабочей семьи Николай Лямаев удостоился звания заслуженного работника культуры Российской Федерации, официально проработав в этой сфере всего три месяца. Просто шел с песней по жизни – так и работа спорилась, и душа унынию не поддавалась.

«Заслуженный – то ладно, но работник – это да!»

– В сфере культуры я официально трудился всего ничего! – рассказывает Николай Алексеевич. – Был три месяца заведующим Федькинского сельского клуба в Тереньгульском районе. За это время умудрился создать местную самодеятельность и получить первый районный гран-при за агитбригаду. Уговорил ребят, мы подготовили песни-пляски, у нас даже фокусы были! Помню, вырезали из тетрадных листов билеты, писали на них «20 копеек» и ставили печать «Уплачено ВЛКСМ». Так и ездили по району с концертами. Везде залы – битком!

На собранные деньги Тереньгульские «бременские музыканты» купили занавес, а то как-то не солидно было сцену одеялами завешивать. На одном из конкурсов начинающие артисты даже получили главный приз – музыкальный центр.

– Вот и вся моя карьера в культуре, – смеется Николай Лямаев. – Мне говорят: «Тебе же заслуженного работника дали!» Заслуженный – то ладно, но работник  – это да! За последние два года я дал свыше 250 концертов. Для сравнения: солист филармонии за год выдает70-80 концертов. Как, по-вашему, хорош работник Лямаев?

«Я бы не пошел, да бригадир обидится!»

О детстве у Николая Алексеевича самые светлые воспоминания. Было все – и работа по мере сил, и баловство, и, конечно, первые творческие порывы.

– Мне года четыре, осень, грязь, – вспоминает певец, – я в кирзовых сапогах и пальто, которое  сшил мне  отец. Обнимаю за плечи друга своего Федьку, идем с ним по улице, качаемся – пьяных изображаем. Орем во всю глотку, песни поем!..

Пришло время, маленького Коленьку отвели в детский сад. Всех детей уложили, и воспитательница уснула, а будущий певец встал и ушел за 2 км в лес! Сидит там, играет. В 5 лет Коля уже регулярно ходил к отцу в поле, стремился помогать.

– Грязь, ветер, я собираюсь. Мать: «Колька, да ты куда?» «Я бы не пошел,- отвечаю, – но бригадир Иван Тихонович обидится!» Все поля обойду, а отца отыщу, – говорит Николай  Лямаев. – Еще вспоминаю раннюю весну: первый лист  только распускается, акация в поле зацветает. Еду в бричке – дорога длинная, и  нет ей  ни конца, ни края…

Чтобы научиться петь, научись плакать

Дебютный концерт Николая Лямаева был 7 ноября 1957 года в первом классе. Исполнил «Осень наступила, стали дни короче…», а весной, в апреле, его взяли на смотр художественной самодеятельности в Тереньгу.

– Интернационализм тогда воспитывали. Я выступал с  литовской  народной песней, – рассказывает Николай Алексеевич. – Спел – меня не отпускают, я  еще раз затянул. Уже четвертый раз хотел запевать, но тут выбежал директор, поднял меня на руки и унес со сцены!  Мне дали гран-при и подарили книгу «Борис Годунов». Не по возрасту, тисненую золотом.

После этого юный самородок  стал давать концерты, сначала в селе, затем в районе: был постоянным участником районной агитбригады. Лямаев состоял в школьном хоре, а во втором классе ему заявили, что он не едет на очередной смотр. Николай бежал за машиной, уезжающей с хором на концерт… Так мальчишка столкнулся с первой настоящей трагедией в своей жизни. А причина такой несправедливости была более чем банальна – завидовали.

– Помню, прибегал домой, бухался на колени перед образом Михаила Архангела (икона была от потолка до пола!) и начинал молиться,  – говорит Николай Алексеевич. –  Просил, чтобы все у меня в жизни получилось, и я весь мир объездил с концертами. И, видно, так горячо молился, что Бог меня услышал. Просил, чтобы я во Францию попал. Не знаю, почему, но мечтал об этой стране. И спустя много лет, в 1993 году, вместе с ансамблем «Волгари» я полтора месяца гастролировал по Франции, мы открывали и закрывали международный фестиваль. Это чудо какое-то!

Николай Лямаев уверен, что в России, чтобы научиться петь, надо научиться плакать. Так, не познав горького, не узнаешь сладкого, не устав, не поймешь всей прелести отдыха.

«А вот для души… те вечера»

– У меня была очень интересная семья, – вспоминает Николай Лямаев. – У отца был такой тенор… под стать мировым! Просто отсутствовал предел верхнего диапазона голоса, пел – лампы тухли! Самородок – никакого профессионального образования, только два класса церковно-приходской школы.
Николай Алексеевич всегда был против культа заграницы, он убежден, что для души там почти ничего и нет, только для желудка.

– А вот для души… те вечера, что были у нас в Федькино. Мы всей семьей собирались после тяжелого трудового дня у самовара и пели. К нам приходил бывший церковный регент, ему уже тогда было лет 70, и еще один из Астрадамовки Сурского района (по несколько месяцев жил у нас, днем на поминках, вечером – у самовара). Два профессиональных  баса и отец – тенор. Запевали. Вот это был отдых!

После 4 класса мать отправила Николая в Тереньгульскую музыкальную школу.

– Поступил, проучился месяц. Стали пристраивать в интернат при школе, а тут, как назло, Карибский кризис. Мама говорит: «А вдруг война?! Нет уж, если помирать, так вместе». Вот и оставили меня американцы без музыкального образования! – смеется Лямаев.

Певец-фермер

Даже во время службы в армии на границе Николай не бросал музыку, выступал в составе нештатного ансамбля 27-го пограничного отряда. После службы получил зоотехническое образование. Институтский  коллектив вместе с Николаем Лямаевым  стал призером всесоюзного творческого съезда в Белоруссии. Но отец сказал Коле, что нужно заработать на кусок хлеба, а потом песни петь. Так и музыкальная консерватория осталась на периферии его жизни. Николай стал главным зоотехником Тереньгульского совхоза. Менялись профессии, но там где был Николай Алексеевич, всегда звучала песня. Во время перестройки Николай Лямаев все бросил и решил стать фермером. Создал крестьянское хозяйство недалеко от Федькино буквально на голом поле!

– Сколотил 5 щитов из старых досок, обтянул их рубероидом. На 4 км ни души, зимой ко мне только на лыжах можно было добраться! – вспоминает Николай Лямаев. – Начинал с 6 овец, а через 6 лет у меня было уже 800 голов, и стоял собственный хутор. Был фермером 20 лет, а сейчас вот отдыхаю.

Пока существует культура

По мнению Николая Алексеевича, музыка и русская песня – это дух нашего народа. А слава – явление преходящее. Как поется в песне «Ревела буря»: Тот будет думать ли о ней, за Русь святую погибая?

– У меня нет одной единственной любимой песни,  – говорит Николай Лямаев, – на каждое состояние души я нахожу любимую песню, нужную в определенный момент жизни. Например, когда выхожу на  дело, на сенокос, со мной всегда песня «Наверх, вы, товарищи, все по местам!». Ну а вечером душа просит чего-то лирического. Я убежден, что пока существует культура, существует нация!

Елена ТКАЧЕВА

Народная газета

 

Если вы нашли ошибку, пожалуйста, выделите фрагмент текста и нажмите Ctrl+Enter.