Премьерный показ спектакля «Ромео и Джульетта» Ульяновского драматическо­го театра оставил смешан­ные впечатления: мотивов смерти и абсурда в постанов­ке оказалось значительно больше, чем мотивов любви и вражды, да и на классиче­ского Шекспира получилось совсем не похоже.

Главным героем спектакля в интерпретации Искандэра Сакаева оказалась Смерть, а не Ромео с Джульеттой. Она прорисована сильнее всего и сопровождала почти все сцены спектакля. С лицом, раскра­шенным черно-белой маской, Смерть кричала, танцевала, стучала кинжалами… В клю­чевых эпизодах – подавала яд Джульетте и Ромео, провожала в загробный мир Тибальта и Меркуцио. С ролью Юлия Ильи­на справилась прекрасно, осо­бенный «вкус» постановки – во многом именно ее заслуга.

…И, разумеется, заслуга ре­жиссера: на ульяновской сцене Искандэр поставил спектакль совершенно не регионального уровня. На пресс-конференции он обещал сделать «пахучую», «сочную» трагикомедию любви и смерти. Именно это у него и получилось. Необычная ат­мосфера, необычная эстетика были выдержаны во всем – от грубых, одинаковых, вручную шитых костюмов до фолко­вой музыки. Декораций, как и обещал режиссер, в «Ромео и Джульетте» практически не было, а о тех, что были, отдель­ный разговор.

Пейзажи Вероны заменяла бревенчатая надпись «Веро­на». Келья – доска с надписью «Келья», балкон… доска с над­писью «Балкон». Странное решение, тем не менее, смо­трелось к месту и удивитель­ным образом подчеркивало средневековую эстетику спек­такля. Перед сценой – вбитые кинжалы. Вместо сада – сви­сающие на веревках лезвия. Брутальный, грубый мир не место для романтики. Любов­ная линия в итоге выглядела как безумство, ребяческая глу­пость. А смерть главных героев – как нечто с первой минуты предсказанное, логичное. Не вражда оказалась причиной ее, а случай, жестокая судьба в танцующем пляской смерти мире.

Что же касается классическо­го Шекспира… Режиссер под­черкнул: наверное, в те дале­кие, темные века эта интерпре­тация выглядела бы уместнее, чем пафосные, «причесанные» постановки. Может быть… А вы возьметесь считать, что знаете настоящего Шекспира?

По традиции на открытие се­зона были приглашены школь­ники – в честь 1 сентября. К слову, уже после первого акта можно было заметить: 17-летние ребята – наверное, самая сложная для режис­сера публика – возбуждены, заинтересованы. Чем не ре­зультат?

Андрей ТВОРОГОВ